"Сияние Северного Солнца"

— Ты слышал? Говорят в субботу староста «Аксоли» чуть ли не зашкирку приволок маглорожденных из «Игнистер» к их наставнику.       В очередной раз Янковский усиленно шептал своему соседу по парте важные, последние сплетни. Только к сожалению или к счастью Чимина, хоть он и не являлся этим соседом по парте с ним, но из-за привычки Драгомира громко шептаться, он и другие учащиеся, что находились в радиусе двух метров от него, слышали все последние сплетни школы. Пак не станет отрицать, что иногда это было удобно, но побольшей части он бы хотел пересесть от главного «радио» их курса куда-нибудь подальше, однако у него выходило это редко ибо Драгомир словно магнитился к нему через время. Это было не специально, Чимин однажды выяснял. У них даже возникали перепалки на ранних курсах из-за этого, однако со временем сероволосый перестал обращать внимание на это и они даже с Янковским невербально сошлись на перемирии — потому что движение людей по кабинету хаотично: не все и всегда сидели на одном месте постоянно, чисто из предпочтений или страха к тому или иному преподавателю и это было нор-маль-но. — Да-да, я тоже слышал.       Теперь к новостям Драгомира присоединился однокурсник Бонелло с левой соседней парты от него. Активно включаясь в процесс разноса слухов, он поймал с ним одну волну: — Мой друг Леон из «Игнистер» говорит, что эти ребята буллили своего отстающего. Они делали это уже больше месяца, вот только староста «Игнистер» как будто был не вкурсе, однако многие на факультете знают, что Огнен просто предоставил разборки их специалитета самим себе. — Они там явно дичают, прям подстать своему гербу. — на этот раз усмехнулся Гойда, сосед Янковского. — Наш специалитет куда покладистее. — Сташевски сам виноват, что так обучил Кежмана, как волка-вожака, вот он и по звериному строит своих. Как там я однажды слышал… — он задумчиво нахмурился, смотря куда-то в потолок. — Ах, да! «Выживает сильнейший». — неофициальный слоган старосты «Игнистер». — на этот раз подхватил Корхонен, сосед Чимина. — Вот и новички подхватили эту волну. Что тут удивляться.       После слов Корхонена все участники и свидетели этой сплетни различными голосовыми звуками выразили одобрение сказанному, что своим проявлением сильно напоминало что-то. Это что-то и заставило Пака с усмешкой вклиниться в активный шепот однокурсников, тем самым разрушив их идиллию: — Удивительно, что обсуждая сейчас зверинство другого факультета эти люди не нашли своего сходства с крикливыми чайками в порту, которые подстать их факультету.       Во весь голос усмехнулся он, тем самым нарушив «скрытность» чужого шептательного обсуждения. Чимин это сделал даже не стараясь поднять своих глаз от свитка, в котором записывал конспект по рунам, что им задали делать в качестве самотоятельной работы, пока сам преподаватель вышел из кабинета по своим делам. Однако в секторе, где шептались сплетни Янковского, единственным кто исполнял поручения профессора был Пак, остальные же: кто просто слушал Драгомира и ничего не записывал, кто участвовал с ним в разговоре и тоже не старался приступать к заданию. Только после замечания однокурсника все вмиг посмотрели на Чимина, и переглянувшись между собой, замолчали, возвращаясь к своим рукописям и не желая пререкаться с ним. Один только Янковский, как вечный оппонент, но как считал себя он — собеседник Пака, повернувшись к нему стал пристально смотреть не произнося ни слова. — Обычно умные мысли ищут у себя в голове, Янковский.       Сероволосый не стал долго ждать пока Янковский с ним заговорит, ибо конкретно с ним однокурсник мог долго испытывать терпение, что конечно делалось специально. Поэтому мысленно глубоко вздохнув и позакатив глаза раз десять, он все же заговорил с ним. Все также отрицая шептание, как способ коммуникации, Чимин сказал своим обычным голосом, тем самым позволяя услышать себя и другим однокурсникам, что были дальше от их просвященного сектора. — У меня их не так много, в отличие от твоей.       Весьма самокритично парировал Драгомир замечание Чимина, но никак не прекратил пристально смотреть на него. Пак действительно был умнее своего однокурсника, однако сильным умом на его месте можно было не обладать, чтобы почувствовать как тот продолжает наблюдать за ним и понять, что соглашался Янковский не сколько, чтобы поддержать разговор с Чимином, столько чтобы задобрить перед тем как что-то выяснить. Поняв это, Пак мысленно закатил глаза еще пару раз, набираясь терпения, но не для ожидания, а для того, чтобы случайно не отправить нежелательного собеседника на несколько километров от себя. Так, ожидая пока однокурсник наконец составит слова в предложение, Чимин изо всех сил пытался сохранить концентрацию и максимально не обращать внимание на того, пока понял, что Драгомир вышел на новый уровень в испытывании его терпения. Когда осознание этого пришло к нему, он вздохнул и резко прекратил своё письмо, чтобы поднять максимально апатичный взгляд серых глаз на болгарина. — Так что тебе надо? — не изменяя себе, практически на весь класс он обратился к Янковскому.       Признаться, ему не хотелось в очередной раз проводить их разборки на глазах у всех, однако Чимин надеялся, что в этот раз Драгомир не захочет просвещать весь класс в свои умозаключения, только у его однокурсника были как раз-таки противоположные взгляды, впрочем, как и всегда. И побольшей части это было обусловлено, тем, что это касалось самой таинственной для всех сплетни, почему Янковский давно и сильно ждал подобной комфронтации с Паком, чтобы завязать диалог. Сегодня он наконец этого дождался: — Да так… — с наигранным безразличием и отстраненностью он начал набивать цену. — Просто вспомнил недавний слух про тебя. Вот и пытаюсь оценить насколько услышанное мной является правдой.       Переходя на свой обычный голос, но несколько тихим звучанием, который все равно был сродни громкому шепоту. Пак прекрасно понимал, что болгарин пытался выпендрится своим поведением, а заодно не сильно шуметь так как преподователь мог прийти в любой момент. Прекрасно понимая мотивы Драгомира, Чимин снова взялся за свиток и продолжил писать, в очередной раз демонстрируя своё безразличие к чужому интересу. Янковский же уже распалился и не отступал: — До сих пор не верится, что гений нашего факультета и по совместительству чуть ли не лучший пророк всея школы, мог просто так повздорить с отстающим студентом специалитета, тем более чужого факультета… — со всей таинственностью и наигранным неверием произнес он.       Пак не смог удержаться и ему пришлость замедлить своё письмо, чтобы осмотреть обстановку вокруг себя, при этом не сильно поднимая глаз. Где-то за Янковским несколько людей обменялись шепотом — одобрительно хмыкая и вслух соглашаясь, но и также быстро стихая, так как знали, что Пак все слышит. Что касается тех, кто сидел рядом с их столами, то по понятным причинам эти парни молчали, однако их позы подслущивающих скульптур выдавали их с потрахами — они слишком неестественно выпрямились и развернулись к их с Янковским партам так, как не сидели обычно, вдобавок ко всей картине: скрип их пишущих принадлежностей об бумажный пергамент настолько минимизировался, что до смешного выдавало их мотивы. Затем периферийным зрением поймав пристальное внимание собеседника к своей персоне, Чимин продолжил сохранять безмятежность, поэтому несмотря на прожигание любопытных черных глаз напротив него, он не стал отвечать на вопросы. Прекрасно изучив психологию своего однокурсника, Янковский пошел в наступление: — Стой, подожди, — поняв, что отвечать ему не собираются Драгомир изменил тактику, меняя постановку своего любопытства. — А ты же знаешь, что этот парень и есть жертва буллинга тех маглорожденных, которых повели к их наставнику?.. Возможно в нем что-то есть за что он со всеми не ладит?.. — он стал часто делать паузы, приправляя загадочным тоном. — Тогда… тут напрашивается вопрос: «почему до сих пор его не наказали или не исключили раз он создает нечто подобное вокруг себя?..» — продолжал рассуждения однокурсник, но после снова быстро сменил направление размышлений. — Ну да не суть, ведь самым интересным в этом всем для меня показалась другая вещь: «ни вендетта ли эта травля от тебя, Пак?»       Закончив на этом моменте, он даже хохотнул от своих построенных недотеорий, а после внимательно уставился на сероволосого. Посмотрев исподлобья на нежелательного собеседника, Чимин видел как тот даже выпрямился, что можно было распознать как знак того, что тот был горд и доволен своими умозаключениями. Кроме того зная его не первый год, Паку даже смотреть тому в глаза было не нужно, чтобы увидеть победный, но любопытный взгляд болгарина, который выцеплял все настроение, поведение и язык тела однокурсника в попытках распознать подтверждающие сигналы. Это вошло в его привычку, потому как часто кореец оставлял его без ответа. Однако в этот раз сероволосый отступил от своего обычного поведения, так как не мог удержаться, чтобы не поддеть навязчивого собеседника: — Янковский, если бы у меня была вендетта на всех, кто мне не нравится, то ты бы давно здесь не сидел.       В своей безразличной манере, но с долей язвительности передразнил он, кроме того он даже на долю секунды поднял на того свой взгляд, чтобы увидеть как Драгомир теряет всю спесь от этих слов. Вот только Чимин иногда забывал, каким толстокожим бывает болгарин. — Так ты однажды пытался… вроде как ничья у нас вышла. — позитивно заметил он, а после не теряя оптимизма продолжил. — А настроить против меня факультет у тебя не получится, я практически со всеми в хороших отношениях, да к тому же на короткой ноге с нашим старостой.       Он даже гордо вздернул свой нос, произнося эти слова, в то время как Пак только скептично вздернул свою бровь и всем своим флегматичным взглядом выразил сомнение к чужим словам. — Забавно слышать это от вратаря нашей команды по квиддичу, который в финале прошлого года лишил команду эффективного игрока против «Игнистер», когда отбил квофл в своего охотника. А ведь Майкл Грей — капитан и лучший охотник, почему… — Да-да…       От оглашения на весь класс его прошлогоднего позора, Янковский вмиг покраснел, но чтобы скрыть свой конфуз специально, как можно более небрежно прервал Пака. Чимин же ничего против этого действия не имел, ибо знал мгновенную реакцию других на свои слова, почему самодовольно осмотрелся вокруг их с Янковским, чтобы собрать возмущенные лица и шепотки вокруг. Сероволосый знал, что случайный подвиг Драгомира еще вызывал в однокурсниках, да и у других ребят из их факультета моментальную реакцию, что могло выбивать его оппонента из коллеи, тем самым позволяя корейцу быстро завершить их диалог. — Хватит менять тему, Пак.       Стараясь побороть смущение, однокурсник все-таки преодолел себя и вернулся к своей линии, что послужило сигналом для Чимина. Таким образом он понял, что тема для него была практически животрепещущей и интересной, отчего Янковский даже проглотил едкое воспоминание о своем позоре, оглашенной на весь кабинет. Только к его несчатью и к удаче Чимина в класс неожидано вернулся профессор. Звук распахнутой двери кабинета и торопливые шаги профессора тут же изменили атмосферу в классе. — Итак, ребята, пока остановите запись конспектов.       Преподователь по рунам чуть ли не ворвавшись в кабинет, с порога начал свою громкую речь, когда в параллель к этому продолжал свой путь до трибуны. Конечно же Янковский заслышав скрип двери и начало речи преподавателя чуть слышно выругался и развернулся от парты Чимина, в то время как сероволосый удовритворительно улыбнулся и перевел своё внимание с однокурсника на пришедшего. — Я вернулся и мы можем снова приступить к практической работе…       Продолжал профессор и он говорил что-то еще, но Пак на этом моменте немного отвлекся, потому как посмотрев на спину своего недавнего собеседника, невольно вспомнил вырванными из контекста сплетни однокурсников:

«…Говорят староста «Аксоли» чуть ли не зашкирку приволок маглорожденных из «Игнистер» к их наставнику.»

»…А ты же знаешь, что этот парень и есть жертва буллинга тех маглорожденных, которых повели к их наставнику?.. Возможно в нем что-то есть за что он со всеми не ладит?..»

      Чимин попытался сконцентрироваться, но к его сожалению мысль пошла дальше из-за чего в памяти вызвалось другое воспоминание. Ему понадобилось приложить немало усилий, чтобы не развивать нежелательное в своей голове. К его облегчению, в этот раз у него получилось, почему он тут же переключил свое внимание на преподавателя. Паку было не привыкать хранить в себе много знаний и тайн, которых он не желал знать, хранить и тем более думать о них, не то чтобы говорить о них вслух — все это благодаря своей особенности. Многие считали его дар, что он унаследовал от бабушки — поистине великой и могущественной способностью его предков. С каждым годом его взросления эта наследственная способность развивалась вместе с ним, однако для самого Чимина то становилось непосильной ношей. Потому что знать будущее, но не иметь возможности воздействовать, по его мнению, было самым ужасным талантом.

***

— Ты видел как Шварц пикировал на последнем занятии? Просто невероятно…

— Все равно круче «Молнии Суприм», пока еще не было выпущено моделей. Последняя марка просто недоделка «Суприм»…

— Я два дня как проклятый учил состав рябинового отвара, чтобы сегодня его наконец-то сдать профессору Моруку, однако он уехал в Англию до среды! Я мог нормально отдохнуть в субботу, а не спать в обнимку с учебником по зельеваренью!..       Проходя между обеденных столов разных факультетов, можно было слышать разные выкрики, громкие и не очень рассуждения студентов школы. Несмотря на то, что прошла половина дня, а после предстаяло столько же времени послеобеденных занятий, большинство студентов разных факультетов так и горели бодростью и энергией. В то время как Чимин немного устав от утренних подготовительных, предпочитал не оглядываться по сторонам и продолжал держать свой путь к законному месту. Однако так продолжалось до поры до времени, ведь на подходе к своему месту, он опомнившись, сбавил темп и чуть оглянулся вокруг прежде чем сесть. Пак не стал крутиться вокруг своей оси, чтобы оглядеть весь обеденный зал, но сделал несколько движений головой, чтобы посмотреть туда, где предположительно сидели несколько любопытных личностей. Таким образом взглядом он нашел наставника факультета, Сташевски, а после перевел на привычное место для старосты «Игнистер», Кежмана, что касается другой интересной ему личности, то высмотреть его так и не удалось. Правда благодаря тому, что излюбленное место Пака было напротив факультета красных волков, он мог без спешки просмотреть их стол, чтобы спокойно найти этот другой объект своего интереса. Вот только как бы Чимин не всматривался, взгляд не цеплялся за известную фигуру. Не сказать, что сероволосый не ожидал подобного, но и не сказать, что это отсутствие не вызвало в нем любопытство. Хотя по итогу Пак решил все-таки не делать преждевременного вывода, потому как, возможно, он просто не разглядел того или же, по понятным причинам, студент красных волков мог просто-напросто прийти на обед позже, чем другие. Как-никак, а после разборок со своими обидчиками, жаловать больше этого студента, вовсе не станут, хотя… Всю правду о случившемся Чимин не знал, почему предполагать что-то не зная всех подробностей все равно что плевать в потолок — шанс попасть ничтожно мал, хоть и никогда не равен нулю, почему угадывать настоящие последствия самостоятельно было нелепо. Когда он закончил рассматривать чужой стол, то наконец мог приступить к началу своей трапезы, да только стоило ему начать набирать еду в свою тарелку, как откуда не возьмись снова нарисовался его надоедливый однокурсник. — Ну что ж, Пак, мы кажется немного не договорили. — весело усаживаясь и подвигаясь ближе, Янковский явно решил проверить выдержку своего однокурсника на прочность. — Я весь во внимании. Причем готов подождать, когда ты прожуешь первую ложку этого вкуснейшего блюда и поведаешь мне свою историю.       Чимин давно знал, что когда раздавали наглость, то Драгомир вставал несколько раз в очередь, да с чаном в руках, что, конечно же, абсолютно не радовало, ведь болгарин стал несправедливой, жизненной кармой. Пак явно недоумевал как и за что он умудрился попасть в один факультет и на один курс с таким прилипалой, как этот человек. А еще, что было самым удивительным, то кореец поражался сам себе, потому как этот надоедливый однокурсник был до сих пор еще жив и не проклят им тысячу раз под покровом ночи. Хоть он и считался прорицателем в достаточном большом именитом поколении, он также талантливо заклинал — этой бы способностью он бы с радостью воспользовался в такие моменты… Вот только жаль, что такого типа магия строго отслеживалась на территории школы у магов-школьников, так что вне класса данной дисциплины или смежной ей, пользоваться ей категорически воспрещалось. Что же касается самих уроков — то на заклинания Янковский, как чуял, не ходил, просто не выбрал этот предмет на старших курсах, восполнив им другими, согласно своему будущему направлению. Таким образом и на уроке Чимин был лишен своего главного подопытного. — Могу сказать даже больше: ни после первой, ни после самой последней ложки еды в своей жизни я не собираюсь рассказывать тебе. — безапеляционно и не так громко отрезал Пак, чем сразу же вызвал в ответ бурную реакцию болгарина, что был диаметрально противоположен по громкости ему в этот момент. — Ого-го, Пак. — весело и даже бурно отреагировал на это Драгомир и этот настрой заметно напряг его собеседника, чем вызвал косой взгляд в свою сторону. — Ты как всегда очень категоричен в своем упрямстве, только и ты тоже знаешь, что я с радостью буду готов посоревноваться с тобой в этом деле.        Закрепив свои слова, широкой и раздражающе веселой улыбкой. И эта реакция дала Чимину понять, что настрой у Янковский был очень серьезный. Несколько секунд промолчав, смотря тому в глаза, Чимин в итоге перевел взгляд на явства на столе. Палочкой подманив к себе нужные блюда, другой рукой он не спеша стал набирать понравившуюся ему еду к себе на тарелку. Конечно же при всех действиях, он не смотрел на своего вынужденного собеседника, как при этом ничего не ответил ему. — И чтобы ты хотел от меня услышать? — распределив нужную еду по разным частям своей тарелки, спустя время Чимин начал максимально безразлично отвечать своему собеседнику, несмотря на то, что его неприязнь четко прослеживалась в языке его тела, как и в полном отствутствии зрительного контакта. — Я могу сказать все, что угодно кроме правды, чтобы ты отстал от меня. Вот только меня не устраивает, что твой длинный язык разнесет и приукрасит то, чего не было на самом деле.       Оторвав свой взгляд от тарелки, он посмотрел тому в глаза, переферийным зрением подмечая, как любопытные соседи примолкли и навострили уши в их сторону. — Так значит… — слегка задумчиво протянул тот, а после ответил, как само собой разумеющееся. — скажи правду, Пак. В чем проблема? — радостно откликнулся болгарин. — Все равно, это тоже не помешает тебе приукрасить. — констатировал он и снова перевел свой взгляд на тарелку, выцепляя мясистый гриб из блюда. — Хммм… — снова сделав задумчивый и глубоко сопереживающий вид, Драгомир вновь выдал что-то в своем стиле. -… знаешь, так уж и быть. Я могу сделать исключение и неприукрашивать твою историю, даже если она будет скучной, малоинформативной и придуманной, чтобы вновь отвадить и опозорить меня.       Поедая запеченный пирог с ливером, Чимин смотрел на своего обнаглевшего собеседника во время его речи и все, что мог лишь скептично изогнуть бровь на его смехотворную претензию в свой адрес. К сожалению, или к счастью Драгомира, у него абсолютно не было слов, даже неприличных, чтобы обрисовать ему адрес назначения для лечения такой наглости, да и в целом когда он переферийным зрением увидел, как силуэт, что был на месте наставника «Игнистер» встал из-за стола и направился на выход, то он тут же забыл и свои претензии к однокурснику, в последующем и вовсе полностью перевёл взгляд на уходящего. На фоне что-то продолжал лепетать Янковский, однако кореец уже не вслушивался в его слова, потому как полностью сконцентрировался на наблюдении за профессором. И только тогда, когда он скрылся с его поля зрения, Пак уже собирался перевести взгляд к своей тарелке, но так и не отвел, потому что увидел другую знакомую фигуру. Несмотря на то, что во время занятий все ученики разных факультетов носили одинаковую тренировочную форму коричневого цвета, в связи с чем различить кого-то конкретного было трудно, но фигуру, походку и манеры своего бывшего лучшего друга, даже спустя десятилетия, было невозможно не узнать. Присмотревшись внимательней, Чимин понял, что не ошибся, поэтому еще больше уйдя в наблюдение теперь за ним, вовсе забыл о своем окружении. Сероволосый не знал, совпадение то или нет, только вот уход старосты «Аксоли» за наставником «Игнистер», он посчитал абсолютно не случайным, почему крутил в голове несколько мыслей по этому поводу — решая встать и пойти следом, либо же оставить свое любопытство и неприятное предчувствие неудовлетворенным. — Пак… Пааак… Пак, ты что завис? — настойчивый голос Драгомира вернул его из собственных размышлений в реальный мир, где его продолжал доставать собеседник.       Придя в себя и перевев взгляд на Янковского, Чимин чуть нахмурился, но ничего не сказал. Вместо своего ответа, он начал быстро поглощать свой обед, правда при этом тщательно прожевывая. Когда он молниеносно доел большую часть еды в своей тарелке, после вытер губы тканевой салфеткой, убрал её и встал из-за стола, за всё это время так и не ответив своему однокурснику. Драгомир же от такой прыти и резкой смены настроения корейца за все это время потерял даже нить разговора. Он только чего-то терпеливо ждал, правда стоило однокурснику начать выходить из-за стола, как болгарин тут же одумался: — Ладно, — обратился он ко встающему из-за стола — если не хочешь говорить, Бог с тобой. — по мере действий Пака, он стал увеличивать громкость своего голоса, как будто тем самым, может перекричать его молчаливое игнорирование. — Только твое молчание, точно означает, что ты скрываешь неугодную правду. Там стопроцентно что-то нечисто, раз преподы задействовали тебя.       Буквально выкрикривая последние слова тому в спину, Драгомир всё пытался донести своё негодование до корейца. Вот только Чимин не слышал ни слов, что адресовались ему в спину, ни то, что болгарин говорил после его «ухода в себя». Его любопытсво, беспокойство, вызванное утренними сплетнями Янковского все-таки заставили Пака заинтересоваться происходящим, почему он последовал за двумя «героями» субботних событий. Также, ко всю прочему, оставаться в информационной отстраненности Чимин уже не мог, потому как шестым чувством ощущал неладное — внутреннее чутье все настойчивие нашептывало ему, что смутные времена возвращались в стены этой школы. Кроме того, преподаватели с директором и, Пак был уверен, что целитель их медкрыла тоже тщательно скрывали это от учеников и их представителей. — Аааа… — его голову пронзила резкая боль, от такой внезапности он даже не смог сдержать собственный вскрик.       Стоило ему выйти из обеденного зала, как в глазах резко потемнело, а голову словно ударили сзади. В таком состоянии он терял ориентацию, но благодаря силе воле, смог преодолеть боль и, на ощупь, быстро сместиться к стене. Также из-за давящих ощущений он чуть согнулся, одной рукой держась за стену, а другой надавливал на висок, так как кровь в этом месте сильно била по тонким сосудам. Конечно сейчас его мало заботило как он выглядел со стороны, но частицами трезвого рассуждения, на которые сейчас был способен, понимал, что необходимо было не привлекать излишнее внимание к своей персоне в такой момент. Только собственное тело и то, что вызвало в нем такое поведение, имело другие планы, почему Чимина словно отключило от этой реальности и резко выбросило в другую. Словно сквозь пелену он видел: «Тёмный дым, черные глаза с этой же тёмной дымкой, льющейся из них смотрели прямо в душу. Но как и началось, видение также резко оборвалось. Сцена мгновенно поменялась и вот он уже воочию видел лесную чащу в сумерках: сначала была просто картинка, а потом появился и звук. Сквозь полутень и уже привычную для него дымку, Чимин начал различать окружающие предметы, только после его привлек и шум. Уже отчетливей стало различаться тяжелое дыхание молодого человека. Пак обернулся и увидел парня в коричневой форме. Запыхаясь, незнакомец бежал и оглядывался. По всей видимости он от кого-то долго убегал из-за чего выдохся. Преследователя Чимин не мог разглядеть — возможно то было из-за расстояния между ними или же видение было настолько слабым, чтобы отобразить все более или менее четко. Но то было сейчас маловажным, так как ситуация, происходящая в нем так и веяла опасностью. До сих пор тот неизвестный ему парень продолжал бежать, при этом спотыкаясь, но не запинываясь. Однако стоило ему выбежать на более свободное от деревьев пространство, как в лесной чаще он сильно запнулся обо что-то весомое. Это значительно выбило молодого человека с ритма, и вероятно, повредило ему что-то, но вместо того, чтобы обратить свое внимание на повреждение, он как мог, встал на четвереньки, а затем, как мог, быстро развернулся к своему преследователю. Силуэты и очертания лица в полутьме этого человека Чимин не узнавал, а преследователя до сих пор не видел. Однако понять, что тот был рядом с этим учащимся, Пак смог после того как тот начал судорожно умолять своего преследователя, обращаясь в темноту и испуганно отползая назад: «Н-нееет, — запыхаясь он практически шептал, но по интонации этого шепота, можно было понять, что студент пытался говорить как можно громче. — п…пожалуйСТА, — наконец к нему вернулся голос, в связи с чем он эмоционально умолял и каялся, как будто думал, что если все громче выкрикривать, то его преследователь с миром отпустит его. — ПРОСТИ! ПРОСТИ МЕНЯ!» — его вопль был полон отчаянья, испуганного покаяния и непреодолимого страха, подкрепленных чужим рыданием.» - от такой картины сердце в груди с ужасом сжималось и как бешенное качало кровь, но Чимин старался выкинуть из головы страшащие его мысли. Он всем своим нутром пытался побороть ощущение чужого страха и ужаса, чтобы холодно оценить происходящее, только достичь своей цели в распозновании участников этого, не смог. Его как будто начало вытеснять из собственного тела, пока вновь все не повторилось — то, что происходило с ним в начале этого видения начало проигрываться в обратном порядке и вот он уже как будто выплавал из глубокого моря. Ему пришлось резко вдохнуть, чтобы не задохнуться, но легкие отчего-то тоже слушались через раз и чтобы не задохнуться, он непроизвольно стал судорожно вдыхать воздух. — ......? — он слышал как кто-то обращается к нему, только словно в тумане сознания, слышал какие-то не вяжущиеся между собой отзвуки чужой речи.       Когда резкость зрения и слуха, следом с осязанием, более-менее вернулись к нему. Он смог окончательно осознать свое положение и окружение. Так он понял, что незнакомый ему студент находился так близко к нему, почему от дезоориентации и чужого присуствия, Пак сильно расстерялся. Его мозг судорожно пытался осознать чужой вопрос и привыкнуть к постороннему присутствию так близко, но после всего произошедшего не мог перестроиться с одной реальности на другую так сразу. — Я в порядке. Спасибо!       Скорее чисто интуитивно, а не потому что Чимину удалось распознать заданный вопрос, он ответил тому первое, что можно было сказать в такой ситуации. После этих слов он стал отстраняться от студента, только сейчас окончательно понимая, что все это время цепкой хваткой держал чужие запястья. — Прошу прощения. — с покоянием произнес он, при этом он опустил свои глаза, чтобы не встречаться с чужими напрямую.       Он начал переносить свои руки на пол, чтобы создать себе опору и встать с колен. По всей видимости его все-таки подкосило и он упал на колени, из-за чего его ноги ныли от боли в нескольких местах. Конечно слабость в собственном теле еще присутствовала, но кореец упрямо старался подняться своими силами, но его подхватили две пары рук с двух сторон. И если присутствие одного незнакомца для Чимина уже не было сюрпризом, то вторая пара рук вновь сбила с толку, почему он машинально повернул голову в ту сторону, где был незнакомец, чтобы опознать того, вот только и этого молодого человека Пак не знал, но по значку на коричневой гимнастерке того, понял, что то был студент «Аксоли». С чужой помощью он наконец смог встать с колен. Сбитый собственным бессилием, он вовсе забыл о своей обычной маске серьезного старшекурсника, поэтому опустив глаза, вновь поблагодарил своих «помощников». — С-спасибо еще раз. — быстро проговорил он и поторопился обернуться и уйти прочь, потому как начал всем телом ощущать окружение и чужие любопытные взгляды. — Постойте, может вас сопроводить в лазарет? — поинтересовался один из них — тот кого первым заметил Чимин.       Он и его товарищ сделали шаг к нему, чем заставили Пака немного запаниковать и растеряться. — Н-нет, все нормально. Ничего не нужно.       Как можно лояльнее и уверенее ответил он, после тут же быстро развернулся и пошел прочь. Определенно он хотел убежать прочь от этой ситуации и места, даже забыв о своей первоначальной цели. Почему лишь тогда, когда смог уйти на приличное расстояние от дверей обеденного зала и тех взглядов окружающих, Чимин стал вспоминать первоначальную цель своего ухода оттуда. Замедлив скорость шагов, он начал глубоко размышлять, пока наконец не вспомнил. Так как ему было неизвестно направление ушедших, да и след он как таковой не имел. Пак решил действовать логически, и развернувшись, пошел обратно, чтобы свернуть в тот коридор от обеденного зала, который вел прямиком к кабинету «Боевой магии».       Теперь когда он вспомнил о своих планах, то мог и погрузиться в прежние мысли, что после недавнего видения заиграли новыми красками и объемами. И если ранее он сомневался в собственном решении проследить за теми двумя, то после произошедшего, окончательно решился. Дело в том, что все его видения он уже давно смог проклассифицировать для себя. Не то чтобы он каждый день ловил видения о будущем — нет. Для него видения четко имели свои смыслы, таким образом были намеренные прорицания, которые он задействовал на занятиях в рамках обучения; существовали и случайные прорицания, но они больше относились к сновидениям — они тоже были не такими частыми, но как правило, не несли ничего серьезного за собой и были весьма спонтанны; а были и такие видения, как сейчас. И вот они уже являлись самыми редкими, точнее по словам его мамы: бабушка и прапрабабушка за всю свою жизнь испытали такого рода видения всего два раза. В свою очередь Чимин вел подсчет уже третьего случая за несколько лет, а точнее за все свое обучение здесь. Если честно, то все они были классифицированы им, как проклятыми. Ничего положительного два предыдущих видения за собой не привели, также, судя по тому видению, третье тоже не излучало добро и позитив. Черные глаза, черная материя, лес, студент и внезапность этого прорицания — если бы Чимин уже не встречал что-то подобное, то наверное бы и не понимал что бы это могло означать, но очевидность происходящего даже не нуждалась в обдумывании. По всей видимости, критическая точка была преодолена и ему было необходимо найти преподавателя Сташевски, чтобы подслушать хотя бы отрывки их разговора и тем самым прощупать обстановку.

***

— Староста Ким, у нас сегодня будет вечерняя тренировка по квиддичу, нужно отпросить двух четверокурсников с пары профессора Сташевски.       Подойдя к нему на обеде, капитан команды их факультета по квиддичу Лорен Шнайдер, перешел сразу к делу. Тэхен помнил просьбу Лорена поговорить об этом три дня назад, но из-за своей загруженности на дополнительных занятиях в выходные дни, подготовке домашнего задания, других обязательств старосты и случившегося в субботу он совершенно забыл о просьбе однокурсника. Забыл Тэхен, однако капитан их факультета по квиддичу нет, из-за чего прибывал не в настроении. Блондин чуть ли не с упреком заявил ему это прямо сейчас, не дожидаясь когда староста хотя бы немного поест — Ким даже первую ложку не успел поднести к губам, как тот оказался возле него и выговорил. Конечно же ему ничего не оставалось, как тут же отреагировать на Шнайдера. Не став завершать действие и съесть содержимое на ложке, староста «Аксоли» аккуратно отложил столовый предмет в тарелку и медленно поднял голову, чтобы ответить капитану. — Да, Шнайдер, прости, я хотел обсудить это ранее. — он развернулся к нему корпусом, но вставать, чтобы сравняться с собеседником не стал, вместо этого: снизу вверх обращался к стоящему над ним парню.       Психологически то была влиятельная позиция для блондина по всем статьям, но вот Тэхен несмотря на свою оплошность, вел себя уверенно, хоть и немного выглядел вымотанным. — Да, уже как с пятницы висит этот вопрос, а тренировка уже сегодня. — очевидно, но немного с наездом ответил он. — Лорен, — староста факультета чуть вздохнул и установил между ними зрительный контакт, прежде чем сказать. — мы же уже обсуждали это с тобой, профессор Сташевски наверняка не будет задействовать свои интересы, чтобы воздействовать на тебя, через других студентов. — как можно более методично, Тэхен пытался в очередной раз напомнить однокурснику, что то было его обязанностью в таких делах, почему причин для обид не может быть никаких. — Поэтому ты можешь сам просить его, когда у вас выпадают тренировки на его занятия. Как-никак, Лорен, но я тебя ни разу не просил выполнять мои обязанности.       Выговорил он капитану команды их факультета, с надеждой на то, что сегодня они раз и навсегда решат этот вопрос. Вот только к его сожалению, чувство вины в глазах Лорена не промелькнуло, а только зажегся все такой же знакомый боевой настрой. — Тэхен, я же объяснял, что в этом году у нас половина команды выпускается из школы и эта же самая половина на примете у разных топовых команд. На финал нашего кубка директор школы должен снова пригласить пару представителей-рекрутеров из спортивных команд Европы, поэтому нам нужен кубок по квиддичу во чтобы то нистало. Я не могу рисковать ни своим, ни чужим будущим, почему и прошу тебя помочь. — нахмурившись, Шнайдер продолжал гнуть свою линию, которую кореец уже слышал в сто одиннадцатый раз. — Думаешь, я не пытался пойти на мировую со Сташевски? — сказав это, он аккуратно бросил взгляд в противоположную от их стола сторону, но не туда, где сидели студенты «Эрторий», а, как знал Тэхен, туда, где сидели «Игнистер». — Пытался, да только он похоже до конца жизни будет мне припоминать наши с ним стычки на его уроках.       С некой претензией Лорен в очередной раз жаловался на обстоятельства, которые по большей части существовали только из-за его жесткости в общении с другими и давней историей стычки между ним и преподавателем по боевой магии. Казалось бы, неспособность коммуницировать с людьми в обычной жизни, должна была создать бездаря в качестве капитана и лидера, однако это было не так. Самодисциплина, умение руководить и настойчивость со стратегическим умом полностью перекрывали его недостатки и даже давали ему отличные лидерские способности, которые не редко приводили к победам, причем и не раз. У Шнайдера был сильный, боевой характер, почему в глубине души, Тэхен раз за разом удивлялся, что Лорен числился на их факультете, потому как такие качества характера целиком и полностью подходили тому самому факультету, с наставником которого тот не поладил, что было вдвойне необычно. Но порой удивительного и необъяснимого намного больше в мире, чем мы можем себе представить. Проследив взглядом за Лореном, Тэхен тоже посмотрел на стол чужого факультета, что проглядывался между телами других студентов. Конкретно он не видел ни наставника факультета «красных волков», как ни лиц или тел кого-то из студентов, вот только ненароком вспомнил того, к кому недавно наведывался в лазарет. Закрыв глаза и чуть вздохнув, он снова открыл глаза и повернулся к капитану команды по квиддичу, что также смотрел на него. — Хорошо-хорошо, я тебя понял. — смирено ответил он ему и взгляд блондина тут же изменился, делая его недовольное выражение лица в расслабленное и удовлетворенное. — После обеда я поговорю с преподавателем о наших младшекурсниках, только… — он выделил последнее слово небольшой паузой. — Как и раньше, ничего гарантировать тебе не могу. Все же и мне он не всегда отвечает положительно.       Стоило Киму это произнести, как мимика Шнайдера тут же отреагировала, олицетворяя в себе озадаченность и непонимание. — Хмм… — задумчиво протянул он, прежде чем закончить свою мысль. — А разве то, что случилось с вами на выходных не подходящая причина, чтобы прислушаться к тебе? — самодовольно усмехнувшись, он кинул быстрый взгляд в сторону стола «Игнистер». — Его студенты наделали шума по всей школе, а ты помог ему их урезонить… Чем не туз в нашем рукаве?       Сказав это не так громко, после он блестнул своими зубами в широкой улыбке, затем быстро развернулся и ушел в ту часть стола, где сидел до прихода Тэхена. Однако Ким только остался в едва хорошем настроении от напоминания о субботнем инциденте, но говорить что-то ни в лицо, ни в след капитану квиддича его факультета не стал. Развернувшись к своей тарелке с опущенным взглядом вниз, он взялся за свой столовый прибор и поспешил снова зачерпнуть еду и потом сразу же съесть. Он максимально пытался не поднимать тему о произошедшем с рядом сидящими с ним товарищами, потому как с воскресенья старательно отмахивался от каких-либо комментариев с их стороны. Однако внутри себя Тэхен понимал, что долго избегать у него не получится и благодаря Лорену этот момент, что он пытался избежать, настал сейчас. — Надо же, — спустя время с усмешкой хмыкнул Рой Нюнберг, что сидел рядом по левую сторону от него. — ты видел как от последних слов он прямо засветился? — не удержался и прокомментировал чужое поведение он. — Кому-кому, а ему события субботнего вечера явно пришлись на руку. — Подожди, но он же по итогу-то прав. — подал голос его друг-однокурсник Николас Бронцевич, что сидел напротив него за обеденным столом. — Тэхени, ты застал учеников «Игнистер» за дракой, а это как-никак влияет на авторитет его факультета, почему Сташевски должен быть хотя бы признателен тебе. — очень пронициательно подметил Николас. — Наверное поэтому Лорен не налетел ястребом к тебе после выходных, а немного помедлил прежде чем подойти.       Обращались они к нему, вот только Тэхен не поднимая взгляда слушал их, пока прожевывал еду. — Да, точно. Я тоже видел, как он тебя с порога выслеживал. — подхватил за Бронцевичем Нюнберг в то время как Тэхен просто продолжал молча есть и смотреть по сторонам. — Кстати, вот смотри, Тэхен, профессор Сташевски как раз закончил обедать.       Как датчик движения, Рой просигнализировал старосте о передвижении преподавателя не только словесно, но и локтем поддел Кима в бок, чтобы обратить его внимание. И Тэхен, что до этого спокойно поглощал обед, чуть раздумывал, пока наблюдал за фигурой преподавателя, что двигалась к выходу из зала, и после все же решился. Быстро проглотив еду, он соскочил со своего места и последовал за Димитаром, находу поправляя свою форму. По идее, он изначально, даже после настоятельств со стороны Лорена, не планировал идти за Сташевски, но высчитав в уме этот предлог, как повод уйти от лишних разговоров за обеденным столом, решился последовать за ним, хоть так и не доел свой обед. Так как Тэхен достаточно времени потратил на обдумывание, профессор боевой магии, успел уйти достаточно далеко, чтобы он смог его нагнать обычным шагом. Кроме того, шаг преподавателя сегодня казался достаточно быстрым, хотя Ким ранее не пытался догонять его, а приходил к нему, когда тот где-то уже был, в конечной точке, а не в пути. Сделав усилия, он тоже ускорил свой шаг максимально, чтобы не отстать от Сташевски намного, пока они один за одним проходили залы школы. — Профессор Сташевски.       Когда в коридоре стало меньше студентов, призраков и других магических существ, староста «Аксоли» решился позвать преподавателя, чтобы тот обратил на него внимание и подождал. На обращение к нему преподаватель отреагировал достаточно быстро, почему остановился и сразу же повернулся всем телом к идущему к нему Киму. — Студент Ким, вы что-то хотели? — не став ждать когда ученик к нему подойдет, Димитар задал свой вопрос старосте на расстоянии. — Да, профессор. У меня небольшая просьба к вам.       Также не дойдя до него, Тэхен ответил, но всю свою просьбу озвучивать не стал, пока наконец не сократил между ними расстояние, вот только Сташевски немного изменил его планы. — Хорошо, студент Ким, давайте пройдем ко мне в кабинет и вы озвучите свою просьбу.       Сказал он и тут же, не дожидаясь пока староста «Аксоли» подойдет к нему, сразу же развернулся и пошел, только в этот раз скорость его шагов чуть снизилась. Тэхен хотел сказать тому, что его просьба незначительна, чтобы обсуждать это в кабинете, однако в последний момент не стал озвучивать вслух свои мысли, а лишь покорно последовал за ним. Как-никак, но Ким хотел еще поинтересоваться состоянием его студента. Конечно ему не должно быть дела до того младшекурсника с «Игнистер», ведь в конце-концов тот не был с ним никак связан, да и по итогу все закончилось достаточно не плохо. Хотя факт той черной материи, с которой он столкнулся в очередной раз достаточно серьезно настораживал, почему он и хотел бы это обсудить с наставником красных волков, а после, возможно, даже с Чимином? Логика и интуиция точно подсказывали Киму, что студент «Эрторий» точно, хотя бы имел представления о роде той материи не с точки зрения её рода и причино-следственной связи, а что не есть будущего того новичка.       «— да и вообще… Ким, это тебе не благотворительность. Этот младшекурсник… Его сила очень велика. Ему нужна помощь преподавателей, но никак не сверстников. Поэтому даже не вздумай лезть на рожон, иначе масштаб последствий никого не порадует, так что даже гнев моих родственников покажется детским лепетом.» — ведь так тогда сказал ему Чимин? Тому нужна помощь преподавателей? Масштаб последствий? — определенно. Чимин снова в курсе. Ведь тогда в лазарете, он звучал так, как тогда — в тот день когда признался, что видел будущее своих родителей. Тогда… — и тут он постарался оттогнать от себя пелену воспоминаний. Тэхен помотал слегка головой, чтобы отогнать от себя лишние мысли и продолжить идти за Сташевски, не отвлекаясь. Болезненное воспоминание, печаль бывшего друга, собственные смешанные чувства, депрессия и потерянность — это все не было сейчас к месту. Хоть Ким никогда не бежал от этого и иногда раз за разом прокручивал ситуации в голове перед сном. Вот только боль от них до сих пор не стихала, поэтому не была уместна ни в этот, ни другие моменты его повседневности. Так он для себя однажды решил и не собирается нарушать своих намерений.