"Сияние Северного Солнца"

— Проходи, садись       Как Чимин и думал, наставница его факультета, так просто не отпустила его отдыхать после собрания. Подождав когда Пак выйдет самым последним из кабинета директора, она буквально выловила его и позвала следовать за ней. И великим прорицателем не нужно быть, чтобы понять, что Паради не оставит фактом то, что её студент и наставник другого факультета организовали собрание и не оповестили её. Правда за всё время пока шли до её кабинета Регина ни разу не пыталась обсудить интересующую её тему, вместо этого она интересовалась учебными вопросами и атмосферой на их курсе. Когда же они пришли, то вместо того, чтобы зайти вместе с Чимином, профессор прорицания, ушла решать свои вопросы, оставив студента одного в кабинете. Неспешной поступью Пак прошел в кабинет и в привычной своей манере занял стул возле преподовательского стола, а после решил оглядеться. Он вспомнил, что в кабинете у Регины висело не мало портретов известных в их краях волшебников, почему решил проверить их. Несмотря на то, что люди на портретах уже давно умерли, отпечатки их личностей оставались на запечетленных полотнах, таким образом у них было своё сознание: они также осознанно говорили, как и подслушивали, кроме того могли давать советы — почему Регина иногда разговаривала с ними. Кроме всего прочего портреты имели и повадки живых людей, почему иногда их рамки могли пустовать, так как нарисованный в них волшебник соизволил удалиться по своим делам — но такое бывало часто только у тех картин, у которых было несколько копий в других местах, почему они свободно перемещались между своими портретами, а иногда они просто посещали другие картины, но то было редкостью. Так в данный момент Чимин особенно был заинтересован в наличии чужого внимания, почему проверил каждую картину. Таким образом он проследил за тем, что некоторые нарисованные личности спали в своем портрете, в то время как некоторые отсутствовали, были и такие, что были зашторены с обратной стороны — по всей видимости, то были личности, что ценили собственную приватность и из-за этого трудно было понять спали ли те на самом деле. Правда студента радовало и успокаивало то, что они не были заинтересованы персоной Пака в такой поздний час, конечно кое-кто все же просыпался и любопытно смотрел на студента, что сидел один в преподовательском кабинете, но видимо из-за сонливости терял интерес и все же вновь закрывал глаза, засыпал. От картин так и веяло сном, а от некоторых из них можно было услышать даже сопение. «‎Благо, что никто из спящих не храпел» - про себя отметил студент «‎Эрторий». Стоило ему об этом подумать, как дверь кабинета открылась и внутрь наконец-то зашла Регина. Задумавшаяся, она быстро подошла к своему стулу и села, не сказав ни слова. Какое-то время она приводила себя в порядок, прежде чем наконец не сфокусировалась на своем студенте: — Прости за ожидание и задержку, но нужно было решить пару вопросов прежде, чем другие уйдут спать. — сказала Паради, поправляя на столе свои записи, над которыми работала ранее, а после подняла взгляд на Пака. — Может хочешь хорошего успокаивающего чая перед сном?       Тут она резко взмахнула своей волшебной палочкой, что все время была у нее под рукой, и невербальным заклинанием притянула поднос с пустыми, чистыми кружками и полным чайником с бокового комода у стены к себе на стол, так и не дождавшись согласия самого студента. — Нет, спасибо профессор. Ни пить, ни есть мне сейчас не хочется.       Вежливо отказался он, но тут же увидел в глазах преподовательницы скептицизм к его словам. — Судя по твоим мешкам под глазами, у тебя явно найдется место для моего чая. — проговорила она, пока разливала в самую ближнюю к себе чашу чай. — По крайней мере, в качестве профилактики этих же самых мешочков я тебе прописала бы целый литр этого чая.       Заметила она и протянула чашу с напитком тому, пока Пак пытался придумать дополнительный повод для возражения. Но только по взгляду Паради, ему все-таки пришлось принять предложенное. — Благодарю, профессор.       Смиренно сказал он, но не торопился делать глоток, а лишь сосредоточенно крутил фарфоровую посуду в своих руках, вдыхая сладкие поры ароматного чая. Чимин не был силен в травах, но его обоняние четко уловило запах мелиссы и малины. Пахло в действительности прекрасно и успокаивающе. Также он сделал вид, будто невзначай посмотрел себе в чашу, в то время как сам целенаправленно приглядывался, чтобы убедиться в наличии чаинок. — Тебя так измотала подготовка к предстоящим экзаменам? — аккуратно поинтересовалась она, пока наливала напиток себе.       Её внимание было сконцентривано на своей чаше, почему она не заметила или делала вид, что не замечает, как её студент заинтересован разглядыванием чаинок.       Из-за разлитого напитка помимо ставшим ярче аромата чая в воздухе также витала небольшая дымка от пара, струящейся из двух чаш. Благодаря тому, что чайник был заговорен, вода в нем оставалась идеальной температуры для распития и сохранения полезных свойств чая надолго. Созданная профессором атмосфера спокойствия и уюта, в купе с тем, что уже приближалось время отхода ко сну, хорошо усыпляли бдительность, вот только Чимин наоборот насторожился и стрался ни на секунду не забывать кем является его профессор. Юноша был аккуратен в подборе слов, как и продолжал остерегаться предложенного. Хоть она была не из именитого магического рода прорицателей, что означало бы её прекрасные способности, как оракула (ведь в их мире: чем древнее род и чем больше в нем рождалось прорицателей, тем сильнее этот оракул считался), но все же в свое время пост в Министерстве, да и нынешний пост преподователя прорицания и рунической магии в одной из сильнейших древних школ Европы занимала и занимает не просто так. И несмотря на то, что предложенный ему напиток был не кофейным, гадание по чаинкам Регина могла также практиковать. Он никогда не был так не доверчив к своему преподавателю, вот только нынешняя атмосфера почему-то заставляла его быть аккуратным даже к ней — была ли то развивающаяся паранойя на фоне недосыпа? или это была просто паранойя на фоне всего происходящего? — Чимин и сам не знал, но все равно предпочитал быть аккуратным в распространении той информации, которую хранил. — Последние несколько недель богаты на события, поэтому я нервничаю и не могу нормально спать. — как можно искренне он поделился упрощенной версией правды и чтобы закрепить эффект сказанного, он не стал отводить своих глаз от её, а посмотрел прямо, вкладывая как можно больше чувств, чтобы выглядеть естественно и не вызвать лишних подозрений и вопросов. — Понимаю тебя, как-никак, ты планируешь стать невыразимцем, почему сдаешь больше предметов, но у тебя по всем ним всегда было «‎Превосходно». К тому же у тебя всегда была отличная память, считаю, что тебе все же не о чем беспокоиться в отличие от твоих сокурсников. Я уверена ты сдашь лучше, чем думаешь. — сказала она и подняла свою чашу с напитком, сделав небольшой глоток. — Вы правы, профессор, я... — казалось он хотел сказать что-то его волнующее, только сделав секундную паузу, остановился и просто согласился. — постараюсь сильно не напрягаться. — Паку не было, что сказать на наставления Регины, поэтому он мог лишь участливо и кратко согласиться, пока в руках продолжал сжимать, так и не начатую чашку с чаем. — Хорошо, что мы разобрались с твоими переживаниями о предстоящих экзаменах... —все это время держа свою чашу навесу, на этих словах она отставила её чуть дальше от себя на блюдце, чтобы ненароком не задеть, а после снова подняла взгляд на Пака. — Вот только это не единственное, что тебя беспокоит, да? — перейдя к той теме, что её волновала весь вечер, Паради изменила русло их разговора, также как изменила тональность своего голоса.       Чимин не был усыплен ни ожиданием Регины до этого, ни разговорами на другие темы, ни воссозданной атмосферой доброй беседы почему был готов к смене темы на эту весь их разговор. Таким образом он сумел сдержать реакцию тела на такой выпад от преподователя и осознанно поднял свой взгляд от стола, чтобы посмотреть ей в глаза, тем самым вновь пытаясь убедить простыми психологическими приемами в своём спокойствии. Только и Паради, по всей видимости не собиралась так просто поддаваться на его трюки, из-за чего он даже не успел что-либо ответить на её первый вопрос, как она тут же задала следующий, продолжив держать с ним зрительный контакт: — Профессор Сташевски всё это время клялся, что максимально изолировал своего студента от контакта с другими, вот только на его словах это звучит так изолировано, нежели на деле. — немного повозмущалась она на Димитара. — Между вами снова что-то произошло? — и этот вопрос как будто бы даже не звучал как таковым, потому что по её взыскивающему взгляду она больше ждала подтверждений своих слов, чем настоящего ответа. — Нет, профессор. — кратко ответил он, чем заставил Паради немного прищуриться в сомнении. — Я просто узнал из сознания старосты «‎Аксоли», что тот студент болен обскурией и наряду с этим я вспомнил тот инцидент возле Ледяного озера, почему сложил у себя в голове факты и посчитал это за серьезную опасность. — переложив имеющиеся факты под себя, Пак юрко увильнул от нежелательных расспросов преподовательницы.       Во время речи своего студента, Регина пристально следила за ним и даже после того, как он ей ответил, некоторое время просидела, всматриваясь в него. Чимин понимал, что наставница его факультета так просто не принимала на веру слова, а тщательно анализировала все сказанное, вместе с поведением, поэтому держать марку невозмутимости необходимо было до конца разговора. Она какое-то время обдумывала его слова, так и не отводя взгляда от него, а после небольшой паузы наконец заговорила: — Да, я помню, что профессор Сташевски говорил мне о том, что ты без разрешения задействовал заклинание легилименции на старосте чужого факультета. — строго и немного с укором проговорила она и после того, как невербально, глазами отчитала Пака, — И об этом мы тоже поговорим, но позже. — перевела свой взгляд на свои пальцы, которыми по привычке игралась с кольцами надетыми на них: снимая и надевая их обратно. — Сейчас же мне больше интересно с какой целью ты это сделал, как интересно и то, почему ты настоял на присутствии на сегодняшнем собрании, как и почему не поставил меня в известность? — прекратив игру с кольцами, она вновь подняла свой взгляд на студента.       Чимину все же пришлось отвести свои глаза от Регины, чтобы расфокусироваться и перенастроить свои мысли. Его преподаватель шла напролом задавая один вопрос за другим, из-за чего нужно было правильно уложить все ответы на вопросы сначала у себя в голове. — Простите, профессор, как я и объяснял ранее профессору Сташевски: я применил легилименцию в целях привлечь преподовательский состав и директора к развитию у студентов навыков по окклюменции. — как можно убедительнее сказал он, а после наконец поднял свой взгляд на Паради и продолжил отвечать на её вопросы. — Что касается остального, то могу сказать, что увиденное в сознании старосты «‎Аксоли» сильно воздействовало на меня, почему я и решил поговорить с наставником «Игнистер». Я попросил его послушать собрание, чтобы убедиться в решении этой ситуации.       Сказал он и чуть выдержал паузу, а после добавил: — Простите, что не предупредил вас, профессор, но так как это касалось студента чужого факультета, то мне не пришло в голову обсудить это с вами. — подытожил он. Пока Пак говорил все это, то следил как мимика Паради меняется от его слов: от напряженной к сосредоточенной, а после и вовсе расслабленной — принимающий его позицию — вот только это продлилось всего несколько секунд. — Что ж... — задумчиво сказала она. — Тогда понятно, — Регина отвела взгляд от своего студента куда-то в стол, прежде чем вновь вернуть его обратно к тому. — но ты все же должен предупреждать меня о такого рода желаниях. Я все же твой наставник и несу за тебя ответственность и должна быть в курсе твоих планов, даже касательно других учащихся, в особенности такого рода предостережений. — вновь взяв свою чашу с напитком, она сделала глоток. — Хорошо, буду иметь ввиду, профессор. — учтиво согласился он, приняв позицию преподавателя. И он решив, что на том может попросить Паради пойти к себе, как она продолжила развивать интересующую её тему: — И как тебе итог собрания? Что-то подсказывает мне, что ты остался недоволен принятым решением. — как бы невзначай сказала она и после подняла заинтересованный, пронициательный взгляд на Пака, чтобы уловить эмоции своего студента. — Я... — начал Чимин, но чтобы продолжить сказать то о чем думал, немного запнулся и сказал другое. — не очень рад. — все что сейчас мог сказать он. — Что ж... — как-то отсраненно проговорила она.       Начав разговор на эту тему, Паради стала вести себя так, как будто это не касалось её и они говорили сейчас не о школе и об её учащихся или о преподователях и других работников школы, а о каком-то абстрактном месте и людях. — Это весьма очевидно. — прокомментировала она и перевела взгляд на свои руки, пока ими убирала со стола невидимые пылинки. — Еще ни в одном учебном заведении не было учеников-обскуров. Просто потому что это элементарно начиналось до поступления ребенка в школу Волшебства, а здесь... Из семьи маглов, доминантный альфа, уже в позднем подростковом возрасте... — хоть и на эмоциях, но Паради старалась говорить тише. По крайней мере так, чтобы не разбудить волшебников на портретах.       Чимин вспомнив про буквально уши на стенах, в пределах поля своего зрения оглядел стены и обнаружил, как два-три портрета достаточно подозрительно существовали на своих местах, нежели когда он оглядывал их в первый раз: кто невольно шевельнулся, у кого шторка дернулась когда Пак бросил туда взгляд, а кто странно жмурился, чтобы не выдать себя. Что ж... сны нарисованным волшебникам явно уже были не интересны. И студент не был удивлен такому исходу событий, однако желание закончить этот разговор как можно быстрее только сильнее усиливался. — Простите, — попытался вклиниться в её рассуждения юноша. Ему неожиданно пришла в голову мысль, которая могла оказаться полезной. — профессор, если отбросить интересы о репутации школы, то... — он немного сбавил темп и громкость своей речи. — разве вы не думаете, что передав Министерству информацию о студенте как можно быстрее, это будет наиболее отличным решением? — он пристально посмотрел ей в глаза, сосредоточенно ожидая ответа на свой вопрос. — Я... — начала она и за все время как они начали обсуждать этот вопрос, эмоции с её лица будто бы стерлись, почему трудно было предсказать её истинную позицию в этом. Стоило ей начать говорить, как она тут же прервалась и после резко поменяла направление, задав на его вопрос свой. — А что вы думаете станет с тем студентом, после того как мы сообщим в Министерство? — даже голос её стал нейтральным, когда она спросила это.       Про себя отметив поведение профессора, Пак немного помолчал, но пока думал, не опускал взгляда от Регины и только спустя полторы секунды все же сказал: — Думаю, если господин Вуцевич поделиться с ними сложившимися обстоятельствами, то Министерство поможет этому студенту и те поддержат его с оплатой и обучением частной школы? — войдя во вкус беседы и серьезного вопроса Чимин даже забыл, что их разговор проходил не совсем наедине, а с живыми, подслушивающими портретами, почему не таясь, со всем интересом ушел в громкие рассуждения. — Во всяком случае он будет в порядке, а здесь... Разве весь педагогический и медицинский состав не заинтересованы в целостности и сохранности большинства учащихся? Потому что если говорить даже о сохранности студента «Игнистер», то здесь намного больше шансов развития его болезни, тогда от его пребывания здесь в итоге пострадают большинство и он сам в том числе. — в конце речи Чимин даже распалился и стоило ему договорить, как он понял, что не сдержался, почему тут же взял в себя в руки. — Простите, профессор, но просто... Я просто не понимаю, почему это не очевидно! — уже тише, но все же эмоционально подытожил он.       За все время речи своего студента, Паради только остраненно и пристально наблюдала за ним и не пыталась перебить. И даже когда тот извинился и успокоился, она продолжала ловить все его движения. Помолчав так достаточно долго, после она все же прервала свою паузу: — Не хочешь рассказать об этом своему дяде? — вместо того, чтобы как-то ответить на вопросы Чимина, она лишь непринужденно поинтересовалась. — Если я подключу дядю таким образом, то считаю, что то будет очень болезненным для школы, а там пострадают и студенты, — честно подметил Пак и также, как и преподователь попытался скрыть свои истинные чувства под маску невозмутимости. — нежели если школа, в лице директора не возьмут ситуацию в свои руки и не признаются, как можно раньше. — Ммм... — хмыкнула она и утвердительным кивком покачала головой, а после добавила. — Ты прав. Только степень болезненности не совсем будет низкой, даже при признании школы. — вновь кратко подметила она. — Но... - хотел возразить юноша, вот только Регина остановила его речь жестом руки и продолжила. — Даже если отбросить потерю репутации, как одну из причин почему все на собрании все-таки согласились, то здесь есть совсем другое. — она театрально выдержала небольшую паузу. — Нет никаких гарантий, что остальное будет реализовано так как думаешь ты, Чимин. — спокойно договорила она и снова поднесла свою чашу с чаем ко рту, чтобы сделать глоток. — Что вы имеете в виду? — все же маску невозмутимости он не смог продержать долго, почему нахмурился от непонимания слов профессора. — Нет, никаких гарантий, что Министерство займется студентом-обскуром так плотно, даже по указанию от твоего дяди. — допив, сказала она и вновь поставила чашу на блюдце от себя. — Вернее оно будет плотно им заниматься, но в основном будет следить в рамках своего реестра опасных волшебников, вот только интерес в обучении его, у них будет минимальным. — Н-но... - от такого хода разговора, мысли в голове студента метались от одной к другой, так что Чимин просто не успевал уловить то, о чем хотел узнать прямо сейчас. — Я не совсем понимаю о чем вы говорите, профессор. Почему они не будут заинтересованы в его обучении? Разве Министерство не обязано обеспечить всех волшебников обучением магией по праву, закрепленных в законодательстве? А что говорить про обучаемость — разве студенту «Игнистер» будет недостаточно того, что он будет подальше от своих обидчиков, в спокойной среде и просто в частной школе? Тем самым его болезнь... — он хотел продолжить свое размышление, но Паради мягко прервала его мысль. — Чимин, после того как школа известит Министерство, то этот мальчик уже будет очередным из тех волшебников с таким же диагнозом, который будет числится у них под присмотром. — мягко поделилась Паради. — Никто не знает дадут ему образование или нет, конечно школа будет об этом просить... Да и твои слова про законодательство... Разве не поэтому у нас в школе появились взрослые студенты из магловских семей? Я имею ввиду, что ранее они обходили законодательство, потому что бюджет и места в школах Европы были ограничены. А раз так, то... — Но почему вы сомневаетесь в этом? То было раньше, а сейчас этот парень уже учащийся, тогда они обязаны предоставить ему квоту на обучение.       От такой темы Чимин даже забылся обо всех формальностях в общении со старшими, почему позволил себе перебить Регину, не извинившись предварительно. — Разве Министерство не несет отвественность за каждого волшебника? По крайней мере даже элементарно, чтобы урегулировать его проявление среди маглов, теперь когда парень уже точно понимает природу своих способностей? — вопросом за вопрос сыпал Пак, неразрывая зрительного контакта от преподовательницы. — Поэтому они должны позаботяться и об его образовании. К тому же не на руку ли им, чтобы маг с обскурией научился управлять магией и не наврядил никому? Тогда почему они могут отказаться от исполнения обязательств? — с непониманием отзывался Пак. — Конечно по законодательству волшебного мира, это все звучит логично, Чимин. Вот только логика нарушается на моменте: посчитают ли они это целесообразным? — дослушав вопросы студента, профессор рунической магии и прорицания мягко спросила его. — Что вы имеете ввиду? Почему это должно быть не целесообразным? — он до сих пор не понимал, почему преподователь лишь задает вопросы и не отвечает прямо. — Чимин, — она чуть вздохнула и отвев взгляд в сторону, начала паралелльно убирать блюдце и свою чашу обратно на поднос, пока говорила. — в нашей истории очень редки случаи возрастного обскура, если вовсе не единичны — Пытаясь уловить её мысль, студент сидел и внемал каждому её слову. — Что же касается детей-обскуров... — убрав все на поднос, она прервала свою речь и задержала свой взгляд на какое-то время на столе, а после вновь посмотрела в глаза младшему. И только от её взгляда Чимину стало не по себе. — Сейчас об этом мало где пишут, а в медицинских справочниках лишь увертливо описываются симптомы, вот только в узких медицинских кругах, да и среди работников Министерства известно, что после того как тёмная энергия сжирала их магический запал... — она сделала паузу, но Пак уже понял, что она скажет дальше. — такой ребёнок умирал.       От этих слов студента «‎Эрторий» пробрало до костей. Когда он читал об этом заболевании в тех справочниках, что хранились в их библиотеке, то совсем не находил подобного рода информацию и сейчас было удивительно даже самому, что не зная и не особо питая каких-либо товарищеских чувств к тому студенту «Игнистер», сожаление к его судьбе всколыхнуло его сердце. — То есть... — он не ожидал от самого себя, но даже его голос отчего-то охрип, почему ему пришлось немного прокашлиться. — они могут посчитать нецелесообразным, потому что никто не знает выживет ли он вообще? — слова почему-то отдали горечью, а сердце испытало сочувствие к малознакомому парню. — Да, — коротко согласилась она и в её голосе также улавливались нотки сожаления. - именно поэтому Сташевски пытается его обучить по-максимуму. Когда ты затронул тему раскрытия, то стало понятно, что ему больше не уйти отговорками, как он делал это раньше. — Регина немного остановилась, а потом продолжила. — Ранее они с главным целителем думали, что у них есть шанс остановить развитие, сейчас же когда ты, как представитель других учащихся, да и как родственник работника Министерства заговорил об этом... Директор, главный целитель и Сташевски поняли, что не получится держать того под крылом школы, как планировалось ранее.       Когда она закончила, Чимин все-таки не смог выдержать её взгляд и опустил его на свой напиток, а точнее на то, что было в нем. Между ними возникла пауза, парень уже не знал, что хотел сказать в такой ситуации, в то время как преподователь просто наблюдала за ним и не пыталась прервать его размышления, только все же через какое-то время ей пришлось прервать чужой поток мыслительного процесса: — Уже поздно, тебе нужно идти спать. — заключила она, чем вернула своего студента в реальность.       Юноша услышав её, лишь коротко качнул головой, соглашаясь. Встав со своего места, он аккуратно задвинул за собой стул и поспешил к выходу из кабинета, пока Паради продолжила сидеть в своем кресле, наблюдая как её студент уходит. — А чай все же стоило выпить. — поймала у двери её фраза. — Я не умею читать по чаинкам, Чимин, но я прекрасно читаю людей по их поведению. — заключила она, а Пак поняв, что все-таки выдал себя, только сказал. — Простите, профессор. — только извинился он перед ней, но все равно не стал что-либо говорить об этом. — Спокойной ночи. — все же извиняющимся тоном произнес он и вышел из кабинета. — Спокойной ночи. — сказала она, когда учащийся закрыл дверь.       После она посмотрела на один из портретов, который принадлежал одному из именитых пророков Европы того столетия — Винсента Гоузо. Портрет волшебника в почетном возрасте, приоткрыл один глаз и обратился к женщине со своими умозаключениями: — У того мальчика определенно было видение. — прошелестел он ей. — Вы правы, господин Гоузо. Иначе бы ничего из этого сегодня не произошло.— встав со своего места она начала взмахивать своей волшебной палочкой и шептать заклинания, чтобы убрать резултаты их чаяпития, пока уже другой портрет, который также подслушал их разговор не включился в их диалог. — Вы не собираетесь об этом сообщить директору Венеру? — дама почтенного возраста, чей портрет принадлежал волшебнице-ученной Елизабет Шоне, обратилась к Паради. — Директор Вуцевич определенно понял и сам, несмотря на то, что Чимин не произносил этого вслух. — закончив с чайными принадлежностями, она начала просто колдовать, чтобы убраться на столе, пока её собеседники вели рассуждения. — И что? Вы допустите, чтобы в школе оставался ученик-обскур от которого в будущем могут возникнуть проблемы? — с возмущением донеслось с третьего портрета, который принадлежал великому путешественнику и волшебнику Герлену Фурье.       На этот вопрос Регина не стала отвечать сразу, а лишь спустя какое-то время, ответила своеобразно, но не отвечая конкретно: — Однозначно нам всем стоит быть аккуратными в этом вопросе. — коротко прокомментировала она и захлопнув пару полок настенных шкафов, подытожила. — Думаю, мне нужно подстраховать профессора Сташевски. Но это уже будет завтра, поэтому спокойной ночи, господа.       Получив в ответ пару возмущенных комментариев, не относящихся к ней, а обсуждающих услышанное вместе с пожеланиями спокойной ночи, она вышла из своего кабинета и направилась в свою комнату — туда где находились преподовательские покои. *** — Как сегодня спалось, Чонгук?       Начинать своё утро на протяжении долгого периода — Чон уже сам сбился с точного времени своего прибывания здесь, с этих слов уже стало таким привычным, почему он заранее понимал, что нужно отвечать на такой вопрос главного целителя. — Все хорошо, господин Новак. — кратко ответил он.       Чонгук сидел на краю своей кровати когда Милош вместе со своей помощницей стояли в нескольких шагах от него. Главный целитель института был высок, почему когда он подходил, Чону приходилось значительно поднимать голову, чтобы посмотреть тому в глаза или же сразу встать, что он обычно предпочитал делать. — Снова не могли уснуть? — поняв, что студент слукавил, Новак улыбнулся и перефразировал свой вопрос, пока парень приводил в порядок свою кровать после сна. — Немного. — коротко ответил студент, в то время как внутренне не мог отделаться от странного ощущения атмосферы, что сейчас царила между ними.       Вернее в последние два дня он стал замечать странное поведение Новака, Сташевски, а вместе с ним и других преподователей, но вот только сейчас это предчувствие стало уже более плотным. — Ты точно чувствуешь себя хорошо? — не сдвинувшись с места, Милош и медсестра стояли и ждали пока парень закончит начатое, а после когда он вновь повернулся к ним, они всем своим видом уже были к чему-то готовы и настроены. — Да, целитель.       Сказав это, Чонгук уже приготовился выслушать сегодняшний план нагрузок, который ему все эти дни прописывал главный целитель, тем более прогресс от них в действительности постепенно рос, а его последние рекомендации принесли молодому человеку хорошие успехи. Хоть Чон и злился на того и на Сташевски за то, что до сих пор держали его в неведении, но в последние два дня для себя решил отпустить эту тему, потому что в его мыслях стали крутиться другие заботы. — Я планировал, чтобы ты сегодня провел силовую тренировку в течение часа, а после прошел осмотр и только потом отправился на занятия, но планы изменились.       Главный целитель сделал небольшую паузу и пристально посмотрел студенту в глаза, в то время как Чонгук немного нахмурился на его слова, застыв в ожидании дальнейших слов. — Мы с профессором Сташевски решили, что тебе не очень комфортно жить у всех на виду. — с некой неловкостью сказал он, когда оглядел пространство лазарета с множеством больничных коек. — у нас появилась возможность предоставить тебе отдельную комнату в преподовательском крыле. Услышав это, молодой человек не мог поверить в сказанное, почему он решил переспросить мужчину: — Простите? — Все-таки это лазарет, а ты как-никак, но здоров, — невольно он споткнулся об это слово и Чон это очень тонко зацепил, пока Новак поспешил продолжить, чтобы не создавать ненужных мыслей в голове у парня. — как-никак Милош хоть и скрывал от студента его диагноз, но прекрасно видел, что Чонгук понимает, что от него скрывают важный фактор, однако лучшей стратегии в этой ситуации они со Сташевски не придумали. — благо в этом сезоне не было особо заразных пациентов, но нам все-таки стоит быть предусмотрительней, тем более тебе лучше иметь личное пространство, но все еще отдельное от других студентов.       Сказав это он быстро поправил свои очки, почему на какое-то время смог за этим жестом опустить свой взгляд в пол, пока в завершении не добавил: — Ты можешь пока завершить водные процедуры и покушать, а после собрать вещи. Ирэн тебя проводит до комнаты. — жестом указал в сторону своей помощницы и та заметно оживилась и улыбнулась Чонгуку, когда было произнесено её имя. — а после профессор Сташевски просил тебя зайти к нему, он тебе составит сегодняшнее расписание и объяснит другие вопросы на завтра.       Чон от такой новости немного расстерялся и какое-то время не мог ничего ответить или спросить у главного целителя, а лишь переводил свой взгляд то от него, то от медсестры. Милош понял это, почему не ожидая что-то от студента, подытожил свою речь: — Тогда не будем тебе мешать. Как закончишь со всем подойди к Ирэн. — сказал он и получив утвердительный кивок от учащегося, вместе с медсестрой развернулся и они пошли по своим делам.       Чонгуку же понадобилось еще какое-то время, чтобы собрать свои мысли в кучу, чтобы пойти по указанным пунктам в его сегодняшнем распорядке дня. Отвев свои глаза от уже скрывающихся в коридоре спин работников лазарета, Чон тут же развернулся к своей тумбе, чтобы наконец начать свои утренние сборы. В голове только крутились слова целителя, которые он произнес недавно и больше ничего. Да и если честно, то ему на данный момент этого хватало.

***

— Целитель Новак сказал, что два дня назад у тебя снова был всплеск темной энергии. — с этими словами Сташевски встретил своего студента после кросса в десять километров.       Даже при всем желании Чонгук в данный момент не мог ответить на вопрос Димитара сразу. Закончив свою пробежку на свежем воздухе по специально расчищенной волшебством трассе, он значительно устал. Их местность не отличалась мягкой зимой и щадящими ветрами, а наоборот даже в самый теплый день здесь необходимо было одеваться теплее в такое время года, почему тренировочная форма для такой погоды была очень тяжелой, а после продолжительной пробежки в ней становилось еще и жарко. Он чуть наклонился и оперся о свои колени глубоко дыша, на вопрос преподователя он отреагировал чуть заторможенно, но когда до него дошел смысл заданного вопроса в ответ Чон только кивнул.       Уловив ответ студента, Сташевски чуть нахмурился, но говорить что-либо не торопился, а лишь продолжил наблюдать за Чонгуком, пока тот спустя несколько секунд снова не выпрямился и не задышал уже спокойнее. Про себя Димитар отметил хорошую физическую подготовку, что с каждой подобной тренировкой заметно прогрессировала, наряду с этим мужчина вспомнил и другой прогресс в использовании магии, который в эти дни значительно повысился. Таким образом он сам напомнил себе о том от чего машинально сжал челюсть. Осознание своего обещания данного на собрании серьезно портило ему настроение, а рядом с Чонгуком начинало кусать и скрести все его существо. Рано или поздно, но им все же предстояло бы доложить Министерству о случившемся с их студентом, как и оповестить родителей самого студента, вот только в данный момент, когда прогресс Чона наконец-то давал свои плоды, им предстояло раскрыть его заболевание, также как и сознаться, что оно неизлечимо. Сташевски никак не покидало ощущение того, что еще не время — Чонгуку нужно было еще время, чтобы закрепиться и эмоционально, и физически прежде чем узнать настоящую природу своего положения . Сильная досада и грусть охватывали, в такие моменты стоило только подумать о сроках. Димитар никогда не привязывался к студентам, потому что всё в мире циклично, как и все в мире по-своему хороши или плохи — он всегда это понимал и никогда не делил ни своих коллег, друзей или знакомых, так и студентов и их родителей по качествам. Наверное так было потому что он до сих пор допускал все свое окружение до контрольных глубин своего сердца, в то время как непредвиденные ситуации и положение этого студента невольно проникли глубже его положенной отметки через вину и через чувство ответственности. Хотя если подумать, то никто в этой ситуации особо не был виноват, если говорить про появление болезни, но в остальном это была просто череда последствий, что тянулась от одного к другому, почему виноваты оказались все и по-своему. Но испытывать жалость только потому что тот болен — по расссуждениям Сташевски означало — принижать того, но волей - неволей Димитар все же проникался судьбой учащегося и пытался сделать то возможное, что помогло бы улучшить Чону контроль над собственной магией и обрести выносливость, чтобы черная энергия, по крайней мере, так быстро не поглотила ни магический, ни жизненный запас парня.       Димитар ненадолго придался размышлениям, но когда заметил, что дыхание парня выравнилось, то он тут же продолжил свой допрос, на волнующие его в эти дни темы: — Это были снова они? — за эти дни ему с Чонгуком не удалось нормально об этом поговорить. почему сейчас вспомнив об этом, он спрашивал прямо. — Я просто устал, поэтому был не в настроении. — увильнув от конкретики, Чонгук переложил произошедшую ситуацию на свою выгоду.       Так как эту версию придумал еще в тот самый день для Новака, то в этот раз его отмазка звучала уже отточенее, и если обычно Сташевски после его убедительных доводов ничего не говорил ему и не допытывал правду, расследуя все самостоятельно, то в этот раз он был настойвивее. Такое даже застало Чона врасплох и ему пришлось быстро взять себя в руки. — Тебя вновь видели со старостой «‎Аксоли»... — Димитар уже не спрашивал, а говорил утвердительно и вместо того, чтобы продолжить предложение, резко замолчал и стал наблюдать за поведением младшего, хотя по интонации казалось, что он хотел сказать что-то еще, но резко замолк. — Это не из-за него. — Чон ответил не сразу, а подолжал еще несколько секунд, чтобы убедится, что это был весь вопрос, но когда ответил, то сделал это также кратко и без лишних оправданий.       Какое-то время Димтар пристально смотрел своему студенту в глаза, пока тот пытался стойко выдержать его взгляд . Ранее Сташевски не брал такое стечение обстоятельств во внимание, однако когда это стало вырисовываться в нечто подозрительно закономерное, плюс к тому, что ему рассказала Регина после разговора со своим студентом, и вовсе: наличие такой переменной в виде старосты «‎Аксоли» заставляло обратить на это отдельное внимание. — Вы с ним пересеклись или ... — и не успел Сташевски договорить, как его тут же перебил студент. — Он перепутал тропинки и вышел ко мне на полигон. — коротко признался Чон.       Он сам не ожидал от себя, но почему-то не горел желанием рассказывать преподователю о частых и странных интересах Кима к его персоне. В этом не было ничего странного или сверхестественного, чтобы поделиться этим с профессором, вот только в голове появились мысли, из-за которых Чонгук решил не впутывать старшекурсника в эту историю, хоть тот сам делал как раз-таки и наоборот. И так как Чон рассказал ту причину по которой он впервые столкнулся со старостой другого факультета, по-крайней мере так как её впервые представил тот, то интерес к вопросу у Димитара как будто чуть стих, но все же не исчез. Было видно, что он сам для себя что-то подметил, но тактично умолчал и согласился на эту версию. — Ясно. — только сказал он и затем чуть отвернулся, но парень успел заметить, как он немного поджал губы и нахмурился, после чего поторопился опустить взгляд. Ему хватило буквально секунды на свои мысли, а потом он резко сменил тон, как и тему их разговора. — Что ж... тогда доделывай заминку и пошли в кабинет, до ужина обсудим твой новый распорядок.       Чонгук молча кивнул преподователю и без лишних разговоров отошел на несколько метров, чтобы сделать заминку после длинной дистанции, пока Сташевски наблюдал за его действиями. После того ночного разговора со старостой «‎Аксоли» подмечать любую, даже не значительную деталь в поведении преподователей и медиков стало все интересней, вернее все подозрительней, но сейчас он предпочел спустить этот фактор, потому что теперь с нетерпением ждал вечера, чтобы остаться наедине с собой.

***

      По памяти добравшись до своей новой комнаты, конечно при этом пару раз заплутав не туда, после ужина Чонгук наконец остался наедине с собой. Его новая комната была достаточно просторна для одного человека и здесь было очень комфортно, но по-своему строго, однако это все же было очень роскошно для простого студента. Грудь разрывало от смешанных чувств. Тревожность, обида смешивались со спокойствием и какой-то грустью. Внезапные перемены вкупе с той информацией, что он случайно получил от старосты «‎Аксоли» вызывали в нем бурю эмоций. Неизвестность не то, чтобы пугала, она сковывала его грудную клетку. Встав напротив зеркала, что отражало его во весь рост, он наконец посмотрел на себя всего. Он смотрел на свое отражение и в голову полезли непрошенные мысли, что одна за другой повторяли об его никчемности. Кроме того всплыли неприятные воспоминания от которых его воображение стало писать мрачные мотивы будущего. Чонгук пытался заглушить эти голоса, но они все настойчивее рисовали ему картинки и насмехались над ним. Его дыхание стало прерывистым и он старался надышаться — такое состояние так захватило его, что он вновь почувствовал давление в груди и схватился за то место посередине груди, где чувствовал давку, пытаясь прекратить это. Он пытался бороться из всех сил, но когда понял, что проигрывает и вот-вот потеряет сознание, то в раскорячку и сжимая в руках ткань на груди, направился в сторону двери. Сделав пару шагов, он уже понял, что был слабее этого. Повалившись на пол, он уже был готов потерять сознание, кFак ему померешилось чужое присутствие. — Чонгук. — он услышал знакомый бас.       В мгновение он прекратил борьбу и замер, а после этого как будто все остальное замерло тоже. Его отпустило. Полежав так несколько секунд и осознав, что он не потерял сознание, Чонгук решил проверить окружение на наличие обладателя того голоса, но никого в его комнате не было. Сначала сев, а потом встав, Чон снова решил оглянуться по сторонам. Он не мог объяснить себе, что произошло, но то, что ему померещился голос старосты «‎Аксоли» было абсолютно точно. Постояв так какое-то время, он вновь вернулся к зеркалу и замер. Из отражения на него смотрел он сам, но другой. Белки его глаз почернели и из них струился дым, также темные волны ползали и вокруг его ног. Увидев это, Чон напугался и резко дернулся, почему споткнулся об ножку кровати и упал, но не на кровать а мимо нее, тем самым оказавшись посреди этой черноты. Как ребёнок, впервый раз угодивший в лужу, он стал поднимать свои руки, на которые опирался, ладонями вверх, чтобы посмотреть, как черная материя просачивалась сквозь руку. Он не считал сколько времени просидел в таком положении, пока пытался осознать природу этой материи, но когда почувствовал, как начинают покалывать руки: то ли от долгой опоры на них, то ли от этой черной энергии, Чонгук встал и посмотрел снова в отражение. В этот раз он смотрел уже без страха и отвращения. Взгляд стал обычным и чернота с белков исчезла, а вот материя у ног нет, но так было даже лучше. Вновь подняв взгляд с пола на свое отражение, теперь он смотрелся в зеркало уверенно и серьезно. «— Сейчас ты осознаешь её?» — пронеслось знакомым голосом в голове. — Да. — со всей уверенностью ответил он сам себе и на его собственную уверенность темная энергия отреагировала и белок глаз вновь потемнел.       Только в этот раз вместо сопротивления, Чонгук почувствовал невероятный прилив сил и вместе с этим свою целостность и принятие. Он наконец-то принял свою тень.