"Сияние Северного Солнца"

      Прохладный, свежий воздух с чуть приоткрытого окна слегка обдувал помещение и легкой вуалью косался открытых участков тела единственного здесь человека. Одеяло было теплым, потому укрыв большую часть тела, он вполне ощущал себя комфортно, но даже несмотря на благоприятные условия для сна, он не мог уснуть. Прошел час, как он лег в кровать, но несмотря на насыщенный на эмоции и действия день, сонливости не было. Мысли самостоятельно роились у него в голове и он не мог остановить их, потому что много вопросов и много информации ему хотелось понять и уложить в голове. Когда в очередной раз он поменял положение своего тела, то невольно посмотрел на свою левую руку. Сначала он не придал значение ей, но когда ощутил легкое, фантомное покалывание, то уже осознаннее обратил внимание на нее. В голове тут же всплыли воспоминания — тепло и ощущение чужой руки на ней. Даже не задумываясь, он просто другой рукой погладил то место, неосознанно пытаясь воссоздать забытые ощущения, но когда до него дошли его действия, резко убрал руку. Наряду с этим Чон нахмурился, а затем начал задумываться над совсем другим вопросом, который его стал очень заинтересовывать. До сегодняшнего дня он просто не обращал внимание, но то, что случилось в обед наконец открыло ему глаза — а ведь та материя не причинила тому старшекурснику вреда. Яркими картинками Чонгук стал вспоминать как это нечто из него, вредило людям и все подробности тех инциндентов, связанных с теми людьми пронислись у него перед глазами. От такого внезапного для себя открытия Чон даже подскачил и присел в кровати. Прохладный воздух тут же подул в открывшуюся спину, но в данный момент молодому человеку не было до этого дела, вместо этого он стал усиленно вспоминать детали, чтобы убедиться, что не ошибся.       И стоило только задуматься, как все факты начали подтверждать: таким образом, если бы не Сташевски, что немного упомянул о произошедшем между ним и Паком на Ледяном озере, то Чонгук бы не узнал, что во второй раз — тот день, когда произошла ситуация со старшекурсником из «Эрторий», парень, что наткнулся на него в момент панической атаки был староста «Аксоли». Он начал вспоминать третий случай с его обидчиками, затем сегодняшний день в лесу. Проводя паралелль и как можно детально вспомнив, четко можно было понять — тот парень был как-то неприкасаем для его тьмы. Пока он это осознавал, а после вспоминал, как все время оказывался здесь, а после как Ким к нему или с ним вместе приходил после тех инцидентов сюда — стоило ему заметить это, как вспомнилось и самое первое, серьезное попадание сюда. Самый первый случай, после которого он здесь провел полноценную ночь был как раз таки после его дуэли со старостой «Аксоли». Также он отметил, что в тот день, кроме него самого, от его магии никто не пострадал, сперва он даже усмехнулся на это, а потом ухмылка пропала, когда он понял, что тогда его магия отскачила сама собой, но не направилась на его оппонента, как было задано. Даже так староста белых дельфинов ни разу не был тронут этой темной материей, что напала даже через его сознание на того старшекурсника бурых чаек. Также, снова обратив внимание на свою левую руку, к нему пришло и другое понимание — эта материя не то, чтобы не атаковала того, она просто отступала при его прикосновении. Ошеломленный своим открытием, он на какое-то время словно подвис, смотря на свою левую руку. Наверное он бы просидел в такой позе дольше, если бы спустя какое-то время не услышал тихий скрип двери, а после какой-то шепот, с последующими крадущимися шагами.       Переключив свое внимание на источник шума, Чонгук не стал двигаться с места, а просто пристально вглядывался в дверной проем. За все время, что он переехал сюда, медсестры и целитель практически не оставляли никого на ночь. И когда появлялись студенты, которым нужен был постельный режим, тех оставляли до вечера и усиленно лечили, после же отправляли в комнаты. По всей видимости, случаи были не заразные, почему отпускали таких молодых людей со спокойной совестью и с наставлениями прийти или вызвать их (лекарей) в комнату. И конечно же Чону было очевидней некуда — такая морока с ним выдавала их намерение скрыть что-то серьезное, но вот узнать что, ему не давали. Вот почему когда он услышал чужие крадущиеся шаги и не услышал других шагов следом, которые бы указывали, что дежурная медсестра привела или встретила пациента, он значительно озадачился и даже немного насторожился. Он до последнего сидел с напряженным выражением лица, пока неизвестный наконец не переступил порог. Первоначально Чонгук выхватил силуэт, а после поднял взгляд на палочку и на лицо. Кончик волшебной палочки сейчас служил неким фонариком, почему Чон мог четко увидеть лицо пришедшего, ведь он держал палочку возле. Так узнавание в посетителе старосты «Аксоли» сначало вызвало в нем недоумение, после он подловил себя на некой приятной взволнованности и сам удивился такой реакции. — Прости, что напугал, я просто хотел убедиться, что с тобой все хорошо.       Шепотом сказал Тэхен, а после немного смущенно и нервно улыбнулся, отвев взгляд в сторону от Чонгука. От такого визита, Чон потерял дар речи и расстерялся, почему не смог адекватно среагировать, в данный момент все что он мог только неестественно и неопределенно качнуть головой. После, когда до него дошло как мог выглядеть перед старшекурсником, чуть прочистил горло и тоже отвев взгляд, ответил ему: — В-все в порядке. — не шепотом, но и негромко сказал он.       Осознав, что сидит в кровати чуть сутулившись, он машинально выпрямил спину и пытался придумать куда деть руки. Тем временем его собеседник подошел ближе к его кровати, но не доходя несколько шагов, остановился. — А почему сейчас? — вернув себе рассудительность, Чонгук задал тот вопрос, на который к нему не приходил очевидный ответ. — Я-я просто волновался. — уклончиво ответил староста.       Тэхен уже убрал от лица волшебную палочку, почему свет от нее освещал нижнюю часть туловища, но в лазарете были некие отсветы луны от просвечивающих штор, почему и выражение лица, и направление взгляда можно было не плохо распознать в этой полутьме. Таким образом младший прекрасно смог проследить за мимикой и взглядом Кима, почему его эмоции и отведенные глаза показались очень неестественными. Такое странное поведение собеседника показалось Чонгуку полностью нетипичным в общении с ним, сравнивая с уже выстроенным за их встречи образом старосты, хотя младшекурсник понимал, что то было лишь искажение соданного им же портрета, но все же... Кроме того ответ парня его очень озадачил, почему Чон невольно нахмурился. Ему было трудно понять чей-то такой сильный порыв его увидеть, тем более просто узнать о его самочувствии. Когда староста белых дельфинов все же посмотрел на своего собеседника и увидел его недоумение, то попытался чуть подробнее объясниться: — Утром я навряд ли бы смог… а потом как сложилось бы мое расписание я не знаю.       Видеть всегда такого жизнерадостного и уверенного в себе старшекурсника, таким робким, неловко подбирающим слова и таким другим — Чонгук и сам не мог подобрать слов, но сейчас перед ним стоял словно другой человек, другая личность, даже в сравнении с тем, кого он видел в эти дни и что самое удивительное в этом было его отношение к нему. — После того как ты меня сюда привел, больше ничего не случалось, поэтому не стоило волноваться. — по своей привычке, он ответил достаточно резко, но после, осознав и желая быть более дружелюбнее к чужой доброте, он добавил. — Но спасибо за это. — немного неловко и тихо произнес Чонгук, также отведя взгляд куда-то в пол. — Рад это слышать. — проигнорировав резкий выпад, Тэхен искренне и со всей теплотой был рад услышать, что с ним все было в порядке.       Проявление чужой, искренней доброты, в особенности от старшекурсника другого факультета очень смущало. Чонгук чувствовал себя очень неуклюже и нервно, общаясь сейчас с ним. Автоматически его тело хотело сжаться, он чувствовал, как весь напрягся — хотелось вовсе зарыться, пока руки нервно и слегка заметно от своего собеседника напряженно сжимали одеяло. Чтобы полностью не выдать свое напряжение, на комментарий Кима Чон мог только потупить взгляд, смотря в нижнюю часть кровати и благодарно кивнуть.       И после этого, разговор быстро исчерпал себя: повисла небольшая, но неловкая тишина. Разговор складывался очень напряженно, почему даже Тэхен с его общительностью и умением находить общие темы с разными собеседниками, сейчас не мог собраться и раскрыть их диалог. И если для Чонгука все выглядело так, как выглядело, то причина собственного напряжения и неловкости была для Тэхена неудивительной. Он не мог рассказать об этом младшему и хотел при всей возможности скрыть, но его порыв был спонтанен и также внутренне необходим — да, после разговора в кабинете наставника «Игнистер» и после слов Чимина, ему было необходимо собраться с мыслями и лечь спать, а не быть здесь, но как раз таки именно это все не давало ему покоя. На свой страх и риск — для успокоения совести, Ким решился прийти сюда. Вернее он даже проникнул, потому что прекрасно знал, что в последние недели, когда Чон находился здесь, на ночь никого из студентов не оставляли в лазарете, как и то, что на дверях и возле входа было сигнальное заклинание (то было не специальным нововедением и всегда на случай, чтобы медсестры реагировали на ночные инциденты и приходили на помощь, а не как могло показаться, для охраны). Он расколдовал его и чтобы не привлечь внимание двигался тихо. В общем в неком раздрае и суматохе, Тэхен пришел сюда. Он абсолютно не готовился, у него не было какой-то другой цели или вообще определенной цели, он даже не был уверен в том, что младший не спит — староста белых дельфинов просто пришел, потому что захотел. — Эм… я…       Начал и стал запинываться Ким, пытаясь максимально быстро найти тему для разговора. Его глаза стали хаотично бегать по помещению, в то время как он ощущал внимательный вгляд собеседника на себе. Чонгук тоже чувствовал неловкость ситуации, но в данный момент, былая нервозность ушла — поняв, что не один испытывал схожие эмоции, он успокоился и уже не чувствовал ни раздражения, ни желания побыстрее закончить диалог. Почему-то сейчас он ощутил спокойствие и некую радость от присутствия старшекурсника здесь, пускай даже не мог взять ни инициативу диалога, ни даже помочь тому с развитием его. И пока тот усиленно искал тему для разговора, Чон, за все их встречи и пересечения, мог поближе рассмотреть старосту «Аксоли», как не мог это сделать ранее. За все это время Чон словно прозрел:мог и хотел узнать человека перед собой получше. Хоть и в полутьме, но младший не стесняясь осматривал того. И несмотря на то, что тот был в коричневой, тренировочной форме, в которой ходил весь институт, и которая была мешковатой, Чон не смог не отметить, стройное и статное тело старшего. Красивые, широкие плечи, тонкая талия, длинные ноги. Когда же студент «Игнистер» поднял глаза, то даже в полутьме мог разглядеть красивые черты лица: линию подбородка, скул, носа, губ. — Я хотел спросить о случившемся сегодня.       Наконец спустя несколько секунд раздумий, Тэхен к своей радости, наконец вспомнил то, что его интересовало все это время. Когда же он спросил, то поднял свой взгляд на собеседника, ловя разглядывающий взгляд того на себе. Отчего-то это заставило Кима смутиться, в то время как Чонгук напротив — даже не стал отводить от него взгляда, а наоборот посмотрел пристально ему в глаза на заданный вопрос. Даже его эмоции не изменились. Сейчас, когда он был спокоен, то от него ярко чувствовалась уверенность и сила — скорей всего именно эта аура заставила старосту «Аксоли» почувствовать смущение. Это было впервые за все годы учебы Кима здесь: и хоть в их школе было много доминантных, молодых и сильных альф, но даже в пылу сражений чужой гармональный фон не действовал ни на кого из студентов, в особенности на него. Почему сейчас ощутив его впервые, сильно удивился и совсем забыл уточнить свой вопрос. — Ты о чем?       Так как Тэхен не раскрыл полностью свой вопрос, то Чонгук просто не понимал о каком моменте, тот хотел спросить, почему когда не последовало продолжения, младший все же решил уточнить. Чон и сам не понял, что в данный момент полностью расслабился, как и не понял, что отдался в этот разговор с Кимом и больше не испытывал неловкости. Вместо этого, студент «Игнистер» просто смотрел на старосту «Аксоли» и любовался очертаниями чужого лица и его живой мимикой. — Почему эта материя снова появилась? — аккуратно спросил он, — ты же не… — немного помялся, а после продолжил. — ты же не разозлися на меня, что я пришел?       Задав этот вопрос, он стал пристально всматриваться в эмоции собеседника и заметил, как с внимательного взгляда на него, тот свел брови, нахмурился и отвел глаза куда-то в пол. — Нет, я… — он немного запнулся, а после отрезал. — Это не из-за тебя. — Значит, тебя снова… — Тэхен старался аккуратно подбирать слова, но так как хотелось узнать побыстрее все подробности, то в итоге сказал, как пришло на ум. — тебя снова задирают те парни? — уже нахмурился он и продолжал считывать поведение собеседника. — Это неважно, мне просто нужно было выплеснуть эмоции. — заключил младший и этот его ответ серьезно воздействовал на старосту белых дельфинов. — Это не неважно. — строго и весьма эмоционально отреагировал старшекурсник. — Тебе нужно сообщать преподавателям о таком. Чем дольше ты молчишь и терпишь, тем сильнее копишь негативные эмоции в себе и питаешь… — тут он запнулся и замолчал.       Мысленно понимая, что через чур расспылился, Ким поджал губы. Он забыл, что Чон не был в курсе всего и что некоторые моменты для собственной безопасности ему не стоило знать. Да и признаться честно, он уже сам не знал, что можно и что нельзя было рассказывать Чонгуку, почему и осознал это только сейчас в их разговоре. Хотя Тэхен понимал, что младший не мог не заметить очевидных вещей происходящих с ним, но все же не хотел проверять, а после и рассказывать о том, что знал. — Питаю? — недоуменно и очень заинтересовано откликнулся он и даже его поза изменилась.       Студент красных волков даже подсел поближе и выпрямился в спине. — Тебе что-то известно об этом? — уже настойчиво спросил Чон, пока Ким пытался сохранить нейтральность и не выдать собственное нежелание говорить. — Разве… разве тебе не говорили об этом? — вопросом на вопрос ответил он еще и потому что сам был удивлен узнать, что даже о таком не знал Чон. — Единственное о чем мне говорят, так это то, чтобы я работал с негативными эмоциями и блоками. — честно поделился младшекурсник.       Услышав такой ответ Тэхен старался не выдать собственную потерянность на то, что рассказал немного лишнего. — Я только знаю, что тебе нельзя злиться, — сначала медленно говоря и находу подбирая слова, Ким начал, а потом увертливо продолжил. — поэтому я прошу тебя сообщать…       Проговорил он, отведя взгляд в сторону, но переферийным зрением продолжая отслеживать младшего, так он увидел как тот на этот его довод, резко зашевелился, вернее взял одеяло, накрылся и лег, после же отвернулся в другую от Кима сторону. Такое поведение сбило старосту «Аксоли» с толку, почему он прервался и посмотрел на отвернувшегося собеседника. В моменте почувствовалось как атмосфера между ними изменилась и нить доверия, что была воссоздана днем, снова исчезала. — Я понял, если не собирался говорить, то можно и не продолжать. — коротко ответил тот и замолчал.       Староста белых дельфинов же смог только поджать губы. Он хотел поговорить об этом с младшим, как и хотел донести до него важность его самочувствия, но он не мог все-все рассказать. Ему точно стоило не приходить сюда сегодня, диалог никак не завязывался несмотря ни на что. Правда несмотря на то, что ему всем видом показали не желание продолжать разговор, так просто он не хотел уходить, да и слов подходящих подобрать никак не удавалось. Только лишь спустя полминуты, он все же сдался и проговорил: — А разве ты сам не замечал, что оно растет? — проговорил Тэхен чуть слышно, но даже так его прекрасно услышали. — Я не могу сравнить растет или нет, потому что полностью не помню, что происходит со мной когда вырывается эта тьма. — не поворачиваясь, признался Чон и замолчал.       Тэхен тоже не знал что ответить. Получив такой ответ на свой вопрос, теперь он хотя бы лучше понимал, что на самом деле чувствует тот, будучи в этом состоянии. — Но… ведь когда она охватывает… ты разве не чувствуешь её силу? — аккуратно подбирая слова, Ким пытался немного подтолкнуть Чонгука к осознанию собственных эмоций и важности работы с ними. — Изменилась ли она?       Стоило старшему задать этот вопрос, как Чон задумался. Хоть главный целитель и Сташевски ему говорили о контроле эмоций, все это время он думал, что то связано с проявлением этой самой материи, но сейчас когда старшекурсник поставил вопрос по-другому, стал усиленно вспоминать сам момент потери сознания перед этим. Он даже снова резко сел в своей кровати и сосредоточенно уставился куда-то в сторону своих ног, в одеяло. Чонгук пытался сосредоточенно вспомнить те ощущения и свои попытки её остановить. Намеренно остановить он пытался только сегодня, но в тот раз, когда позволил разозлиться на своих обидчиков, как и в тот случай со студентом из «Эрторий» — он не пытался подавлять, так как не осознавал происходящее с ним. Поэтому если брать только сегодняшний день, то сдержать порыв было непросто, но это все, что он смог понять.       В очередной раз в их разговоре повисла пауза, во время которой Тэхен сосредоточенно смотрел и ждал какой-нибудь реакции от себеседника, пока тот погрузился в свои размышления. — Я… я не обращал на это внимания. — честно признался в итоге младший, когда старший продолжал наблюдать за ним. — Я и не думал, что она может… — проговорив это, до него дошло осознание, почему он изменил течение своих мыслей. — Тебе что-то известно?       В этот раз Чонгук полностью развернулся на кровати, высвобождаясь от одеяла, с намерением перенести ноги на пол. Конечно пока он все это делал, старался не упустить ни одну эмоцию собеседника и смотрел в упор. В то время как староста «Аксоли» старался незаметно сглотнуть вязкую слюну от понимания, что сам был повинен в том, что происходит и что стоило об этом задуматься прежде чем спрашивать. Видя пристальный, полный ожидания взгляд младшего, он все равно не пытался отвести свой, но скрыть расстерянность он не мог, да и просто не стал, тем самым выбрав сказать то, что в действительности думал и испытывал в этот момент. — Я… — его голос немного дрогнул, почему он тут же прервался и прочистил горло. — Прости, — он чуть опустил голову, а с ним и взгляд, чтобы показать свое покаяние, вместе с этим поджав губы. — я… я не могу тебе сказать.       Честно признался он и поднял свой взгляд на младшекурсника, который после этого признания с досадой отвел свой взгляд в пол. Его поза вновь стала напряженной и он даже отвернул голову в другую сторону от Кима, но оставался сидеть на месте. Тэхен в очередной раз пожалел, что поддался своему порыву и пришел сюда, но вспоминая обстоятельства, не прийти бы у него не получилось, ведь он бы точно не смог заснуть из-за своей совести. — Значит, — сказал приглушенно он, в то время как Ким внимательно прислушивался и стал следить за телесными сигналами. — значит от меня скрывают что-то серьезное, раз об этом не хотят говорить и чрезмерно опекают. — подвел итог он.       Эта интонация показалась старосте белых дельфинов слишком холодной и лишенной каких-либо чувств, чем заставила его сильнее насторожиться. Ему хотелось поддержать, хотелось сказать что-то позитивное, как и просить не нагнетать, но он не мог. Не мог и не хотел врать, потому что завтра судьба этого парня могла решиться, в то время как сам он оставался вне ведении происходящего. Конечно так было лучше, но это было все еще несправедливо. — Сташевски и Новак в действительности переживают за тебя и они правда пытаются помочь тебе. — все что мог сказать Ким в такой ситуации, но то было абсолютной правдой.       Он надеялся подбодрить младшего, но внутри понимал, что это может подействовать с другим эффектом. Сказав это, он ждал реакции на свои слова, но парень как будто застыл в той позе, в которой был: ничего не говорил, не поворачивался и вообще даже не шевелился. Когда около пятнадцати секунд Тэхен не получил никакого ответа, то хотел подойти поближе к тому, но резкие слова парня остановили его на начальной подступи. — Зачем ты здесь? — прозвучало достаточно громко и без всяких эмоций, с холодом и словно от кого-то постороннего.       Поначалу Ким даже удивился и быстро взглянул по сторонам, чтобы найти кто мог это сказать, а лишь затем осознал, что тот ледяной голос принадлежал Чону. Это очень выбило из колеи так как он уже спрашивал его об этом, плюс изменившийся голос тоже сыграл роль в этом дискомфорте. — Я просто… — начал Тэхен, но его перебили. — Разве у тебя итак нет дел без меня? — немного зло прозвучал он, но звучал уже не тем голосом, что задавал вопрос ранее, а более человечным? — Мне не нужна ни твоя, ни чужая жалость. — повернулся к нему лицом он и посмотрел ему в глаза.       Хоть Чонгук сидел против итак тусклого освещения из просвещивающих штор, но в общих чертах он мог различить многое, вот только когда тот повернулся к нему, староста белых дельфинов чуть вздрогнул, а когда решил убедится в том, что видел, поднял свою волшебную палочку, чтобы увидеть лицо Чона лучше, вернее его глаза. Стоило ему поднять волшебную палочку и увидеть, что то была не тень или галлюцинация, то немного нервно взглотнул и аккуратно обратился к младшему: — Ч-Чонгук? — попытался обратиться Ким и стал аккуратно приближаться к тому. — Не нужно ко мне подходить.       Наконец он встал с кровати и в предупреждающей позе, чтобы пригрозить всем своим видом давал четкий посыл. Изначально он заставил старосту «Аксоли» прекратить движение к себе, но тот таки не стал отступать дальше, чем до этого. В первый раз Ким чисто машинально прекратил свое движение и отступил на шаг от того, но когда младший встал и всем своим видом и взглядом с темной поволокой и дымкой смотрел на него, то тут старший изменил свое поведение. Он уже перестал бояться, но серьезно озадачился и вместо того чтобы что-то сделать, решился поговорить с тем. — Чонгук, это ты? — ощущая, что этот взгляд с поволокой был более осознанней, чем тот в лесу, Тэхен со всей серьезностью подошел к дальнейшему взаимодействию с этим состоянием младшекурсника. — Уходи. — вместо ответа последовало только это, но подобное ничуть не остановило старосту белых дельфинов. — А иначе что? — задал вопрос он и удобно поправил свою волшебную палочку в своей руке, но поднимать её на того не стал, также он совсем перестал чувствовать дискомфорт или неуверенность перед таким состоянием младшего. — Я больше не хочу с тобой разговаривать. — заключил тот, в то время как Ким внимательно следя за поведением и тем, что темная дымка не улетучивается, настойчиво продолжал стоять на своем месте.       Понимая упрямство старосты «Аксоли», Чон или то, что им управляло начало более открыто злиться, чтобы прогнать ночного гостя, однако теперь старший и вовсе не хотел подчиняться. Вместо того, чтобы отступить или выйти на контакт с младшим только через разговор, твердой, но быстрой поступью Тэхен подошел к тому и намеренно обнял. Видя это, Чонгук успел выпустить темную материю из тела, однако то было напускным. Стоило Киму положить свои руки на плечи, а потом и вовсе обнять за шею, в то время как всем телом плотно прижался к нему, дымка, что вышла из него быстро упала на пол и лишь тихо колебалась там. В первые секунды староста белых дельфинов пребывал в шоке и ожидании удара от этой энергии, почему даже сожмурился, но спустя пару секунд почувствовав безопасность, пришел в себя и начал говорить, но так и не открывая глаз: — Сейчас ты осознаешь её? — не отстраняясь, спросил старший, пока Чонгук продолжал стоять в его объятьях и не отвечал на них. — Да. — спустя секунду, лишь коротко ответил Чон, но в этот раз его голос перестал ощущаться бездушно. Сейчас он звучал максимально нейтрально. — Ты сам её призвал? — продолжая обнимать младшего, сам Ким стоял в расслабленной, но сосредоточенной позе с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом и ощущением чужого тела.       Ситуация была не самой хорошей и по сути даже нежелательной и пугающей, однако Тэхену было очень приятно обнимать этого младшекурсника. Пока ждал ответа, он всем своим существом прислушивался к процессам чужого организма и его реакцию на себя, почему заметил, как изначально будучи напряженным, постепенно парень в его руках стал расслабляться, как и его дыхание стало более глубоким. — Нет, я просто позволил эмоциям охватить меня. — уже более спокойно признался он.       Будучи в таком состоянии, сейчас он четко понимал, что злость и обида захлестнули его. Он четко чувствовал это состояние и ту темноту, что охватила его. В этот раз он не боролся с ней, он просто принял её и позволил окунуться в это состояние, почему прилив сил и этих эмоций словно стали его экипировкой и в процессе принятия просто стал осознавать, что может контролировать её. И несмотря на то, что он осознавал своё тёмное состояние и желание все разрушить, после, сильнее всего он стал чувствовать тепло и объятия этого старшекурсника. И если в предыдущие разы, объятия того отогревали и просто отрубали его от того, что им овладевало, то сейчас он впервые стал осмысленно управлять тёмной материей и контролировать эмоции, но находясь в этом и ощущая охватившую его разрушающую силу, только помимо этого, сейчас он также чувствовал что-то теплое и спокойное в своем сердце. Но стило отметить, что последнее ощущение появилось только тогда, когда Ким обнял его. Кроме того эти объятия были очень приятны и в купе со всем, в них он чувствовал свою силу, что-то светлое и родное. Правда несмотря на свои ощущения, понимание ситуации никуда не ушло, почему Чонгук не обнял в ответ, но и отстраняться не стал. Никто из них не хотел ни разрывать объятия, ни уходить, почему они продолжали так стоять достаточно долго. — Я не знаю.       Спустя десять секунд после ответа Чонгука, сказал Тэхен. И так как это было вне какого-либо контекста, то Чон уже не понимал о чем идет речь. И почувствовав, непонимание собеседника по его напряжению в теле, Ким сразу же добавил. — Я не знаю, почему до сих пор прихожу к тебе. — сказал он, а после десяти секунд добавил. — Я просто… просто не могу оставлять людей так, сам по себе, но… еще. — немного замялся он, потому как сам пытался осознать свои намерения. — я чувствую, что в какой-то степени несу за тебя ответственность. — честно признался он.       Все это время Чонгук продолжал просто стоять в объятьях старшего, но когда ответ на его ранний вопрос наконец-то прозвучал, то он мягко отстранился от старшего и устало вздохнул. Тёмная дымка, как из глаз, так и с тела уже пропала и вместе с ней отступила та сила, после чего его резко охватила усталость и его начало клонить в сон.       На мягкое отстранение староста «Аксоли» тут же отреагировал и разжал свои руки, вместе с этим внимательно наблюдая за младшим. До этого он не проверял наличие тёмной энергии на полу, но стал внимательно всматриваться в глаза того, чтобы убедиться, что тот успокоился и пришел в себя. — С-спасибо. — сказал младший и вновь присел на свою кровать, пока старший внимательно смотрел на него, но не сдвигался со своего места. — П-прости, но я так устал… хочу отдохнуть. И тебе тоже нужно идти.       Подытожил он и вновь лег в кровать, закутавшись в одеяло и снова отвернувшись от Кима. Тэхен же не стал что-либо говорить сейчас, несколько секунд посмотрев тому в спину, после он все же прислушался к чужому совету и решил пойти отдыхать. — Спокойной ночи. — тихо сказал он и не ожидая ответа, направился на выход, освещая себе дорогу волшебной палочкой. — Спокойной ночи. — прошептали ему в ответ, но тогда, когда он уже вышел в холл лазарета.       И несмотря на нахлынувшую на него усталость, Чон не спешил засыпать. Он упрямо дождался, что староста «Аксоли» благополучно уйдет, а после еще несколько секунд пребывал в сознании, чтобы обдумать произошедшее. Только по всей видимости активность и пережитое за день, вдобавок и два явления черной материи так утомили его, что он толком обдумать ничего не смог и крепко уснул.

***

      Вместо того, чтобы сесть и ожидать когда весь преподовательский и медицинский состав соберется в кабинете директора, Сташевски предпочел встать у окна и смотреть вдаль на заснеженный пейзаж. Несмотря на всегда присущий ему невозмутимый вид, его нервозность сейчас легко считывалась в поведении, в особенности это проявлялось в поступках ему ранее не свойственных: уйти и отпустить со своего последнего занятия учащихся и стремглав устремиться в кабинет директора одним из первых, как и вместо того, чтобы терпеливо ждать на своем месте, он начал перемещаться по чужому кабинету. Так как он первым оказался в обговоренное ими с директором института время и месте, вот только в данный момент, несмотря на спешку Сташевски, им еще предстояло дождаться всех кого касалась или могла коснуться интересующая их тема.       До прихода первого преподавателя, Димитар и директор Вуцевич были в кабинете одни, и за все это время они практически не переговаривались, почему новоприбывший своим приходом нарушил их гнетущую тишину. По сути все, что мог профессор «Боевой магии» сказал Венеру еще утром, когда просил о созыве собрания, также как и Вуцевичу не было что добавить, почему тем для разговора наряду с причиной созыва в связи с наличием последнего исчерпались автоматически. В кабинете постепенно становилось шумно, преподаватели начали один за другим, а иногда и группами прибывать. Они почтенно здоровались с директором и Сташевски, после начиная, а кто и продолжая переговариваться со своими коллегами, так продолжалось пока в кабинете практически не собрались все. Никто напрямую не спрашивал причину созыва, однако между собой в разговоре определенно понимали. Да и ко всему прочему, кто знал и сказал, что Сташевски был одним из первых, кто был здесь, то тут же просекли суть встречи и начали обсуждать его ученика. Спустя какое-то время пришел и медицинский состав во главе с главным целителем. Переговоры в кабинете уже были достаточно шумными, по мере роста количества людей в кабинете, вот только когда было очевидно, что все были в сборе, ни Венер, ни даже Сташевски не начинали. — Директор Вуцевич, мы ждем еще кого-то? — поинтересовалась преподователь по древним рунам Элизабет Торн, при этом оглядевшись вокруг, тем самым проверив, что все кто мог уже были на месте.       В кабинете все еще стоял гул от слегка слышимых переговоров, вот только стоило обратиться к директору напрямую, как все стихли в ожидании ответа. Однако вместо того, чтобы ответить, первым делом Венер посмотрел на Сташевски, который как раз развернувшись, посмотрел на него в ответ. Что-то считав во взгляде, Димитар ответил за место Венера: — Сейчас должен подойти еще один человек и мы начнем.       Оповестил присутствующих и стоило ему это сказать, как дверь в кабинет тихонько отворилась и в кабинет аккуратно зашел студент выпускного курса «Эрторий». В окружении взрослых студент вел себя сдержанно, но держался достаточно уверенно и чуть быстрой походкой прошел к свободному, удобному ему стулу, который был с краю от всех стульев преподователей и сел. Пока он садился на место, буквально каждый педагог и лекарь проводил его взглядом, пытаясь осознать его присутствие в кабинете. И только наставник факультета «Эрторий» привстала, чтобы увидеть, где сидел её ученик, чтобы задать интересующий всех вопрос: — Профессор Сташевски, зачем вы снова задействуете моего ученика? — громко и недовольно спросила она, обращаясь больше не к Паку, а тому, кто его ждал. И следом повернулась всем корпусом к Сташевски и скрестила в недовольном жесте руки на груди. — Профессор, я сам попросил профессора Сташевски разрешения присутствовать сегодня здесь. — неожиданно для всех, даже для своего наставника откликнулся Чимин. — Что происходит? — прежде чем это слетело с губ Паради, её опередил другой преподаватель и задался вопросом.       Все стали между собой переглядываться и высказывать предположения. Те, кто хотел понять происходящее были в основном преподаватели, в то время как Новак и его подчиненные, директор и Сташевски со студентом Паком сохраняли нейтралитет и молчали. — Прошу тишины.       Наконец вступил директор, потому что перешептывания давно перестали ими быть и в кабинете поднялся гул, хуже чем на самом шумном уроке. Стоило ему попросить тишины, как его подчиненные тут же затихли и обратили внимание на самого Венера. Выражение его лица, да и само настроение не излучало ничего позитивного, но оно было больше сосредоточенным и даже задумчивым, нежели несло в себе другой посыл. Вуцевич встал со своего места, смотря куда-то в стол, пока рукой указал в ту сторону где сидел Чимин. И переводя внимание с него самого на его руку, многие, в том числе наставник факультета «Эрторий», посмотрели туда. — Студент Пак был инициатором этого собрания, почему он и изъявил свое намерение присутствовать здесь.       Регина от всего услышанного и происходящего была в недоумении, потому что её студент назначил встречу с директором, и кроме того, что здесь присутствовали все преподаватели, так еще и лекари, вдобавок ко всему еще и встреча была назначена не ей, а наставником «Игнистер». — Чимин, — хотела она обратиться к своему студенту с вопросом, вот только её не в значай перебил директор и она покорно прервалась. — Профессор Паради, пожалуйста, присядьте. — попросил Венер, и она отступив от своей первоначальной задумки, все же повиновалась и сделала, что ей было велено. — Студент Пак, не могли бы вы нам подробнее объяснить причину вашего и нашего здесь присутствия?       Обратившись к нему, Венер недолго продержал зрительный контакт, точнее лишь поверхностно посмотрел сквозь него, после же вернул свое внимание на свой стол. Сказав это, как бы передавая тому речь, после мужчина снова присел в свое кресло, чтобы выслушать ответ студента. Пока директор вел встречу, Сташевски так и не присел. Вместо этого он отошел от окна и встал по левую сторону от Венера, также прямо смотря на Чимина. Димитар в сосредоточении убрал свои руки, скрестив их за спиной, и с вниманием ожидал чужой речи. — Здравствуйте всем, — несмотря на то, что он был единственным студентом среди всех, держался Чимин достаточно уверенно и отстраненно. — я просил профессора Сташевски о присутствии на таком собрании, чтобы узнать о вашем решении, касаемо его студента. — Пак не стал подбирать других слов, говоря все прямо, он лишь сделал подводку к интересующей его теме, а после посмотрел на Димитара, ожидая его реакции, что не заставила себя ждать: — Студент Пак просит, чтобы сегодня мы рассмотрели возможность перевода моего студента с обскурией в другую школу и об оповещении Министерства Магии по его заболеванию. — сказав это, он увел взгляд в сторону, чтобы посмотреть на реакцию директора, а сам незаметно сжал губы в ожидании предстоящего решения.       После таких объявлений и представлений, как и ожидалось, помещение снова наполнилось чужими переговорами. Для всей школы тема была достаточно животрепещущей, почему она предсказуема вызвала ажиотаж среди собравшихся. Вот только троица: директор, Сташевски и студент, как и целитель Новак в этом хаосе сохраняли нейтралитет и это в итоге подметили все, кто был в кабинете. Но эти главные задействованные лица напряженно переглядывались между собой, также наблюдая за эмоциями. И так продолжалось достаточно много времени пока Вуцевич что-то предприняв и проанализировав, не сказал: — Что ж, — впервую очередь сказал он и прервался, до сих пор что-то обдумывая. — студент Пак, я понимаю, что вы беспокоитесь о своей сохранности и сохранности других учащихся, — теперь он нацеленно посмотрел студенту в глаза, пока говорил. — но поймите, что студента-магла, плохо владеющего собственной магией, плюс и обскура ни за какие галлионы или почет не возьмет ни одна частная школа Европы, а про другие страны я вообще не могу вести речь — сказал он, и не давая никому никак не отреагировать на свою речь, тут же продолжил. — Но это и не значит, что нам наплевать на безопасность других студентов. — четко расставил приоритеты он. — Вы не оповещаете Министерство Магии о такой не безопасной болезни и содержите студента в таком состоянии в общественном месте... — возразил Чимин, но его немного прервали. — Позвольте, студент Пак, — мягко перебил Венер, пытаясь закончить свою мысль. — все это время наставник и несколько преподавателей вместе с лекарями института следили за самочувствием и за проявлением болезни парня. Однако это не означает, что мы собирались это держать в тайне так долго, чтобы запустить последствия. — И когда вы хотели оповестить? — нахмурился он, прекрасно понимая, что на свое недовольство имеет право, так как накануне стоял вопрос безопасности всех студентов, в том числе и самого студента «Игнистер». — Наставник «Игнистер» и главный целитель Новак собирали все данные, чтобы как можно подробнее описать всю схему болезни и её развития в студенте. — сказал Вуцевич и немного прервался прежде, чем продолжить. — Мы также надеялись, что отстранив студента от других, это успокоит и остановит развитие обскурии и тогда мы сможем надеяться, что Министерство все же рассмотрит перевод данного студента в частную школу. Только прежде чем все это организовать, мы должны убедиться в некоторых показателях молодого человека. — сказав это, он посмотрел в сторону, где сидели главный целитель и его подчиненные. — Верно, целитель Новак? — обратился он к нему и все в кабинете тут же перевели взгляд туда, где сидел названный.       Но вместо слов, Милош только молча поправил свои очки, в знак согласия и директор поняв, что тот пока воздержался от объяснений, посмотрел на рядом стоящего преподавателя по «Боевой магии». Уловив, чужой взгляд боковым зрением, Димитар прочистил горло и начал говорить: — Вы правы, директор Вуцевич, но… думаю, студент Пак также прав. Сейчас нам нужно впервую очередь позаботиться о безопасности других учеников, а после оповестить Министерство Магии как можно скорее… — начал он, а затем резко замолчал и снова посмотрел Чимину в глаза. — Но тут есть и другая правда… мой студент из чистого рода маглов. — известил он всех о том, что в последнее время выяснял по своему студенту. — В их роду ни разу не рождался волшебник, поэтому скидывать без подготовки студента с такой болезнью считаю негуманным и не профессиональным с нашей стороны, почему считаю, что школе все равно необходимо подготовить парня максимально хорошо прежде… чем переводить его в частную школу. — на последних словах, он будто взглядом пытался донести до всех свою позицию, оглядывая каждого присутствующего здесь.       На какое-то время после его слов в кабинете воцарилась тишина и даже перешептываний между преподавателями не последовало. Кто задумался над обстоятельствами, кто просто наблюдал за происходящим, а кто просто ждал кто первый заговорит. — Профессор Сташевски, — все это время сидевший и ни слова не проранивший главный целитель наконец подал свой голос, чем привлек всеобщее внимание. — вы забыли упомянуть и другое. Пока мы не можем оповестить Министерство Магии еще и потому, что их бюрократическая цепь может закрутиться так быстро и мощно, что это зацепит и самого парня-обскура. На данный момент студенту Чону лучше не знать ни о том, что болен, ни о других параметрах развития этого. — скрестив руки, сказал Новак. — Потому что мало того, что парень-магл, плохо управляет своей магией, вдобавок ко всему он еще и доминантный альфа в расцвете полового созревания. — оповестил он, чем заинтересовал всех вокруг, почему гул вновь поднялся. — Его эмоции могут повлиять на развитие болезни.       Резонанс после информации о доминантной натуре ученика тут же всколыхнул какое-то волнение в присутствующих, почему многие стали реагировать открыто, хотя на прошлом собрании повсеместно соглашались о нераскрытии информации Министерству раньше определенного времени. — Тогда тем более нам стоит подумать о безопасности других. — возмутилась один из преподавателей и её точку зрения поддержали рядом сидящие коллеги. — Да! Пока вы возитесь с болезненным студентом, у нас под угрозой остальные и приоритеты здесь очевидны. — послышалось с другой стороны кабинета, где то в последних рядах. — Коллеги, прошу тише. — вмешался директор, чтобы не создавать митинг в преподавательском коллективе. — Еще раз хочу повторить, что в этом случае, нельзя задевать студента лишний раз, в то время как Министерство начнет с прямых действий, связанных с ним. — после того как возмущения прекратились, Милош снова повторил, но более строго. — Чтобы они начали действовать аккуратно, нужно собрать больше информации по болезни и самому учащемуся, наряду с работой над стабилизацией его магии. — четко и громко закончил он.       В этот раз речь Новака больше не вызвала никаких упреков, но настороженность в атмосфере так никуда и не ушла. — В данный момент мой ученик под специальным обучением и под присмотром, почему мы стараемся как можно сильнее минимизировать его пересечение с другими учащимися. — начал отчитываться Димитар, как директору, так и преподавателям со студентом Паком. — Как только целителю Новаку удастся собрать, как можно больше материалов по истории болезни моего студента, так сразу же мы вышлем это все в Министерство.       В кабинете повисла тишина и все резко стали задумчивыми. Все знали, что может быть с школой при вмешательстве Министерства напрямую, как и теперь стали понимать какой силой мог обладать студент с доминантным геном, в особенности в переходном возрасте, в особенности при его незавидном положении в школе. До Чимина тоже стала доходить вся информация о которой говорили здесь и ему на ум начали приходить отрывки из его снов. Он сосредоточенно стал вспоминать хоть тень, хоть намек на размеры того, что преследовало кого-то во тьме, но никак не мог вспомнить. — Что ж, — все, что мог сказать директор после всего услышанного здесь. — тогда на данный момент нам стоит продолжать исследовать развитие болезни у подростка, но все равно, необходимо сократить взаимодействие с другими учениками до минимума. — все что мог подытожить Венер, переводя взгляд с целителя и на Димитара. — Но подготовку документов для Министерства мы начнем с сегодняшнего дня. — обратился он к этим двум, а после получив от них утвердительные кивки, перевел взгляд на того, из-за кого они здесь собрались и обратился уже к нему. — Студент Пак, у вас есть еще что сказать на эту тему? — поинтересовался он и все внимание было отдано тут же объекту его интереса.       После обращения у него в голове тут же всплыли картинки его ночных сновидений, а после покадровые события с его родителями, почему Чимин невольно поджал губы, но вместо того, что поделиться своими переживаниями лишь сказал: — Н-нет, директор.       Стараясь быть менее подозрительным, он не прерывал зрительного контакта с ним, когда это сказал. В целом он не ожидал чего-то сверхестественного от этой встречи, но он все же надеялся на то, что у него получится решить перевод Чонгука в другую школу. Досада от того, что в итоге его цель была недостигнута зашевелилась в его груди и мыслях. Хотя по итогу, он и вправду мог только принять позицию преподавателей в этом вопросе, чтобы совсем не перевернуть ситуацию не в то русло. Что-что, а опыт прошлого давал о себе знать. — Хорошо, тогда остановимся на этом. — подытожил Венер. — Но, профессор Сташевски и целитель Новак, нам все-таки стоит сократить присутствие этого студента в общих местах и это также касается общей палаты в целом. — поочередно посмотрев на каждого и получив от них утвердительные жесты, после Вуцевич обратился ко всем. — Всем спасибо за присутствие и дискуссию. Всем до свидания.       И после последних слов директора в кабинете поднялся небольшой хаос. Все встали со своих стульев и начали медленно продвигаться к выходу, пропуская друг друга. Пак же решил повременить и пропустить всех вперед, чтобы потом пойти в свою комнату, однако невзначай посмотрев в сторону преподавателей, то увидел заинтересованный взгляд своей наставницы и её выжидающую позу. Все это время Пак был так поглощен своими состояниями, снами и добычей информации, что совершенно забыл про свою наставницу и её ястребинный взгляд, который после таких его действий точно нацелился на него. Незаметно для всех, он мысленно дал себе отсчет на задежку и глубокое дыхание, потому что впереди его ждал серьезный допрос от наставника своего факультета. И здесь даже ему было сложно что-либо утаить от Паради.