Записки неугомонной троицы

Песня к главе: Evanescence – Bring Me To Life Я жестом остановила склонившихся передо мной стражников, несущих почетный караул возле входа, сама подняла шелковый занавес и шагнула через порог. Как только я вошла в шатер, в нос тут же ударил стойкий запах алкоголя. Лучник стоял ко мне спиной и наливал себе в кубок вина. Он не обращал на меня никого внимания, и даже, когда я прокашлялась, чтобы показать, что я уже вошла и жду хозяина, мне не ответили. Под небрежно распахнутым парчовым халатом виднелась белоснежная повязка, туго охватывающая грудь раненного. Лучник налил себе спиртного, потом, посмотрев в бутылку через горлышко, многозначительно хмыкнул и отбросил бутыль за кровать. По звуку разбивающегося стекла и по отзвуку отлетающих бутылок, я поняла, что Бард пил давно и изрядно преуспел в своем деле. Не решаясь пойти дальше, я все равно стояла за спиной Лучника. -Ваше высочество, - неожиданно сказал Бард, не оборачиваясь и опираясь руками о стол, - Право я не ожидал встретить вас в столь поздний час. Вам ли не знать, что люди очень быстро распространяют слухи, особенно, если они связанны с такими важными персонами, как вы. Женам Королей не пристало проводить вечера в компании недостойного их общества... -Прекрати, - не выдержав суровой пытки, сказала я, - Ты прекрасно знаешь кем я была и кто я есть на самом деле. Я не жена Короля, не принцесса, и даже не воин. У меня за плечами нет богатой родословной и титулов, но я вправе сама выбирать с кем мне общаться, а с кем нет. Лучник насмешливо посмотрел на меня, я посмотрела на него. Я не имела права на него злиться, а он мог и имел полное право на все эти колкости в мой адрес. Вина перед ним никуда не ушла, она висела надо мной, преследовала с Озерного города. Как я не пыталась забыть свое предательство, свою подлую месть, я не могла выкинуть из головы то, что произошло в ратуше одним из холодных вечеров. И с каждым моим шагом, который я дела вперед, это чувство вины росло во мне, угнетало все с большей силой. Я пыталась смотреть на мир вокруг, как и прежде, пыталась прятать свои стенания внутри себя, старалась не взболтнуть лишнего при отряде и особенно при Фили, не хотела разрушать то подобие спокойствия, что, казалось, наконец появилось в моем мире. Я была благодарна Фили за то, что он смог меня простить (не знаю, смогла бы также простить я, оказавшись на его месте?). Но как я ни старалась, как ни обманывала себя, эта вина была со мной. Это чувство не улетело вместе с морозным ветром, не растаяло в снеге и, даже, не сгорело в пламени дракона. Оно будто бы жило во мне, медленно сводя с ума. Я знала, что поступила отвратительно, мерзко и низко, но хуже становилось от того, что я даже не попрощалась с человеком, которого уничтожила. Лучник все также пристально смотрел на меня, точно в глаза. Точно также смотрела и я, застыв напротив своего палача. -Ты права, - Тяжело и тихо вздохнул Бард, отворачиваясь, - Живи, как хочешь - ты свободна. Ничего больше не сказав, Лучник, немного пошатываясь и опираясь одной рукой на стол и спинку кресла, подошел к ящику с винными бутылками, который стоял на полу в углу шатра. Немного повозившись там, он извлек из самой середины пыльную бутылку, затем, поставив ее на стол, достал из того же ящика два металлических кубка. Я долго не решалась что-либо сказать, так как любое мое слово, казалось, могло унизить или оскорбить старого друга. Вспоминая все, чему меня пытались научить в институте, я смогла вспомнить только несколько тактик ведения разговора с неустойчивыми людьми. За одно выяснила, что студентка из меня мягко говоря хреновая. Как такую можно допускать к общению с больными людьми, когда я и из нормальных смогу сделать психопатов? Молчание становилось невыносимым, и вот, когда Бард не смотрел мне в глаза, я решила начать диалог. -Я бы жила дальше, но не могу. Я просто не могу избавиться от чувства вины. Думаю, нам обоим есть, что сказать друг другу. Бард остановился, рука, держащая бутылку, застыла в воздухе. Несколько немых секунд мужчина не отвечал, а после, как будто бы выйдя из оцепенения, шумно поставил бутыль на стол. Резко выдохнув, Лучник продолжил открывать вино и, не оборачиваясь, отстраненной ответил. -Так ты за этим пришла? -Не только, - Честно призналась я, смотря себе под ноги, - Я знаю, что дракон был в Эсгароте. И я знаю, что ты был там. -Тебя это волнует? -Я все еще помню, что такое пламя дракона, и никогда не забуду, какую боль оно способно принести.. -Ты не знаешь и половины из того, что чувствовал я в ту ночь, - резко прервал меня мужчина. -И никогда не узнаю, если ты будешь молчать, - я подошла к нему ближе, касаясь рукой его плеча. Бард ничего не ответил, только слегка повернув голову в мою сторону. Он внимательно смотрел на мою руку, убирать которую я не торопилась. Так мы простояли с полминуты, после чего Лучник сжал ладонью мое запястье, тем самым убрав руку с своего плеча. Не выпуская запястья, он повернулся ко мне, кажется, впервые на его лице появилось что-то отдаленно напоминающее улыбку. -Садись, - Сказал он, - Это не та история, которую хорошо слушать стоя. Тем более, ты, наверное, устала с дороги. Я благодарно кивнула, с огромным удовольствием принимая приглашение Барда. Пробежка от Эребора далась мне нелегко, сказывались недавние ожоги и порядком одряхлевшие здоровье. Средиземье прибавило мне живучести и выносливости, но у всего есть предел. И я свой лимит исчерпала. Этот мир доказал мне, что и славным рыцарям, историями о которых я зачитывалась в детстве, случается сдаваться. Самые мудрые Короли ошибаются. А самые, казалось бы, незначительные герои определяют дальнейшую судьбу нескольких народов. И у каждого здесь своя история, и одну из них мне сейчас предстояло услышать. В ночной тишине комнаты, раздался тихий и серьезный голос Лучника. Он был немного хрипловатым, я видела, как он нервничал. -Ночью, в кромешной темноте, вспыхнуло пламя. Оно уничтожало один дом за другим, не щадило никого и ничего. Я еле успел спасти свою мать и сам выбежать из уже горящего дома. Я думал, что сама бездна разверзлась над нами и сейчас мы стали ею. Огонь был повсюду. Сам воздух был этим пламенем. Я ничего не мог понять, пока не увидел в небе, погрязшем в дыме, силуэт гигантского змея. И тогда я все понял. Это был Смауг. -Он кружил над домами, садился на крыши колоколен и поджигал все новые и новые постройки. Мне казалось, что горит уже весь город: не было ни одного места, где не бушевало бы это чертово пламя. Я так думал, пока не увидел среди огня смотровую башню, на верху которой стоял арбалет. Тот самый, из которого когда то давно мой предок Гирион пытался убить Смауга. -Тогда, я бросился к этой башне, по пути видя, как умирают люди. Они просто лежали у меня под ногами: обугленные трупы, изуродованные тела, или еще живые, но горящие дети, старики и взрослые. Я не помню, как оказался на верху, но помню, как долго целился в дракона. -Еще давно дрозд напел мне о том, что броня Смауга перестала быть неприступной, на левом боку, прямо под сердцем, у него не хватало одной чешуйки. Вложив черную стрелу в арбалет, я знал, что у меня есть только одна попытка, не попаду сейчас и уже не смогу попасть никогда. -За нескончаемым дымом я не мог рассмотреть дракона так, как мне бы того хотелось. А он все летал на фоне ночного неба, с каждой минутой уничтожая все больше людей. Но вот наконец он остановился, приземлился на шпиль полуразрушенной ратуши. Он рассматривал горящий по его вине город, я видел, как он улыбался и радовался тому, что видит. Он смотрел, как умирают люди, он наслаждался тем, что видел. Ему это нравилось. -Понимаешь? - Бард поднял голову, и я вздрогнула, увидев его лицо. Оно было мертвенно бледным, черты его казались мне особенно резкими и острыми, а в глазах читалось безумие вперемешку с болью. -Понимаешь?! - снова закричал Бард охрипшим от волнения голосом, - Он рушил и убивал ради забавы. Ему это ничего не стоило. И вот тогда, когда Смауг сел на одну из крыш, я увидел его ухмыляющуюся морду. Я не помню, как выпустил стрелу, был ослеплен этой бесконечной злостью. Но это того стоило. -Стрела попала точно в цель и дракон повалился на землю, исходя в своем предсмертном крике. Теперь уже наслаждался я. Бард неожиданно вскинул руки, обхватил меня за шею, привлек к себе и впился в мои губы жадным поцелуем. Я возмущенно замычала и протестующе замолотила кулаками по его мускулистой груди. Но, не обращая внимания на отчаянное сопротивление, Бард лишь крепче сжимал меня в объятиях, настойчиво раздвигая языком трепещущие губы. Я подняла глаза и долго всматривалась в его лицо. Взгляды наши встретились. Что увидела я в глубине этих непроницаемых черных зрачков? Силу. Злость. Ненависть. И всего лишь на мгновение, на один краткий миг я увидела в лице лучника изменения. Гримасу боли и сожаления. Как будто бы он ненавидел не меня в тот момент, а себя самого. В нем смешалось сладость своего поражения и горечь предательства. Но я повторюсь, все это было лишь мгновением. Мне это показалось, быть может. Так как уже в следующую минуту Лучник навалился на меня с еще большей силой, медленно начиная расстегивать мою рубашку. Я завыла с новой силой, отбиваясь от его омерзительных ласк. Я смотрела на него, но не видела. Я слышала его слащавые речи, но не слышала. Я дышала, но не жила. Все слилось в едином потоке грязи и омерзения. Я царапала руки Лучника, на самом деле царапая себя. Я вкладывала в удары все свои силы, но они проходили бесследно, Лучник просто не замечал их. Бард усмехался надо мной, видя как я нелепо пытаюсь отбиваться. Я била его по щекам, царапала грудь и спину, пинала ногами. Я делала все, что могла. Но делал недостаточно. Одной рукой Лучник держал мои руки, а второй делал все, что только ему хотелось. Грубая и сухая ладонь изучала изгибы моего тела, Бард с нескрываемым наслаждением поглаживал мой живот, спускаясь все ниже. Его мерзкие, липкие губы тем временем целовали мою шею, спускаясь к груди. Приоткрыв веки, я видела его горящие глаза с пьяными, расширенными зрачками. Его руки свободно скользили по моему телу и от этого мне становилось в сто раз хуже. Я боролась, я старалась вырваться, но никак не могла. Что могла сделать я - маленькая, слабая девушка, против сильного, взрослого мужчины? Ровным счетом ничего. Но я не сдавалась, не собиралась по крайней мере. Лучнику легко удавалось держать меня. И это просто выводило из себя. Мне хотелось причинить ему боль, какую он не испытывал еще никогда. Я готова была кусать его, бить, царапать - делать что угодно, лишь бы он не почувствовал своей силы ,своего превосходства надо мной. Он целовал меня так, как будто хотел выплеснуть всю накопленную обиду. Он подминал меня под себя, он выворачивал мне руки, кусал ее губы, шею, плечи.. казалось ярость его росла с каждой крупицей боли. А я чувствовала себя в центре беснующегося урагана. Стихия рвала меня на клочья, терзала, гнула, она была снаружи и внутри, она поглотила меня целиком. -Скажи мне, - прерывистым дыханием шептал мне на ухо Бард, - Какого это - чувствовать себя преданной и использованной? Терпеть это было уже невозможно. Я собрала все свои силы в кулак и одним рывком ударила Барда. Мой сжатый кулак ударил его по лицу и Лучник, на мгновение оторопев от такой наглости, потерял контроль над происходящим. Воспользовавшись этим я выпрыгнула из его объятий, запахнула разорванную одежду и отступила к двери. Я ничего не могла сказать, так как знала , что в любой момент могу заплакать. А показывать свою слабость я не хотела. Только не перед ним. Я тяжело дышала, кожа, казалось, горела. Я молча смотрела на Барда, а он смотрел на меня. Столько цинизма, высокомерия и издевки было в этих карих глазах. Мне хотелось сказать ему что-либо обидное, что-то способное сделать ему больно, но таких слов не было. Я почувствовала, как слезы подходят к глазам, поэтому я развернулась и уже собиралась уйти, как вдруг Бард сказал: - Почему ты всегда молчишь? Пытаешься казаться сильной? А я ведь знаю, что изнутри ты крошишься на мелкие кусочки. Знаешь, достаточно будет найти одно уязвимое место, и все. И я его уже нашел. Нашел давно, еще в Озерном городе. Я остановилась. По коже пробежали мурашки от язвительных интонаций мужчины. Я чувствовала, как он смотрит мне в спину, и от этого меня бросало в дрожь. Любопытство победило страх и осталась стоять на месте, ожидая объяснений. Он тоже знал, что я не уйду, не узнав правды. Он опять смог ловко удержать меня. -Помнишь, как я заботился о тебе, там в Озерном городе? Я всего лишь хотел твоей любви, но оказалось, что мне придется делить твое сердце с другим. Тем, чье имя ты произносила, являясь на смертном одре. Я был раздавлен, зная, что мне уже не заполучить тебя, так сильно ты его любила. Чтобы я не делал, ты меня не замечала. -И тогда я решил, сделать это, - Неутолимо продолжал Бард, - Встретив в кабаке пьяных гномов, мне не составило труда узнать все, что было нужно. Я знал, что ты не устоишь и пойдешь к ним, а подстроить поцелуй гнома и той дряни было легко, может быть даже слишком. Он был пьян, а для нее это был единственный шанс запрыгнуть на колени к принцу. Мое сознание вспыхнула яркой вспышкой. В нем проносилось все, что я помнили с того момента, как увидела Фили целившегося в кабаке. Из подсознания всплыли все новые мелочи, незначительные сцены из прошлого, которые доказывали причастность Барда к этому спектаклю. Какой наивной я была, как доверилась? Думала, что в сказках каждый мужчина благородный принц, а тут все также, как и в любом другом мире. Сказка разрушилась, оставив после себя болезненные воспоминания. -Ты знал, кто я с самого начала. Ты все знал и просто пользовался этим.. - Я не могла поверить в его слова. Не могла вообразить, что он мог пойти на такую подлость. -У меня был такой изумительный план. Все шло даже лучше, чем я мог предполагать. До одного момента - до ратуши. Я был слишком пьян и не контролировал себя. Тот поцелуй стал смертоносным, не будь его, ты бы увидела своего Фили, веселящегося в толпе, и поняла, как быстро он тебя забыл. Но ты, собственно, как всегда, все разрушила. Ты не стала сдаваться, а решила отомстить ему, на самом деле убив меня. Утешает одно. Тебе больно. Бард замолчал на минуту, внимательно следя за моей реакцией. А я, тяжело дыша, даже не заметила, когда на моих щеках появились соленые дорожки слез. Щеки пылали, в голове все трещало и сердце билось в безумно ритме так, что виски были готовы лопнуть от напряжения. Но разве эта боль сравниться с тем, что происходило сейчас внутри меня? Душа разрывалась, перекрывая все другие чувства. Меня предали, так нагло и просто. Подводили к назначенной цели от дня ко дню. И самое противное, что он оказался прав. Мне действительно больно. -Я мечтал об этой минуте, чтобы все рассказать тебе, - Зло улыбнулся Лучник, - Чтобы уничтожить тебя, медленно уничтожить, наблюдая за твоим отчаянием и страхом в глазах, утопать в твоих криках. Людям, кажется, особенно больно, когда их предает близкий? – Как ты мог?! – уже не скрывая слез, рыдала я, обхватил себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону. – Ты ведь все знал. С самого начала. Все собралось воедино. Эпизоды из прошлого, мелькавшие в моем сознании и, казалось бы, не были никак связаны между собой, неожиданно выстроились в одну хитросплетенную паутину. В ней было спутано все: наша встреча, разговоры, прогулки, общение. В ней была вся я. Нет, Бард не просто предал меня. Он дождался, пока я стану считать его близким человеком, сделаю его своим другом, буду испытывать вину. И только когда я сама подставила ему спину, только тогда он вонзил в нее свой нож. Он все просчитал. все выстроил. Он предал меня. Искусно предал. Бард торжествовал, праздновал свою победу надо мной. Он долго ждал этой минуту и, признаю, ждал не зря. Меня обуяло какое-то странное чувство. Отрешенность и ярость в одном, неутомимая сила и неистовая слабость. Я смотрела в его глаза, внутри которых играло то самое торжество. Он улыбался, смеялся надо мной. -Ублюдок! - Не выдержав, бросила я, заходясь в новом порыве отчаяния, - Зачем, объясни зачем ты это сделал?! Что я сделала тебе? Чем заслужила такое? - Ты бросила меня в самообольщении, — фамильярно сказал он, — вообразив, будто Фили романтический герой, и ожидая безграничной снисходительности от его рыцарской преданности. Едва ли я могу считать тебя человеком в здравом уме — так упрямо веришь в своё фантастическое представление о нем и всем поведением стараешься угодить этому вымышленному герою, столь любезному тебе. Но теперь, мне кажется, ты начнешь понимать, что он такое: я уже не вижу глупых улыбок и ужимок, раздражавших меня вначале, и безмозглой неспособности понять, что я не шучу, когда высказываю тебе в лицо своё мнение о нем и о его глупой влюблённости. Потребовалось огромное напряжение всех твоих умственных способностей, чтоб сообразить наконец, что он тебя не любит. -Ты ничего не знаешь о любви, - Смахивая с глаз жгучие слезы, закричала я. Я и хрипела, и орала, и шипела, и рычала - вся боль смешалась в моем голосе. Я была похожа на раненного зверя, который, позабыв о всем, был готов в любую минуту вгрызться в глотку врагу. Подступив к Лучнику так близко, как я только могла, я задрала голову, чтобы могла видеть его лицо. Я не боялась его. Уже не боялась. - Если по-настоящему любишь, ты согласишься на жизнь полную страданий и горя, лишь бы тот самый, единственный в мире человек был счастлив. Любовь требует жертв, и я заплатила за свое счастье немалую цену. -И что же ты отдала взамен ласк принца? - Нагло поинтересовался Бард, чувствуя полную власть надо мной, - Свою непорочность? У тебя нет ничего, что можно было бы отдать. Меня словно окатило холодной водой. Я метнулась к лучнику в каждом своем движении выплескивая ярость, боль унижения и отчаяние, от которого хочется выть. Рука сама взлетела, замахнулась и оставила красный, звенящий в тишине след на едва поросшем щетиной лице. -У меня ничего нет, потому что я уже все отдала. Я пожертвовала домом, семьей, своей жизнью ради этой любви. Я предавала, Я умирала и вновь воскресала вопреки всему. Я жива сейчас только из-за него. -Глупая, еще наивная девочка.. Бард шагнул за мной, раскрывая объятия, но я увернулась и гордо вскинула голову. Слезы разочарования высохли: – КОРОЛЬ! Лучник содрогнулся от ледяной язвительности моих интонаций. – Прошу вас, оденьтесь! – Я хладнокровно смахнула последние слезы с лица, – Умоляю вас, сохраните хотя бы каплю достоинства. – Сия! – в приказном тоне позвал Бард. - Прощайте, Король. Отныне и навсегда. Я развернулась на каблуках и, держа спину очень прямо, не оборачиваясь, вышла из комнаты. Я ничего больше не сказала. С этой секунды Бард перестал для меня существовать. Еще одна нить в этой хитросплетенной паутине оборвалась. Кожа все еще горела, как будто бы помня все его мерзкие прикосновения. Я не могла вбросить из головы его слов, его признаний. Мне было тошно от всего этого. Я кляла себя за то, что вообще пошла туда. Еще не отойдя от шока, я вышла на улицу, под снег и так и брела до самого дома, не обращая внимания ни на погоду, ни на людей, ни на смешки и окрики воинов. Я чувствовала себя брошенной, обманутой, потерянной в этой громаде чужого мира... очень хотелось очутиться в чем-то теплом, обволакивающем, мутно-бледном, чтобы ничего не видеть, не слышать, не чувствовать. Потом я очутилась в Эреборе и долго сидела на балкончике второго этажа, прижавшись к каменным перилам, пытаясь остудить пылающий лоб прикосновениями холодного мрамора. Черный покров ночи давно опустился на город, неся прохладу, такую приятную после жаркого дня, и умиротворяющий покой. Всем, кроме меня.