Записки неугомонной троицы

Дорогие читатели, Прошу прощение за такую задержку главы. Надеюсь, что в будущем у меня появится больше времени, которое я смогу уделять своему фанфику. Еще раз приношу свои извинения и не перестаю надеяться, что труды мои не пропадают зря. Всегда ваша, Measureless_Solitude Но вот наступила ночь. Она коротка, но мне кажется бесконечной. Стены Эребора, его каменный двор - все мертвенно-бледно и необыкновенно четко в серебристом свете этих необыкновенных звезд, огромными самоцветами повисших в необъятном пространстве неба. Оно необъятно от необыкновенной прозрачности воздуха - звезды именно висят в нем, а на земле далеко-далеко виден каждый куст, каждый камень. И мне странно глядеть на это не небо. Странно от того, что я понимаю, что оно другое. Здесь все такое: необыкновенное, чужое, необычное. Вроде бы кажется иногда, что небо везде одинаковое, звезды светят так же, и все точь в точь как и дома. Ничего подобного. С каждым прожитым днем я все чаще стал приходить к выводу, что все здесь кажется иным, несвойственным и даже противоестественным. Поднимаю глаза на небо, а звезды в нем другие. Смотрю на землю, а на ней лежит не тот снег. Говорю с людьми, но даже они здесь кажутся чужими. Или это я здесь чужой?.. Я лунатиком брожу по бесконечным коридорам, но, кажется, никогда еще не было столь обострено мое зрение, слух. Все сливается в блеск и тишину. Но вместе с тем я вижу каждую отдельную искру, слышу каждый отдельный звук. Я оглядываюсь назад, проверяю, идут ли друзья за мной. Я полностью признавал, что дело в которое мы ввязываемся может погубить всех нас, лишить семьи и головы. Но мы уже идем по этому коридору, а впереди нас ждет Бильбо, а это значит, что выбор сделан и убежать от него уже нельзя. Снова оборачиваюсь и оглядываюсь по сторонам, чтобы никто не стал свидетелем нашего ухода. Эта игра в "Кошки-Мышки" осточертела, но выхода, как и всегда, нет. Понимаю, что мои ноги подламываются от смертельной усталости. Мне очень хотелось бы узнать – какой садист придумал глупую фразу насчет раннего подъема и божьей благодати? Когда тащишься, не выспавшись, по длинному, холодному и всеми проклятому дворцу, в голову приходит совсем другая истина, проверенная на собственном опыте. Кто рано встает – тому весь день спать хочется. Вот так-то оно правильнее будет. По моим расчетам, сейчас было самое подходящее время для побега. Караул, выстроенный Торином на бойницах крепости, должен смениться только через полчаса. Половина гномов спит в своих покоях, а другая половина, как можно было догадаться, абсолютно также спит только на верхних ярусах цитадели. Ровно в полтретьего стражники сменят друг друга, а мы к этому времени уже давно покинем стены гномьего дома. Сады не радовали. Редчайшие растения, собранные со всего мира, трепетно пронесенные через горы, бережно посаженные и отлично прижившиеся. Сады – достойные богов. Не радовали. Наряды из бесценных шелков, обильно изукрашенные самоцветами. Приелись. Огромная библиотека, переполненная раритетными манускриптами, надежно оберегающая все тайны этого мира. Наскучила до смерти. Кто-то говорил, что к хорошему быстро привыкаешь. Вынужден согласиться, хорошее быстро надоедает, переставая быть чем-то необыкновенным. Если бы полгода назад мне сказали, что я буду ходить по золотому полу, купаться в деньгах и жить, окруженным бесценными драгоценными камнями , я бы рассмеялся этому человеку в лицо и посоветовал бы отличный реабилитационный центр для наркоманов. Но сейчас сумасшествие догнало реальность, превратив жизнь в один сплошной кошмар. Раньше я бы душу отдал за десять таких монет, а за один из камней сокровищницы пошел бы на край света и отдал бы богу душу лишь за возможность дотронуться до этого бесценного великолепия. Но тогда я мог бы потратить эти деньги, мог обеспечить себе и своей семье достойную их жизнь. Но вот какая дилемма: пока была семья - не было денег, а как только они появились - пропала цель их тратить. Я убежден, что человек, рожденный в моем мире, не может испытывать счастье от звона золотых монет. Не этому я радовался раньше, не это мне приносит облегчение. Что эти цветные побрякушки? Что золото? Что деньги? Может быть, я здесь богаче всех миллиардеров Земли, но что я могу купить на это? Мне не купить семью, ни дом, ни любовь, ни счастье. Не в золоте кроется истинная радость, жаль, что многие гномы не разделяют моей позиции. Я не говорю, что готов отречься от всего столь дорогого людям и уйти странствовать и проповедовать. Нет, к этому я не готов, но я могу изменить чью-то судьбу не с Библией в руках, а наперевес с мечом. Как однажды сказала Сия: "Мир держится на таких идиотах, как мы." И я согласен с ней, мир, действительно, существует благодаря таким же дуракам, которые верят в силу любви, добра и дружбы. Пока эти истины прочно живут в головах людей, у нас еще есть шанс выжить в мире полном зла, алчности и жадности. К слову о жадности. Впереди показался знакомый силуэт хоббита. Что вы мне не говорите, а его мохнатые ножки я узнаю за километр. Хоббит был одет в походной манере, к поясу пристегнут меч, а единственным, что выдавало цель нашей встречи, был сверток из темной плотной ткани. Поравнявшись с Бильбо, мы все осмотрелись, чтобы никто не стал случайным свидетелем нашего побега. -Выходим по очереди, - шепотом сказал я, - Сначала Бильбо, если все в порядке, подашь знак, и пойдет Сия, потом Нэн, а следом я. Все делаем осторожно, лишний шум и внимание нам ни к чему. -Нет, так не получится, - грустно сказала Нэн. -Что опять? - закатив глаза, поинтересовался я у сестры. -Я разбудила Кили, когда выходила из комнаты, - вздохнув, призналась подруга, - Он сидит там и ждет меня, если я сейчас не вернусь, он точно подымет шум. Простите, мне придется остаться. -Сейчас уже ничего не поделать, - вздохнула за нашими спинами Сия, - Раз уж так вышло, будешь нашим алиби. Если мы не вернемся с рассветом, и у гномов появятся вопросы, сможешь нас отмазать. Нэн кивнула и обняла нас всех на удачу, мы помахали ей рукой и по установленному порядку покинули Эребор. Я проводил удаляющуюся фигуру сестры взглядом, когда Бильбо и Сия ушли. За воротами меня уже ждали друзья, не сказав ни слова, мы рванули вниз, к лагерю врага. В небе таяло и бледнело легкое мутно-фиолетовое облако. И того же тона были и горы за пепельно-туманной долиной, за ее меланхолическим простором. Земля кружится в беззвучном кружении белых мух, их скользящих ледяных вихрей. Предрассветное низкое солнце все реже блещет на перевалах. Временами, из боковых оврагов и ущелий, из-за скал и известковых бугров, дует ветер, - порывистый и морозный, как настоящее дыхание холода. И только топот копыт раздается в гробовой тишине окрест, подле лагеря Озерников и эльфов. Темно - и странная тишина царит в лагере. Холодные сумерки неясной дымкой смягчают предутреннюю синеву глубокой долины, затушевывают эту огромную картину широкой низменности с тускло блестящими изгибами речки, с одинокими деревцами и кустарниками, что чернеют над долиной. Лагерь сереет своими скученными палатками у подошвы каменистой горы. И даль становится дымчато-лиловой и сливается с сумеречными небесами. Роскошный шатер Трандуила ничуть не походил на сооруженное наспех временное жилище, ярко выделяясь на фоне неуютных узилищ подчиненных воинов. Рядом с шатром повелителя эльфов расположился ещё один шатер размером и убранством заметно уступающий своему предшественнику, у входа в этот шатер стояли люди. Уже подходя к шатру Трандуила, я заметил отсутствие одного члена нашего и без того немногочисленного отряда. Остановившись, я огляделся, Сия стояла в паре метрах от меня напротив входа в шатер поменьше. Она виновато посмотрела на меня и сказала: -Там Бард, я должна с ним поговорить. Прости, что не пройду с вами этот путь до конца.. - Не извиняйся, ты пошла с нами, а это главное, - дружелюбно улыбнулся я, - Иди, переговоры - мужское дело. Когда закончишь, не жди нас - уходи, потому что мы тоже ждать не сможем. -Спасибо, Ник, - девушка подошла ближе и обняла меня, точно так же, как несколько минут назад обнимала меня сестра, - Я не знаю, когда мы встретимся в следующий раз, да и встретимся ли вообще, но я должна кое-что сказать. Я кивнул, давая подруге понять, что я слушаю ее. Сия наклонилась к моему уху и еле слышно шепнула: -Что бы тебе не говорили, не забывай, кто твоя настоящая семья; береги себя и Нэн, помни, я люблю вас обоих. И еще...Пообещай, что передашь этим остроухим засранцам все, что я думаю о них и их пауках в частности. -Не волнуйся, передам еще и от себя добавлю, - я потрепал Сию по голове, - Мы тоже любим тебя; постарайся вернуться живой. "Подозрительно много прощаний на сегодня", - про себя усмехнулся я, провожая девушку взглядом. Сия попрощалась с Бильбо и торопливыми шагами пошла к палатке Барда, мы с Хоббитом остались вдвоем. Вокруг была тишина, не было слышно ни единого звука. Поднял глаза – надо мной черное небо, а в нем были рассыпаны миллионы звёзд, сплетающихся в созвездия. Ветки деревьев черны, подсвечены только светом редких факелов; снег блестел в ярком свете луны. Я услышал тяжелый вздох хоббита за моей спиной. Обернувшись, я увидел, как хоббит заворожено смотрит на ночное небо. В его глазах я одновременно находил и восхищение, и грусть, и еще много смешанных чувств, на губах Бильбо застыла загадочная полуулыбка; подойдя к другу, я взял его за плечо и спросил: -Бильбо, ты идешь? -Да, разумеется, - хоббит отвел глаза от неба, - Я.. просто задумался. Между нами с Хоббитом, безусловно, осталось еще очень много недосказанности, но сейчас это было не так важно, так как впереди нас ждала не совсем приятная встреча с Лесным Королем. Как только мы подошли к караульным, стоящим у входа в шатер, нас немедленно схватили два стражника. Они ничего не спрашивали, не говорили, даже не зная, кто мы такие и зачем пришли, эти здоровяки втащили нас внутрь. Осмотреться я не успел, глаза успели выхватить среди общей обстановки лишь Трандуила и его именитого сына. Лесной Царь сидел за столом со сложенными руками и непроницаемым взглядом серебристых глаз, Леголас, скрестив руки за спиной, стоял за спиной отца. Трандуил медленно встал, и глаза его угрожающе сверкнули. -Что нужно хоббиту и человеку-предателю в моих покоях? -Мы пришли с миром, владыка Трандуил, - хоббит низко поклонился высокомерному эльфу. Я этого делать не собирался, поэтому лишь кивнул в знак приветствия, в ответ не удосужившись кивка или даже подергивания брови. Лесной царь стоял у своего стола все также прямо и непоколебимо, он небрежно махнул стражникам рукой, после чего те поспешили выйти. Леголас поравнялся со своим отцом, нагло и не скрываясь, рассматривая нас. Он изучающее оглядывал нас с такой неприязнью и чувством собственного превосходства, что мне хотелось в тот же момент убрать эту надменную ухмылочку с лица самодовольного эльфа. А вот отец Леголаса на удивление оставался серьезным, его удивление выдавало только движение бровей и слегка сощуренные глаза. -Хотим заключить выгодную для обеих сторон сделку, - в дело вступил я, отряхивая одежду, - Попросить помощи и достойно отплатить за нее. Прежде, чем владыка успел что-либо сказать, мы с хоббитом переглянулись, и он с нескрываемой гордостью достал из под полы плаща уже виданный мною раньше непримечательный сверток. Сначала Трандуил очень скептически оглядел грязную тряпицу, презрительно сжав губы в тонкую линию, но стоило хоббиту приподнять край ткани и эльф обмер прямо на месте. Все его лицо теперь выражало невероятное удивление: глаза округлились, брови приподнялись и рот замер полуоткрытым. Казалось, Трандуил перестал дышать, но уже через несколько мгновений Владыка спросил, не отрывая глаз от камня: -Откуда у вас он? -Я нашел его в царских чертогах Эребора. -То есть украл, - уточнил Трандуил, подобно змее медленно приближающийся к нам. Эмоции опять пропали с его лица, уступив место прежней непроницаемости, - Мистер Бэггинс, вам ни к чему врать, всегда было известно - возможность украсть создает вора. -Не важно как к нам попал камень, сейчас важнее попадет ли он к вам. Оставьте ваши намеки и перейдем к цели нашего прихода. -Не стоит, мне вполне ясна цель, вы хотите, чтобы я снял с вас осаду. Но мое чутье мне подсказывает, что за это вы не отдали бы Аркенстон. Королевский камень стоить большего, гораздо большего. Что вам нужно еще? -Мы хотим, чтобы армия людей и эльфов объединилась с войсками гномов из Синих гор и в качестве союзника выступила против армии Азога Осквернителя. -Мой народ достаточно пережил и вовлекать их в эту войну - верх безумия и эгоизма. Я не стану рисковать жизнями своих людей ради кучки самонадеянных и жадных гномов. Если это все, что вы хотели сказать, прошу меня больше не задерживать. -Вы же невероятно умны и не забываете регулярно напоминать всем об этом, так похвастайтесь интеллектом и просчитайте врага на шаг вперед, - замучено протянул я, - Вот что складывается на данный момент - орки сотрут гномов в порошок, даже с поддержкой из Синих гор им не выстоять против армии, возглавляемой Азогом. А почувствовав вкус победы, этих гадов будет уже не остановить. Как думаете, куда же они пойдут после захвата горы? -В Лихолесье, - Леголас успешно закончил мою мысль, опередив в этом своего отца. -Бинго! - воскликнул я и продолжил, - Есть, конечно, предположение, что орки не рискнут пойти дальше и останутся внутри горы, вполне довольные собранным добром, но ведь тогда золота вам точно не достанется. Выбор прост, либо помочь Торину, усмирив гордость, и потом забрать полагающуюся часть, либо смериться с потерей, наблюдая, как сокровища растрачивают орки. -Мы ни за что не пойдем на такой риск, - в разговор опять встрял порядком мне надоевший блондин, - Эльфы Лихолесья достаточно пережили за свою историю. Мы не можем рисковать жизнями своих воинов ради сборища жадных самодуров... -Тогда начинайте привыкать к новым соседям, - не выдержал я, - Подумай, блондинка ты опухшая, станут ли орки вечно жить с вами в мире? Думай логично, они не эльфы, не гномы и не люди - они ОРКИ. Когда-нибудь им надоест, и они опять станут грабить и воевать, а к тому времени их столько наплодится, что ни одной армии не выстоять. Они, как я понял, не вегетарианцы – травку жрать не согласятся, поэтому совсем скоро начнут новую войну. -Ты говоришь так только потому, что твоя смерть близка, - высокомерно заключил Леголас, - Лесным эльфам нечего опасаться. Мы в безопасности, и орки никогда не станут для нас настоящей угрозой. Не нужно внушать всем идею войны, только лишь потому, что она стучит в твои ворота. "Перед смертью не надышишься" - так ведь у вас говорят? -Так я и не дышать сюда пришел, - сделав шаг вперед, почти что выкрикнул я, - Но вы правы, я пришел не умолять, а заключать договор. Прошу вас об одном, подумайте хорошо, просчитайте все шаги ваших врагов и примите верное решение. Мы будем ждать еще несколько минут, а после уйдем. - Ни зa что, - с трудом выдaвил Леголас из горлa, перехваченного спазмом, - Ни зa кaкие деньги, мой отец не пойдет на это. Он Король и.. -На словах то он Король, а на деле хрен простой - моя насмешка была нагло проигнорирована, да так, что мне самому обидно стало. Лесной Король уже давно молчал и не вмешивался в наш разговор, переросший в гневный диалог между мной и принцем. Я уже и не помню, когда Трандуил перестал участвовать в беседе, но видно, сделал это давно. Он, как самый настоящий Король, сидел на своем стуле и смотрел, как перед ним разворачивается ссора. Вот что значит аристократы, ты им в лицо плюешь, а они знай себе сидят и смотрят на тебя в упор. Скучно с ними, никто ничего обидного вслед и не бросит. Так произошло и в этот раз; Трандуил лишь скривил уголки губ в усмешке. Неторопливо встaв, он плотнее зaпaхнулся в свое облачение и отошел к открытому окну, через которое в комнaту влетaл морозный ветер, попутно вносящий за собой редкие хлопья снега. В отрaжении стеклa я видел, кaк Лесной Король то ли жестом, то ли взглядом прикaзaл сыну выйти. Леголас еще немного постоял за спиной отца, недоверчиво оглядывая нас, а спустя еще несколько мгновений вышел, ничего не сказав. Зaтем Трандуил попрaвил нa голове изящную корону и вновь повернулся к нам лицом. В комнaте повисло нaпряженное молчaние. Я, склонив голову нaбок, с любопытством изучaл лицо мужчины. Видно, привык прикaзывaть - от крыльев носa к уголкaм губ пролегли влaстные морщины. В волосaх уже проглядывaет рaнняя сединa. А темно-серые, с медовым отливом глaзa нa удивление молодые. Нет-нет дa блеснет в них смешинкa, не свойственная ни возрасту, ни статусу. Где-то глубоко внутри этого меланхоличного правителя прячется, порой выходя наужу, коварный бес. И сейчас внутри Трандуила боролись две сущности, два эльфа, два характера. Один должен был думать о благосостоянии народа, о жизни эльфов и о грядущей войне; а вот другой в данный момент подталкивал разум Владыки ближе к его тайным желаниям и прихотям, к тому, чего он хотел и жаждал всем сердцем. Тишина в комнате воцарилась до неприличия напряженная. Стоять на месте казалось невыносимой пыткой. Сам воздух стал сухим и горячим, несмотря на то, что за стенами шатра кружила метель, вздымая вверх острые крупицы снега. -А ты изменился со времени нашей прошлой встречи, человек, - Задумчиво проговорил Владыка, - Не думаю, что я был бы удивлен появлением в своем шатре гнома, но волнения человека в данном случае мне неясны. Что тебе принесет мое согласие, это не твоя война. -Война не может принадлежать кому-то, она, как и любое горе, распространяется на всех и каждого, вне зависимости от их желания. Своим отказом, вы, можно сказать, подпишите для меня и моих близких смертельный приговор. Так что я сделаю все возможное и невозможное, чтобы спасти их жизни. -В вас одновременно говорит самонадеянная человеческая глупость и поистине великая мудрость. Люди, я всегда поражался этой расе - Уже не высокомерно усмехнулся Трандуил, - Вы живете так недолго, ваш максимум едва переходит границу в сто лет, что для эльфа всего лишь миг. Как вам не жалко растрачивать столь ценные для вас крупицы жизни впустую, жертвуя собой? -Боюсь, вам никогда не понять этого. Мы не боимся расставаться с жизнью, как раз потому что знаем, что живем мы мало. Сравним человеческую жизнь с тонкой свечой, горит ярко, но быстро. Вот она, пожалуй, и вся человеческая суть - мы предпочитаем сентиментальному угасанию смертельную для нас вспышку. Трандуил улыбнулся, но улыбнулся не мне или хоббиту, он улыбался сам себе. И вновь в его глазах забегали те самые огоньки, выдающие молодость его души, свежесть взгляда и неколебимость ума. Он был и останется для меня вечной загадкой. В его глазах жила улыбка, хоть он и был стариком, который мог бы пережить все цивилизации земли. Властный правитель, бравый воин и суровый палач - он все равно хранил в душе что-то, отличавшие его от остальных. Я, не стану скрывать, так и не понял, что отличало его от остальных эльфов и людей, когда-либо виденных мной. Но это что-то определенно было. Может быть, именно оно и заставило Трандуила тогда сказать: - Я согласен, - твердо ответил Король, - Мы заключим сделку. -Мы можем вам верить? -Я никогда не лгу, - с гордым видом поспешил нас заверить эльф. -Конечно не лжете, - согласился хоббит, - Но вы на редкость талантливо недоговариваете. -Если я дал клятву, то я сдержу ее, как и обещал. Бильбо подал эльфу руку, тот принял ладонь, хотя его омерзение все равно читалось на лице. Я встал напротив и стал наблюдать, становясь свидетелем решающего события в жизни многих рас. -Я, Повелитель Лесных Эльфов, Владыка Лихолесья, эльф из Дориата, Сын Орофера, Король Трандуил, клянусь снять осаду с Эребора и быть союзником гномов в грядущей битве против общего врага. -Я Бильбо Бэггинс из Бэг-Энда передаю Владыке Трануилу Аркенстон в знак уважения и закрепления мира между расами гномов, людей и эльфов. Я никогда особо не верил в мир, построенный на деньгах, но выбора у нас не было и приходилось верить в то, что было доступным. Эльф и хоббит разжали пальцы. Я поднялся со своего скромного места и протянул Трандуилу сверток темной ткани. Эльф жадно потянулся к ткани, приподнял край темной тряпки из под который тут же появилось то самое чудное свечение, вводящее всех в транс и восхищение, что затевает разум и мысли. Причудливые языки света, источаемые драгоценным камнем, переливались из одной формы в другую. Этот свет был похож на замедленное горение огня, но в то же время, тот свет был холоден, как лед. Может быть его противоречивость, его загадка, тайна и создавала ту красоту, что зачаровала на себе взгляды людей, гномов и даже мудрейших из эльфов. Идеальные, не знающие недостатков грани Аркенстона притягивали к себе, ловили в сплетенные путы и уже не выпускали назад, любоваться на камень можно было вечно, но таким временем мы не обладали. Король эльфов, заворожено приоткрыв рот, потянулся к камню. Как только его длинные пальцы оказались нескольких сантиметрах от вожделенной драгоценности, я, не без досады и чувства определенной опустошенности, передал эльфу камень. На этом мы расстались. Каждый получил свое. Я махнул хоббиту рукой и Бильбо радостно побежал к Горе. Таково было условие, мы должны были вернуться с интервалом в несколько минут. Маленькая фигурка хоббита уже казалась мне совсем незначительной, когда я решил, что и мне самому пора уходить. Но планам мои было не суждено сбыться, за спиной послышались торопливые шаги. А уже в следующую секунду я ощутил прикосновение чьих-то рук и голос, полный волнения и тревоги, раздающийся сзади меня: -Ник, - позвал меня голос, - Это ты? Я обернулся и не мог поверить в то, что видел. Тауриэль обняла меня за шею, а ветер тут же сковал нас невидимыми оковами, связывая в одно неразрывное целое. Я мог бы стоять так вечно, не думая больше ни о чем. Я мог бы подарить ей счастье и пообещать, что скоро вернусь, и мы снова будем вместе. Я мог бы обмануть ее, если бы не любил. Я обреченно вздохнул и, отстранившись от Тауриэль, в последний раз взял ее руки. Мы стояли неподвижно примерно с минуту, стояли и смотрели друг на друга. Она - невероятно красивая, сказочная, волшебная, и я - обычный, потрепанный, хмурый. Наверное, было очень комично смотреть на нас со стороны; высокая эльфийка и что-то среднее между высоким гномом и низким человеком. Но ведь когда любишь кого-то это не важно? Неважно богатый ты или бедный, красивый или уродливый, низкий или высокий. Не важно сколько в тебе недостатков и достоинств. Это все не имеет значения. Любят не за что-то, любят просто так, несмотря ни на что. -Мы еще встретимся? - с надеждой спросила Тауриэль. -Конечно встретимся, - уверенно ответил я, - Мы все начнем сначала, когда этот кошмар закончится. Поверь, я бы ни за что на свете не оставил тебя, но времени не остается, до восхода солнца мне во что бы то ни стало нужно вернуться в Эребор. Прости, я должен. Стоя рядом с ней, я ощущал, как сам становлюсь частью этой сказки. Сказка рождалась в моей душе каждый раз, когда я смотрел на нее. Я, может быть впервые в жизни, так искренне улыбался, так боролся за жизнь, так любил. Но не бывает все в жизни хорошо и идеально, поэтому тень грусти нависла надо мной. И эта тень увеличивалась с каждым днем. Мне казалось, что скоро это счастье должно разрушиться. Что-то определенно пойдет не так. Но я не знал что. И от этого все становилось сложнее и путанее. Я вдруг понял, что должен сказать что-то важное. Что сможет показать девушке, как сильно я ею дорожу. Чтобы она поняла, кем она для меня стала. Слов в голове было много, а времени было на порядок меньше. Я все еще держал ее руки в своих ладонях, а она смотрела на меня, то ли с грустью, то ли с нежностью, не спеша уходить. Я выдохнул и подошел к эльфийке ближе, так, чтобы меня могла услышать только она. -Тауриэль, я ведь раньше и не знал, что такое любить по-настоящему, пока не встретил тебя. Знаю, звучит наивно, но ты стала моим счастьем - настоящим, долгожданным и выстраданным. И я готов бороться за наше счастье, чего бы мне это не стоило. Девушка не ответила, она смотрела на меня и крепко сжимала ладони. И я был ужасно благодарен ей за это молчание. Нам просто не нужны были слова, потому что все самое важное в этом мире не произносят, а чувствуют. В этот момент мы почувствовали то, что должны были; а молчание только скрепило это ощущение, навсегда оставив след от этой встречи внутри нас. Скажи Тауриэль хоть пару слов, попроси она меня остаться, и я бы сделал это. Но она молчала, продолжала молчать. Она знала, как для меня важно защитить друзей, и поэтому отпускала. Я выдохнул облако пара и, в последний раз посмотрев на нее, развернулся и, уже не оборачиваясь, пошел к воротам Эребора. Я старался идти как можно быстрее. Проходил через ряды выстроенных военных палаток, обходил солдат, выходивших из своих пристанищ, я шел вперед гонимый единственной мыслью: "Лишь бы успеть". Я просчитал все до мельчайших подробностей. К тому моменту, когда я войду в Эребор, Бильбо, Нэн и Сия уже будут там. Бильбо по своему обыкновению пойдет спать, Сия уйдет к Фили, а Нэн, что значительно облегчает мне задачу, осталась под присмотром Кили. Так, все трое, не догадаются о том, что я задумал. Пожелаю хоббиту спокойной ночи, до утра отосплюсь, а на утренней повестке заявлю всем и каждому, что я и только я вынес из Эребора камень. Под взглядом Торина троица не решится протестовать, а я возьму вину на себя и, надеюсь, живым уйду из этого проклятого места. Нэнси и Сия должны понять, что все это я делаю ради них. А даже если и не поймут, я буду спокоен, зная, что оставляю их в безопасности. За своими мыслями я не заметил, как преодолел расстояние между лагерем и крепостью. Оглядевшись, я осторожно прошел в щель, оставленную между створками ворот. Уже по наитию найдя нужную мне дверь, я аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, прошел в комнату. Положив меч на заранее приготовленные к завтрашнему "отступлению" вещи, я лег на свою кровать и погрузился размышления. Времени до утра почти не осталось, а с восходом солнца приближался час моего изгнания. Я много думал о том, к чему приведет мое решение, по сто раз прогонял в голове все возможные варианты и способы избегнуть той тяжелой участи, что определенно выберет для меня Торин. В отличии от Тауриэль, я всем сердцем верю в невозможность изменить ход истории, не смотря на то, что сам этим и занимаясь. Можно долго играть с судьбой в кошки-мышки, почти бесконечно придумывая обходные маневры и новые ходы. Но в итоге она всё равно наверстает упущенное, по полной программе отыгравшись на увиливающем от неё беглеце. Можете мне не верить, но я чётко вижу свою судьбу, пока ещё не полностью осознав, стоит ли мне печалиться, впадая в тоску от тяжести уготованной доли. Неизбежное грядёт само по себе, а потому - все мы рано или поздно уйдём в небытие, растворимся в вечности, сгнием в сырой земле. И возможно, нам следует задуматься лишь о том, какие деяния совершит каждый из нас, чтобы навечно запечатлеться в человеческой памяти. И если уж ему суждено сгореть в полете и погибнуть как падающая звезда, кратковременно вспыхнувшая во мраке вселенной, то пусть тепло нашей души не потухнет бесследно, а станет жертвенным источником для рождения новых, ослепительно ярких созвездий. "А может быть Сия была и права, от предназначенного не уйдёшь, как ни старайся", - мысленно посмеялся я, сворачиваясь в комок под тяжёлым одеялом и засыпая. Оставалось надеяться на то, что его Величество удовлетворится моим изгнанием, и не будет искать кого-либо виноватого в случившемся, кроме меня самого. Переживания могли длиться бесконечно, хищной змеей овладевая разумом и истощая рассудок, но я отрекся от них, смотря в предрассветное небо и среди звезд ища самую яркую. Я вспомнил о ней, моей яркой и невозможной звезде, что ждала меня за каменными стенами Эребора. -Судьба не подвластна даже тебе, моя сумасшедшая эльфийка. Мы, безусловно, увидимся ещё раз, - умиротворённо пробурчал я, закрывая глаза, - перед смертью. И лишь одну существенную деталь я намеренно скрыл от самого себя, избегая уточнения - перед чьей же именно смертью суждено случится нашей новой встрече?