Наследие Эдема (The Inheritance of Eden)

Харпер превзошёл сам себя. Когда Кроули еще только разговаривал с владельцем кафе по телефону, он попросил лучший торт, который тот мог испечь за короткое время, и Харпер его не разочаровал. По просьбе Кроули, это был кремовый торт из трёх коржей с щедрыми прослойками густых сливок. Харпер заверил его, что там был ещё дополнительный слой малинового сливочного сыра в середине, и все это было покрыто глазурью из густого крема. Волны из сливок образовывали круг наверху вместе с художественно разбрызганным малиновым соусом и несколькими настоящими ягодами малины, которые выглядели удивительно свежими, учитывая, что для них был ещё не сезон. – Он выглядит потрясающе, – искренне сказал Кроули, едва сдерживая то, что могло быть слезами благодарности. У него все еще горело лицо от облегчения и восторга из-за событий этого утра, и, хотя он начал дрожать, как только вновь коснулся земли, ему удалось справиться с собой во время короткой прогулки через деревню. – Тебе понадобится коробка? – спросил Харпер, показывая ему сложенный лист белого картона. – Да, было бы здорово, – сказал Кроули, все еще любуясь тортом. Он и впрямь был прекрасен: Азирафель будет в восторге. Кроули перевел взгляд на Харпера, который начал складывать коробку. Хотя Кроули не видел его с тех пор как уехал в свой шестимесячный тур по миру – который, скорее, был неудачной попыткой стряхнуть с себя скорбь из-за смерти Азирафеля – ему до странности захотелось обнять владельца кафе. – Тебе его... далеко нести? – спросил Харпер непринужденно, с ноткой осторожности в голосе. Он, должно быть, не знал какие выводы делать из появления запыхавшегося Кроули, и его тон говорил о том, что он изо всех сил старается не давить на него. – О, можно и так выразиться, – загадочно сказал Кроули, положив локти на прилавок, и улыбнулся глупейшей улыбкой, мысленно возвращаясь к Азирафелю. Его мысли сами собой обращались к бывшему ангелу в течение уже многих месяцев, если не лет, но сейчас он впервые чувствовал при этом не давящую пустоту, а что-то совсем иное. – Ты говорил, что это для друга?.. – спросил Харпер нарочито будничным тоном, загибая стороны коробки наверх. – Так и есть. «Ты мой... мой друг, Зира. Ты, чёрт возьми, мой лучший друг во всем этом глупом, проклятом, удивительном мире...» – Это кто-то, кого ты встретил за границей? – деликатно спросил Харпер, закончив собирать коробку, и принялся укладывать в неё торт. Кроули открыл рот, чтобы сказать правду – что Азирафель на самом деле не умер – но вовремя остановил себя. Что именно он собирался сказать? «Помнишь А. Зирафеля? Вы с ним вместе упарывались по книгам, но потом он медленно потерял память и умер, а я скорбел по нему почти целый год? Так вот, он не умер! В смысле, умер, но он всего лишь на Небесах, разве это не совершенно чудесно? Я только что навестил его там! И, о, да, я могу это делать, потому что я теперь ангел – ты знал, что раньше я был демоном? Но теперь я ангел, а значит, могу летать на Небеса, когда захочу. Кстати, именно туда я и направляюсь прямо сейчас с этим изумительным тортом...» – Мы давно знаем друг друга, – определился Кроули. Ему хотелось сказать Харперу правду: он ведь тоже был другом Азирафеля, в конце концов, но Кроули подумал, что такое объяснение потребует немало времени, а он обещал Азирафелю, что вернётся через десять минут. – У тебя, похоже... все хорошо, – заметил Харпер неопределенно, закрывая коробку бумажной крышкой. – Произошло кое-что... кое-что поистине потрясающее, – сказал Кроули. – Ты бы мне не поверил, если бы я тебе рассказал. Я расскажу обо всем позже, но сейчас мне правда очень нужно спешить. Харпер закончил упаковывать торт и помедлил, положив одну ладонь поверх коробки. Он посмотрел на Кроули прямо, вглядываясь ему в лицо. – Ты уверен, что все нормально? – Ага, – заверил его Кроули, начиная вытаскивать коробку из рук Харпера. Тот все ещё казался обеспокоенным, поэтому Кроули добавил: – Правда. Все отлично. Лучше, чем отлично, вообще-то. Фантастически. Это, видимо, ничуть не успокоило Харпера, но Кроули действительно нужно было идти. Он все же пообещал Азирафелю вернуться через десять минут, и он не собирался нарушать это обещание. Если уж на то пошло, он не понимал, как вообще убедил себя оставить Азирафеля. Ему не терпелось вернуться как можно скорее, хотелось снова упиваться ощущением того, что его друг с ним. – Ну, ладно тогда, – с сомнением сказал Харпер, и Кроули удалось высвободить упакованный торт из его цепких рук. – Спасибо, что так быстро справился, – сказал Кроули, прижав коробку к груди и искренне улыбнувшись владельцу кафе. Харпер нахмурился в ответ. – Я очень это ценю. – Мне было не трудно, – начал Харпер, но Кроули уже повернулся, раскрывая за собой незримые крылья.

~~***~~

На этот раз Кроули позволил себе полюбоваться восхитительной красотой Небес. В целом, они просто были очень яркими. Видимого солнца там не было, и вместо этого само небо, казалось, излучало свет, мерцавший на серебряных листьях деревьев и заставлявший совершенную изумрудно-зелёную траву почти светиться теплом. Дорожки, вымощенные белым кирпичом, пересекали пологие склоны холмов, извивались в долинах и следовали вдоль ровных рядов деревьев. Зданий было немного, но те, что миновал Кроули, казалось, были построены по одному из двух принципов: или неукрашенные простые конструкции, сделанные из того же белого кирпича, которым были вымощены дороги, или постройки безнадежно экстравагантного барочного стиля. Небеса, как и Ад, махнули рукой на охрану границ давным-давно. Границ было просто слишком много, чтобы их было возможно охранять, а организованных попыток пробраться в чужие владения не случалось уже много тысячелетий, так что выставлять стражу не было особого смысла. Вместо этого отдельные важные места внутри каждого царства хорошо охранялись, и патрули обходили менее посещаемые территории. Поэтому, когда Кроули прибыл на Небеса, он просто сразу вошёл. Он крепко держал коробку с тортом, быстро шагая в том направлении, где в последний раз видел Азирафеля. В свой первый визит он пролетел большую часть пути, и, хотя он помнил мало конкретных деталей, кроме бешеного стука своего сердца, он был уверен, что снова сможет найти дорогу. Кроули направился туда, где, как он был уверен, находился Азирафель, и пошёл по дороге из белого кирпича, стараясь не слишком явно ощущать себя Дороти, идущей на встречу с Волшебником. Он был так поглощён тем, чтобы правильно выбирать дорогу, что прошло несколько минут, прежде он осознал, что его преследуют. Кроули бросил быстрый взгляд через плечо, поверх своих сложенных крыльев на полдюжины ангелов, которые, похоже, шли за ним следом. Они были не меньше, чем в двадцати метрах от него, но они явно за ним следили. Кроули ускорил шаг. Дорога, по которой он шёл, сливалась с более широкой, такой же белой аллеей, и у Кроули упало сердце, когда он увидел, что на развилке стояло несколько ангелов. Они, видимо, были поглощены разговором, но, по крайней мере, у двоих из них были мечи. Кроули крепче прижал к себе торт и слегка развернул крылья, надеясь, что их цвет обеспечит ему необходимый пропуск. Он опустил голову и продолжал идти, немного свернув с дороги, шурша туфлями по идеальной траве. Он вспомнил похожее время на Небесах, когда он прятал свои проклятые чёрные крылья под крыльями Азирафеля и, не отрываясь, смотрел в землю, проходя по тем же белым дорогам. Воспоминания были яркими – слишком яркими – и Кроули подавил нараставшую панику. Адам вылечил его крылья лишь немногим ранее тем же утром, но он все ещё чувствовал те места, где перья были вырваны и где в ведущие края были вбиты колья, насильно раздвигавшие кости. Зачем он вообще оставил Азирафеля? Что бы там ни говорил Адам, Кроули был не уверен, что ему здесь обрадуются, и он знал, что разгуливая вот так, он, вероятно, только привлекает к себе нежелательное внимание. Кроули, не поднимая головы, поспешил пройти мимо ангелов на развилке так быстро, как только осмелился. К своему ужасу, он услышал, что их разговор стих, когда он проходил мимо, и понял, что они его заметили. Кроули прилежно не отрывал взгляда от травы и зашагал быстрее. Он услышал, что они шепотом обменялись несколькими словами, и порядком занервничал, когда, бросив быстрый взгляд за спину, увидел, что они присоединились к другим ангелам, преследовавшим его. Группа ангелов, шедших за Кроули, росла, по мере того как он продолжал свой путь, пока он, наконец, не начал слышать их тихие голоса, долетавшие до него. Несколько ангелов осмелились отколоться от основной группы и подойти к нему ближе, но они пока не пытались остановить его, и Кроули не мог заставить свои ноги шевелиться быстрее и при этом не перейти на бег. К счастью, скоро Кроули заметил барочные трехарочные врата, которые он искал. Он смутно помнил, как проходил через них ранее, но в тот раз внутренняя серебряная дверь с решеткой была просто распахнута, когда он приблизился. Однако теперь эта дверь была очень даже заперта, а в руках двух ангелов, стоящих перед ней, были мечи. – Стой! – громко сказал один из стражей, когда Кроули приблизился, направив кончик своего меча на бывшего демона. Кроули почувствовал, как его шаг замедлился, и изо всех сил попытался сохранять спокойствие. Его руки крепче сжали коробку с тортом, и он решил, что лучшей тактикой для него сейчас будет решительность. – Пропустите меня, – сказал Кроули, продолжая идти вперёд так, будто был не намерен останавливаться: в некотором смысле, он не знал наверняка, что случится, если толпа ангелов позади, его догонит. – У тебя нет права здесь находиться, – сказала другая стражница, слегка расправляя свои крылья. – Мы не можем тебя пропустить. Кроули хотел пойти дальше: серебряные ворота были маняще близки, но мечи ангелов казались острыми и не дрожали в их руках, поэтому он неохотно остановился, чуть-чуть не дойдя до цели. – Вы пропустили меня в первый раз, – сказал он самым разумным и уверенным тоном. Первый стражник немного смущенно прокашлялся, и Кроули отрешенно понял, что ему стыдно. – Это была ошибка, – сказал страж, поудобнее перехватив меч. – Этого больше не повторится. Кроули переводил взгляд с одного стражника на другого, пытаясь решить, как лучше продолжать, пальцами крепко вцепившись в коробку с тортом. Толпа, которая следовала за ним, догнала его и остановилась в нескольких шагах позади, перешёптываясь между собой. – Вы все должны уйти, – громко сказал стражник, обращаясь и к Кроули, и к толпе позади него. – Вам здесь нечего делать. Толпа недовольно загудела, и Кроули почувствовал, как его перья покалывает от волнения. Он не знал, чего хочет толпа, не знал, как пройти в ворота, и он был в абсолютном меньшинстве и окружён. Кроули не нужно было смотреть на часы, чтобы знать, что прошло уже больше десяти минут. – Вы меня пропустите, – сказал Кроули стражникам, пытаясь добавить в голос как можно больше весомости. Он выпрямился в полный рост, отчаянно пытаясь спрятать свой страх и панику за внешней уверенностью. – Нет, не пропустим, – сказала вторая стражница, и, когда Кроули все равно шагнул вперёд, она загородила ему дорогу. За ее плечами Кроули видел серебряные ворота, а за ними – бурлящее море красок и света. Он знал, что Азирафель где-то там, спрятан от глаз на своих персональных небесах, и от мысли о том, что, возможно, ближе к нему он никогда уже не сможет оказаться, по спине Кроули пробежали мурашки. – Пропустите его! – раздался громкий голос позади Кроули, и он удивленно застыл. Толпа шепталась у него за спиной, и он увидел, что первый стражник посмотрел на что-то позади Кроули. Кроули бросил взгляд через плечо, когда от толпы кто-то отделился. Ангел, которую вытолкнули вперёд, вдруг сильно занервничала и слегка смущенно глянула назад на товарищей. Она взволнованно оправила одежду и, видимо, поняла, что ангелы позади нее ожидают, что она ещё что-то скажет. Она бросила беспокойный взгляд на Кроули, и он догадался, что она была Престолом, если дресс-код на Небесах не изменился с тех пор, как он Пал. – Ну, – сказала она тихим, охрипшим голосом. – Наш Отец Простил его, разве нет? Толпа зашевелилась, и кто-то прошипел, чтобы ангел говорила громче. Престол откашлялась, снова нервно глянула на Кроули и повысила голос: – Отец решил вернуть его к божественности, и потому мы должны принять его. Толпа неловко зашевелилась, а Кроули изумленно захлопал глазами на ангела. – Он предатель! – крикнул кто-то, и толпа заволновалась. – Кого он предал? – спросила Престол, шагнув обратно к ним, и убежденность в ее голосе пересилила волнение. – Предавший Падших не предатель для нас. Толпа недовольно заворчала, но никто не выступил с возражениями. Престол снова посмотрела на Кроули, а затем пересекла образовавшееся пустое пространство, чтобы обратиться к другой части собравшихся. – Наш Отец рассказывал нам притчи о заблудшей овце и блудном сыне. И вот же заблудшая овца, наконец возвращённая в стадо, вот блудный сын. И вы будете стоять здесь и открыто противиться желаниям нашего Отца? Толпа громко загудела, и несколько ангелов заговорили одновременно, возвышая голос, чтобы их услышали. Кроули воспользовался возможностью, чтобы подобраться поближе к воротам. – Ясное дело, это уловка! – один из голосов, наконец, прорвался, и светловолосый ангел выступил перед толпой. Он был очень зол, и Кроули узнал в нем одного из ангелов, последовавших за ним на развилке. – Наш Отец никогда прежде не отказывался от Своих суждений, – продолжал светловолосый ангел, показывая пальцем на Кроули. – Этот выродок такая же овца, как волк в овечьей шкуре. Толпа, к ужасу Кроули, согласно загудела. Престол подошла к своему оппоненту, воздев руки почти умоляющим жестом. – Или, быть может, наш Отец послал нам в качестве знака чудо, и нам бы не мешало ему внять. Толпа снова загудела, и Кроули с удивлением осознал, что они ещё не определились на его счёт. Но, хотя в его интересах, возможно, было задержаться и убедить их, что он безобиден, он с болью чувствовал, как утекают секунды, и понимал, что уже нарушил обещание. Он снова повернулся к стражникам. – Вам правда лучше меня пропустить, – сказал Кроули вполголоса, подбираясь ближе. – Стой, где стоишь, – резко сказала стражница, угрожающе направив кончик меча в его сторону. Кроули нервно посмотрел на него: теперь он был на расстоянии удобном для удара, но этот меч отличался от старого меча Азирафеля, так что Кроули полагал, что он хотя бы не сможет в любой момент загореться. – Послушайте, – сказал Кроули, вздохнув и сменив тактику в пользу честности. – Я правда никому не хочу доставлять неприятностей, ясно? Я просто... я хочу навестить своего друга. Стражник фыркнул, но его напарница, нахмурившись, посмотрела на Кроули, все ещё не опуская меча. – Что в коробке? – спросила она, бросив на неё взгляд. Кроули нервно обхватил коробку покрепче. – Торт, – честно сказал он. – Ну, конечно, – хмыкнул стражник-мужчина. Позади него раздались новые голоса, и Кроули почувствовал, как малая толика контроля над ситуацией, которого он добился, быстро испарилась. Толпа быстро превратилась в свору, его шансы выбраться живым были не очень велики. Кроули взглянул на часы и с ужасом увидел, что прошло уже больше двадцати минут с тех пор, как он оставил Азирафеля. Он уже нарушил так много обещаний, данных Азирафелю, а теперь не сдержал первое, которое дал после того, как узнал, что он не погиб окончательно. Кроули почувствовал, как в нем зашевелилась злость: злость на свои собственные ошибки, которую он перенёс на препятствие на своём пути. – Что ж, я не сдвинусь с места, пока вы меня не пропустите, – упрямо сказал он. – Тогда тебе долго придётся стоять, – сказал стражник чуть более мрачным тоном и крепче сжал меч. Кроули почувствовал, что его терпение иссякает: его аура ярко горела от раздражения. – Слушайте, или вы отойдёте, или я заставлю вас отойти. – Угрожать нам – неразумно, – резко сказала стражница, и кончик ее меча подобрался ближе. Кроули переложил коробку так, чтобы держать ее только одной рукой. Оружие бы не помешало, но он однажды был готов биться с Люцифером, имея всего лишь монтировку, так что он полагал, что сможет сразиться с этими двумя и безоружным. К счастью для самолюбия Кроули, в этот момент прямо над головой вспыхнул невероятно яркий свет. Кроули инстинктивно пригнулся, когда по нему прокатилась волна божественной силы. Его сердце сжалось от ужаса, но сила лишь прошла мимо, не навредив ему. Только спустя мгновение ужаса он вспомнил, что теперь его нельзя случайно поразить, что иногда случалось, когда демон оказывался слишком близко к сильному ангелу. Вихрь белых перьев показался посреди угасающего сияния, и Кроули торопливо выпрямился, когда женщина с медной кожей приземлилась в центре собрания. Толпа позади Кроули, которая разбилась на несколько мелких групп, мгновенно замолкла, рассеялась ещё больше, и ее члены тут же принялись разглядывать что-то интересное в траве. – Ну и что здесь происходит? – спросила вновь прибывшая. Ослепительный свет быстро таял, но остаточный эффект от чистой силы все ещё висел в воздухе, острый и необычайно яркий. Ангел резко развернулась, оглядывая собравшихся, и Кроули с нахлынувшим ужасом увидел, что у неё были две пары сверкающих белых крыльев – она была архангелом. Ему точно конец. Кроули ломал голову, копаясь в своих воспоминаниях об архангелах, которых он знал до Падения, пытаясь припомнить какие-нибудь подробности, которые все-таки могли бы спасти ему жизнь. Кроули полагал, что он сразу узнал бы Михаила, Гавриила или Рафаила, а также Иеремиила, под руководством которого он очень недолго работал до своего Падения, но из оставшихся троих... – Азраил, ваша светлость, здесь де... некогда Падший ангел, – аккуратно сообщила стражница, указывая на Кроули и убирая меч в ножны. Ее напарник, казалось, просто испытывал облегчение от того, что теперь, когда здесь была его начальница, этим делом будет заниматься кто-то другой. Глаза Азраил нашли Кроули и будто бы за секунду постигли все его существование, сведя его до цифры в математической задачке. Она задумчиво поджала губы. Кроули, всё больше чувствуя, что каждый вдох может стать для него последним, быстро отвёл глаза и уставился в землю, на случай, если это поможет. «Я вообще не должен был его оставлять», – в отчаянии думал Кроули, чувствуя, как глаза начинает щипать. – «Черт бы побрал этот торт, я не должен был никогда покидать Азирафеля. Он никогда не узнает, что случилось, что я пытался вернуться...» Азраил обратилась к толпе ангелов, все ещё стоявших за ними напротив ворот. – Я полагаю, у вас у всех есть обязанности, которые следовало бы исполнять, – резко сказала она, и толпа быстро начала рассеиваться. Кроули прилежно не отрывал взгляда от земли, его пальцы начинали ныть от того, как крепко он держал коробку. Когда стало ясно, что никто из ангелов не будет маячить рядом и устраивать беспорядки, Азраил снова повернулась к Кроули и паре стражников. – Стало быть, ты Кроули, – это было утверждение, но Кроули почувствовал себя обязанным ответить, отчасти потому что уступчивость, возможно, была единственным, что могло сохранить ему жизнь. – Да, – он сглотнул и быстро добавил, – мэм. Азраил долгое время ничего не говорила, и, когда Кроули, сердце которого все ещё бешено колотилось в груди, рискнул поднять взгляд, он увидел, что она изучает его. Он неуверенно переступил с ноги на ногу и бросил взгляд на стражников, поскольку им, вероятно, лучше, чем ему, была знакома манера архангела, но они, казалось, были так же озадачены. – Зачем ты здесь? – спустя мгновение спросила Азраил. Кроули не отрывал глаз от коробки, которую держал в руках. – Я... э-э, это может прозвучать странно, но я здесь, чтобы навестить... э-э, моего близкого друга. Мэм. – Азирафеля, – ее голос ничего не выдал. Кроули почувствовал, как его крылья прижались ближе к спине, но он заставил себя говорить увереннее: – Да. Он сглотнул. Последовала ещё одна короткая пауза, и Кроули рискнул бросить взгляд на Азраил. К его удивлению, она смотрела на него почти с одобрением. Потом она перевела взгляд на стражей, и это выражение исчезло. – Вы должны его пропустить, – распорядилась она. – Я предупрежу других. Он может приходить и уходить, когда пожелает. Вы поняли? Кроули удивленно захлопал на неё глазами, чувствуя, что снова начинает дышать. – Да, ваша светлость, – хором ответили стражники, ничем не выдав своего мнения по поводу полученного приказа. Они отошли к серебряным воротам. – Спасибо, – пробормотал Кроули в сторону Азраил, когда стражники уже не могли его слышать. Он едва верил в свою необычайную удачу. – Моя работа – следить, чтобы души почивших были счастливы, – с удивительной добротой в голосе сказала ему Азраил. – И с Азирафелем в этом отношении было очень трудно. Кроули бросил на неё резкий взгляд, но ее лицо было непроницаемо. – Я надеюсь, ты не усугубишь эту проблему, – спокойно продолжала она. – Иначе мое великодушие может иссякнуть. Кроули потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что она ему угрожает. – Нет-нет, – заикаясь, пробормотал он, быстро меняя мнение об архангеле с «на-удивление-разумная» вновь на «вести-себя-очень-осторожно». – Хорошо, – Азраил коротко кивнула ему и повернулась, слегка согнув свои четыре крыла и готовясь взлететь. – Не разочаруй меня. Послышался тихий скрип металла о металл, и Кроули, повернувшись, увидел, что стражники открыли для него серебряные ворота. Все мысли об Азраил покинули Кроули, когда его взгляд устремился к морю небес, на пути к которому больше не было преград. Он поудобнее перехватил коробку с тортом и поспешил вперёд, пока стражники не передумали. – Видите, не так уж это и трудно, да? – проходя мимо, спросил он, возможно, чуть более насмешливо, чем следовало бы. Ни один из стражников не ответил, хотя они все же закрыли за ним ворота. Кроули пошёл дальше, выйдя из-под кованого свода изысканной центральной арки ворот на гладкую белую платформу. Она обрывалась через несколько метров, переходя лишь в странные клубящиеся формы цвета и света, которые, как Кроули знал, были индивидуальными небесами, каждое из которых заключало в себе душу праведного человека и подстраивалось под особенности ее воображения. Кроули подошёл прямо к передней части платформы, развернул крылья и оттолкнулся от края, не сбавляя шага. К своей большой печали, он не помнил точно, в какой стороне находились небеса Азирафеля, но к счастью, воздух здесь был наполнен аурами. Их были, наверное, сотни тысяч, если не миллионы – душ, наполнявших это пространство, и у каждой была своя неповторимая аура, но Кроули знал точно, до мельчайших подробностей, какую ауру он ищет. Ему потребовалась всего пара минут, чтобы сосредоточиться на особенностях ауры, и он почувствовал, как под ложечкой что-то странно дрогнуло, когда он напал на след. Человеческая аура Азирафеля на Земле была неразличима, но здесь она была такой же сильной, как когда он был ангелом – хотя и без той примеси звёздной пыли, которую Кроули привык ассоциировать с божественным. Кроули не осознавал, как он привык к ауре Азирафеля, пока она не исчезла, но даже сейчас, без примеси божественной звёздной пыли, ему не казалось, что она стала хоть на толику менее истинно Азирафелевской. Когда он приблизился к своей цели, складывая крылья и стараясь держать коробку с тортом как можно ровнее, Кроули мимоходом задумался, был ли теперь оттенок звёздной пыли в его собственной ауре. Окружающий Кроули пейзаж на мгновение затуманился, крылья в последнюю секунду скорректировали курс, а потом его ноги коснулись асфальта. Он помедлил немного, чтобы оглядеться – он вновь приземлился перед книжным магазином Азирафеля в Сохо – а затем направился к двери, обогнув по пути Бентли. Кроули на долю секунды задержался у двери, размышляя, надо ли ему постучать, как в прошлый раз, но потом просто толкнул дверь и вошёл внутрь. Он сделал вдох, чтобы позвать Азирафеля, но прежде чем он успел заговорить, восхитительно знакомый голос перебил его: – И сколько, по-твоему, времени прошло? Глаза Кроули, все ещё привыкающие с слабому освещению, нашли Азирафеля, и он не сдержал улыбку облегчения, появившуюся на лице. Азирафель выглядел буквально точно так же, как когда Кроули покинул его всего несколько минут назад, но Кроули почему-то казалось, будто он снова видел его впервые. Азирафель просто выглядел как чертовски знакомо, когда шёл через магазин к нему и на его лице тревога мешалась с облегчением, несмотря на резкие слова. Все приметы возраста и тревог последних лет были стёрты с его лица, так что он почти светился жизнью и здоровьем, и, несмотря на иронию ситуации, Кроули подумал, что никогда не устанет смотреть на него. Кроули шагнул вперёд и опустил коробку на угол стола в книжном магазине. Он открыл рот, чтобы извиниться за опоздание, но Азирафель снова оборвал его, заключив Кроули в объятия и прижав к себе. Кроули тут же ответил, обвив Азирафеля руками и стараясь не слишком заметно утыкаться носом в плечо своего друга. Боже, было так хорошо по-настоящему взаимодействовать с Азирафелем вот так, делать что-то и смотреть, как Азирафель реагирует, и знать, что он был так же реален для Азирафеля, как Азирафель – для него. И Азирафель был настоящим и живым, и был настолько собой, чего Кроули мучительно не хватало в его последние месяцы. Кроули все ещё чувствовал тяжесть своего горя и не мог отделаться от того, что он так долго жил без надежды. И потом, вот только что Азраил могла решить поразить его или же просто отказаться впустить его, и тогда Азирафель все ещё был бы здесь один, ждал, пока он вернётся... – Тридцать одна минута, Кроули, – хрипло проговорил Азирафель ему на ухо. – Тридцать одна минута. – Мне очень жаль, – сказал Кроули, прижимая Азирафеля крепче и стараясь не думать о том, что могло случиться, если бы Азраил не появилась вовремя. – Пробки были райские. Азирафель даже рассмеялся, услышав это, и Кроули почувствовал, как что-то внутри него расцвело в ответ. Кроули улыбнулся и заставил себя отпустить Азирафеля, держа бывшего ангела на расстоянии вытянутой руки. – Меня задержали у ворот, – объяснил он. – Они не хотели меня пускать, но потом Азраил – архангел – явилась и велела им сделать это. Азирафель удивленно моргнул, глядя на него. – Там была Азраил? Кроули кивнул, все ещё чувствуя себя очень неуютно из-за всего этого дела, но пока что не желая волновать Азирафеля подробностями. Он и так выглядел слишком измотанным. – Я попозже тебе все об этом расскажу, – пообещал он. – А пока что: Харпер испёк для нас потрясающий торт. Азирафель немного обеспокоенно улыбнулся ему, но позволил Кроули себя отвлечь. Кроули снова взял коробку с тортом, и они переместились в заднюю часть магазина, где была дверь, которая вела в идеальную копию их коттеджа в Мидфартинге. Кроули поставил коробку на обеденный стол – который находился в гостиной, потому что кухня была слишком маленькой для чего-либо, кроме готовки – и стал его распаковывать, пока Азирафель ходил за тарелками, ножом и парой вилок. – Харпер очень хорошо постарался, – заметил Кроули, освобождая торт из его картонной тюрьмы. – Он говорит, что там есть малиновая начинка, к тому же. Азирафель вернулся из кухни мгновение спустя, и Кроули показалось, что его лицо засияло, когда он увидел торт. – О, он выглядит изумительно. Это кремовый торт? – Конечно, – сказал Кроули, забирая тарелки и нож у Азирафеля. Кремовые торты Азирафель любил больше всего, так что, естественно, Кроули не мог попросить Харпера ни о чем другом. Он начал резать торт и бухнул исключительно большой кусок на тарелку Азирафеля. Он подвинул ее к бывшему ангелу, который опустился на свой стул. Кроули отрезал себе кусок намного меньше, потому что его желудок все ещё сжимался от недавно пережитых событий, и он не думал, что сможет съесть много. Азирафель же, с другой стороны, обожал кремовый торт. Единственный раз, когда Кроули видел, чтобы он от него отказался, был во время их самого последнего похода в Ритц, когда они вдвоём выбрались из безопасного укрытия Мидфартинга, чтобы совершить свою последнюю поездку по излюбленным местечкам Лондона. Когда Азирафель умирал медленно, по чуть-чуть каждый день, в течение многих лет. Воспоминания все ещё были яркими и болезненными, и Кроули на мгновение просто застыл с ножом в руке, зависшим над куском торта, который он для себя отрезал, не в силах примириться с остротой переживаний. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что Азирафель обеспокоенно смотрит на него, не донеся вилку до своего собственного куска. Кроули прогнал наваждение и сел, прислонив нож к оставшемуся торту. Он сделал глубокий вдох и уставился на кусок торта перед собой. Азирафель больше не умирает, говорил он себе. Он здесь, в безопасности. Все хорошо. Кроули отломил вилкой уголок своего куска. Он поднёс его ко рту, но потом взглянул на Азирафеля и застыл. Бывший ангел сидел совершенно неподвижно, закрыв глаза и прижав ко рту тыльную сторону ладони. Он все ещё держал вилку и, очевидно, только что откусил кусочек торта. – А... Азирафель? – начал заикаться Кроули, его пронзила тревога, и он торопливо опустил свою вилку. С тортом было что-то не так? Азирафель проглотил и, открыв глаза, положил вилку обратно на тарелку, оставляя кусок нетронутым. Под ложечкой у Кроули крайне неприятно засосало, и все остатки аппетита мгновенно испарились. – Что-то... что-то не так? – спросил Кроули. Азирафель молча покачал головой, и только через секунду Кроули понял, что он был готов заплакать. В тревоге Кроули опустил глаза на свой собственный кусок торта, а потом снова поднял их на Азирафеля в растерянности. – Торт невкусный? Харпер что... Он замолк, потому что Азирафель снова покачал головой, а потом бывший ангел, наконец, смог заговорить. – Он... он восхитителен, – выговорил он, в конце концов. Он встретился взглядом с Кроули, и его глаза казались немного влажными. – Он по-настоящему очень-очень вкусный. Он настоящий. Кроули в замешательстве захлопал на него глазами. – Ну, разумеется, настоящий?.. – сказал он озадаченно. Азирафель снова беззвучно покачал головой, охваченный каким-то чувством. Кроули беспомощно смотрел на него. – Еда здесь, – через мгновение начал Азирафель, прерывающимся голосом. – У всего здесь немного неправильный вкус. Во всем что-то чуточку не так... Но здесь – все так, здесь все... на месте. Это не просто плод моего воображения, как все остальное... А если торт реален, то это значит... ты... Азирафель нерешительно протянул руку через стол, и Кроули ухватился за неё тотчас же, сжав ладонь бывшего ангела своей. – Я настоящий, – быстро сказал Кроули, задумавшись с какой-то тревогой, не было ли здесь версии его самого, которая настоящей не была. Азирафель кивнул, непролитые слёзы все ещё блестели у него на глазах, но в целом по нему просто было видно, что его переполняло облегчение и изумление. Мгновение спустя Азирафель шмыгнул носом и, мягко высвободив руку из хватки Кроули, смущенно промокнул глаза рукавом. – Прости, – пробормотал он. – Я... Мне просто понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть, вот и всё. Кроули кивнул, сам думая точно так же. Он начинал понимать, что это все-таки был не тот же самый Азирафель, что умер у него на руках среди лилий. Этот Азирафель был старше того, он получил все свои воспоминания назад, но, возможно, важнее всего было то, что этот Азирафель провёл почти весь прошедший год на Небесах, в одиночестве. Он вспомнил слова Азраил и задумался с немалым беспокойством, что именно Азирафель делал, пока Кроули напивался до беспамятства и не мог найти причину вставать с постели по утрам. – Ты... у тебя есть столько времени, сколько потребуется, – сказал Кроули, когда Азирафель вернулся к своему торту, с энтузиазмом тыкая его вилкой. – Я никуда не уйду в обозримом будущем. Азирафель кивнул с благодарностью, а потом бросил на него немного лукавый взгляд: – Даже чтобы принести торт? Кроули коротко усмехнулся и снова посмотрел на свой кусок. Может быть, Азирафель и изменился, но это не означало, что у него стало меньше желания вновь с ним познакомиться. – Пока я не буду точно знать, что мерзавцы впустят меня назад, этот торт будет последним, ангел, так что лучше насладись им как следует. – О, я наслаждаюсь, – сказал Азирафель, и, когда Кроули посмотрел на него, он увидел на лице Азирафеля блаженную улыбку, хоть его глаза все ещё были влажными. – Это в самом деле изумительный торт.