Второе перерождение

Был уже поздний вечер. Я сидел у Риса, за чашкой грязного эля. Он рассказывал очередную песнь о пятом патриархе гойоксов – Рсивании. - Тогда патриарх вскинул руки и с них сорвалась огня суть. Пальцы обратились в бестий и поражали врагов огнём. И бежали враги и роняли мечи. Мужчина лет 50 с лысым черепом и бородой завитой в кучу косичек с вплетёнными амулетами говорил очень низким и пробирающим голосом. Казалось, в этот момент он не принадлежит себе. Казалось будто мы сейчас не в старой гнилой халупе, а на горячем песке далёких земель. Закончив песню, Риса сделал хороший глоток эля, почти осушив огромную чашу. -Запомнил? Заучи. Надеюсь, на следующей молитве ты будешь петь её вместе со мной. -Да, дядюшка. Это не было фамильярностью. Среди гойоксов “дядюшка” было нормальным обращением к старшему. -Ну да достаточно молитв, для них есть более подходяшее место, да и ты ученик способный. Лучше расскажи-ка как у тебя дела,Гаюс? Как идёт служба? -Вавилор не самый популярный дух. Паства ходит исправно, но в свете последнего нападения на Храм многие боятся. Тогда, на вечерней в Храме погибли два аббата. -Дааа-мм, тяжёлые времена приходят. – он отхлебнул ещё – раньше в церкви и благородные оружие снимали – эх. -Напали, явно не за золотом пришли. Это тайна, которую и так все знают, они использовали чары. Не буду говорить правда это или нет, Храм говорит что всё выдумка, но раз я сам об этом заговорил… Эх ладно! Зесиделся я что-то. – После этих слов начал собираться -Не слишком поздно? Всё таки трущобы, да и один ты, ночь -Дядюшка, - эти трущобы мне как дом родной. Сколько носов будучи аколитом я переломал, да и сейчас постоять за себя смогу. -Тогда давай, за доброту. – мы опрокинули с ним остатки эля. Солнце уже село и кое-как приходилось ориентироваться в узеньких улочках трущоб составлявших большую часть города. Эль чутка закружил сознание от чего было приятно. Благо Луна светила ярко, а дороги все знакомы. В это время здесь никого уже нет, так что я шёл спокойной самой короткой дорогой. Впереди замаячила фигура: тощая, волосы торчат во все стороны, запах слышен отсюда. Голодный засранец не полезет в одиночку, сзади наверняка уже плетётся второй, возможно ещё парочка где то рядом. Ну и хорошо, давненько я не разминался. -Эээ Стой!, - хриплый низкий и жалкий голос пьяни, теперь я точно услышал шаги сзади, а до того что спереди оставалось шагов пять, - Это территория Клыка! Выворачивай карманы пока живой! Прикрываются кем-то. Наверно от пьяни уже не видят к кому пристают. Этот тощий на ногах то едва стоит. Был бы день заметили, что я раза в два здоровее. Нет – жизнь в трущобах учит видеть в темноте всё, наверно не поняли из-за плаща. Вместо того чтобы остановиться делаю пару шагов вперёд. Пьянь не успевает и опомниться как кулак уже летит ему в челюсть вышибая последние зубы. Вопль зверя. Тот что сзади бежит и пытается схватить. Пригинаюсь и переваливаю через себя, пока валяется в грязи, бью хорошенько ногой – хруст ломающийся костей, наверно ключица. Первый достаёт кинжал, тупица. Рука уже прибита к стене и кинжал выронен, ещё один удар в челюсть. Два слабака лежат в грязи скуля от боли. Заезжие, бросившие жизнь в других городах и приехавшие в столицу, местные выглядят получше и не занимаются подобной ерундой. Беру кинжал. -Дешевоё железо, которым приличному человеку и резать стыдно. Посмотрим понравиться ли тебе самому. Вонзаю кинжал ему в ногу. Приходиться приложить немало усилий, чтобы эта тупая железяка прошла нищенские обмотки и мясо. Улица заливается криком – жалкое зрелище. Под хмелем это показалось забавным. Иду дальше не оглядываясь. Наконец покидаю трущобы, перехожу относительно небольшую мостовую и вот я в квартале храмовых и торговых слуг. Тут и стража и дома приличные. Здороваюсь с одним стражником, что стоит на дежурстве. Этот явно не пропил свою жизнь и может отличить в толпе представителя Храма. Через небольшой закоулок прохожу в тесный дворик, в центре деревце, а вокруг тесно-тесно жмуться друг к другу дома. Один из них мой, на ступеньках сидят два парня, один заметно здоровее другого, одеты бедно, но достойно, в руках у мелкого грязного вида бутылка. -Добрая ночь бродяги, чего как не родные на пороге? Или Агна обидилась и решила забыть старых друзей Ребята вскакивают и приветствуют меня. Здоровяк начинает первый -Да вот воздухом подышать решили, сами только с душной корчмы вышли. Старина Харс избавляется сегодня от прошлогоднего пойла. Как мы такое пропустить могли?! -Черти! Такой повод и без меня! -Да ты спокойной, брат. Это не одна бутылка. – он указывает на мешок рядом. – мы на это пойло кучу денег спустили спустили тут бутылок 7, это только самая приличная. – сказал мелкий чёрт. -Ооо, хорошо, тогда давайте быстрей в дом! Дома нас встретила Агна с уже накрытым столом. Она была в хорошем платье, заметно укороченном. -Ой мальчики, а что это тут у вас? Ооо, дешёвая борматуха запахом которой матросов травят! Быстрей налейте и мне. За столом в приятной компании было очень хорошо. Пойло согрело тело, а ребята душу. На закусь был неплохой хлеб. Вот такой компанией мы шлялись последнеи лет 10. Вместе росли, пили, били морды. Теперь мы выросли и есть свои заботы, но выпивку мы не променяем. Вагни – здоровяк, работает в порту и грузит тяжести. Парню всё непочём и скромный заработок всё равно позволяет жить гораздо лучше, чем будучи беспризорником. А Герси мухлюет в карты по кабакам. Знает всех корчмарей. Он грамотно выигрывает и проигрывает, заставляя гуляк просаживать всё больше денег, на выпику. Корчмари его обожают. -Слушай, ты где так кулак расцарапал? – спрашивает Вагни – неужто без нас ходил гонять кого? -Да по дороге сюда пару голодранцев встретил. Сами сущие пустяки, но каким-то Клыком прикрываются -Клыком? – Герси сильно задумался – я слышал о таком, собрал вокруг себя отребье и снимает одежку с тех, кто загулял. Говорят много про него, что страшный, злой, жестокий, кто такой неизвестно, но его бояться -Эх, сколько мы таких банд пережили, помните как мы Жерку и его мордоворотам пальцы рубили. – после такой фразы Агна заплыла улыбкой -Ах, дество… Мы выпили пару бутылок и разошлись. Одну бутылочку мне оставили, с остальным кладом ребята пошли в трущобную общину к девчонкам, а мне уже было с кем провести эту ночь. Утро встретило хорошим похмельем, какое бывает только от настоящего пойла.