Коробочка, в которой сидит мамурик, или шесть кураторов одного Солдата

Куратор Семенова. 1974 год У прапорщика Семенова день не задался с самого утра. Во-первых — у него пропало три комплекта формы. И хрен бы с ней, если б со склада — но форма пропала из личной комнаты Семенова, из его личного шкафа. И один комплект был генеральский, на вырост. Во-вторых — в обед на территорию части ворвалась жена, и скороговоркой выпалив, что в райцентр привезли сапоги и гречку, сунула Семенову в руки пятилетнюю дочь, и унеслась по направлению к мечте, обгоняя нагруженных детьми конкуренток на полкорпуса. В-третьих — в поисках пропавших комплектов Семенов по очереди открыл все три склада. Комплекты не нашлись, ни один генеральский погон не блеснул золотым шевроном из угла. Как пить дать, форму увели дембеля. На последнем складе обнаружилось странное — ржавый замок на двери, ведущей в подвал, был смазан и выглядел так, что Семенов украл бы его еще год назад. Это было недопустимое самоуправство. Крепко держа дочь за руку, Семенов открыл замок. Ключ повернулся мягко, словно масла туда налили по скважинку, хотя прапорщик помнил — смазочных материалов в части не выдавали с осени. Сердце тревожно екнуло. В подвале было сухо, тепло и чисто. Это окончательно дезориентировало Семенова. Так что большой металлический саркофаг, стоящий у дальней стены, первой обследовала Семенова-младшая, пока ее отец с недоверием щупал горячие батареи отопления, оглядывал потолок без протечек и отковыривал герметик от оконных непродуваемых рам. Семенова-младшая, как истинная дочь прапорщика, сразу начала с главного: восторженно попискивая что-то про "коробочку в которой сидит мамурик", она попыталась открутить яркие кнопки с пульта управления. Чем и запустила вывод Солдата из криосна. Солдат новому куратору удивился, уж больно тот был мелкий, но хорошо помня про вкусные шпроты, усмирил тремор руки и начал ждать, когда будут кормить. Куратор кормить не спешил, а восторженно ползал по нему, пища про «мамурика» и хотел заплести косички. Солдат попытался объяснить на том языке, которому его успел обучить Сидоров, что позывной у него другой, и он не прочь бы поесть. Куратор понял, запищал еще восторженнее и пообещал «гречку». Солдат подумал, что за «гречку» можно позывной и сменить. От «мамурика», в конце концов, ему ни жарко, ни холодно, а «гречка» интриговала неизвестностью. Напарник четвертого куратора сначала почему-то при виде Солдата немного полежал на полу, снизив все жизненные показатели до минимума, но потом встал, бегло оценил саркофаг, пробормотал, что тут «одних редкоземельных металлов на трех генералов и одного майора», и в дальнейшем функционировал без сбоев. Гречка с маслом Солдату понравилась. Жаль, удалось съесть всего пару ложек — по вентиляции пустили сонный газ. Пришли крайне недовольные и замотанные агенты Гидры, которые, уже не стесняясь, жаловались вслух на полную невозможность спрятать криокапсулу в этой огромной стране так, чтобы на нее не наткнулись военные, дети военных, жены военных и прочие приближенные к армии личности. Позывной «мамурик» Солдат на всякий случай сохранил в базе данных. Гречка, конечно, не шпроты с колбасой, но тоже терпимо.