Коробочка, в которой сидит мамурик, или шесть кураторов одного Солдата

Куратор Василенко. 1986 год Куратор Василенко был ростом с две табуретки, и кормить Солдата отказывался. И у других еду брать не разрешал. Следил. Солдат не знал, из каких соображений, куратор Василенко так себя ведет. Но отчетливо ощущал — к куратору Петрову куратор Василенко с каждой минутой становится все ближе. Василенко беды над собой не чуял, поэтому пытался Зимнего Солдата продать, выдавая за специально выращенного на советском секретном объекте кибернетического робота. Где выращивали? Так в Припяти. Думаете, почему АЭС рванула? Вот поэтому самому — все строжайше секретно. Гриф шесть С. Все может. И это тоже. Нет, кормить не надо. Совсем. У Солдата испортилось настроение. Напрочь. Впервые за все несанкционированные пробуждения он с тоской посмотрел на таймер, который отвечал за прибытие агентов Гидры. Голодать оставалось около трех часов. Покупатели приходили в основном иностранные, на языке Сидорова не говорили, оценивали Солдата по всем характеристикам, согласно переглядывались и начинали торговаться. Василенко хотел втрое больше, поэтому покупатели топтались вокруг Солдата и криокамеры, как коты вокруг сметаны — глаза хотели, когти жадно тянулись, но был высокий риск отхватить сапогом по усам. В этот раз агенты Гидры решили не церемониться — стрелять начали с порога. Видимо рассердились на то, что Солдата успели не только распаковать, но и почти продать по явно завышенному ценнику. Солдат прикинул, что за время, проведенное вне капсулы он наверняка похудел. И кубических сантиметров его тощего, изможденного тела на прикрытие куратора Василенко точно не хватит. Поэтому, согласно уставу, куратора он, конечно, прикрыл собой, но на всякий случай чуть сдвинулся влево. И встал боком. Василенко окончательно достиг состояния куратора Петрова не сразу — агенты по привычке целились выше, а центр по продаже Зимнего Солдата располагался ближе к почве. Обратно в криокамеру Солдат ложился в дурном настроении — агенты были ничем не лучше Василенко: никакой гречки и шпрот, не говоря уж о колбасе. В отместку Солдат сложил пальцы на руке в знак, которому обучил его Сидоров. Тот правильный куратор клялся, что знак интернациональный и все его сразу поймут.