Глава 1. Пешка на D1
22 декабря 2019 г., 18:00
Однажды, давным-давно
Легкая перина снега, покрывшая мощеные улочки с первыми лучами рассвета, разлеталась пыльцой под копытами лошадей, колесами кэбов и каблуками прохожих, кутавшихся в плащи и шубы. К полудню небо затянули тяжелые молочные тучи, и снег повалил на город крупными хлопьями. Улочки петляли между насаженными вплотную друг к другу разноцветными домами с высокими крышами, на многих фасадах уже развесили рождественские украшения — венки и бубенцы, припорошенные снегом. Извозчик натянул поводья, экипаж остановился неподалеку от здания полицейского комиссариата, он мигом соскочил с козел и распахнул дверцу, помогая выйти своему пассажиру. Скрипнув кожаной перчаткой, тот тяжелым шагом ступил на мостовую, подняв в воздух несколько снежинок подбитыми металлом кожаными сапогами. Бросив пару пенни извозчику, Эбенезер Ройе подхватил с сиденья трость и направился ко входу в комиссариат. Служащие, что толпились внутри, мигом вытягивались по струнке, увидев его, молодые констебли бледнели, замолкая на полуслове — и немудрено. Не каждый день в комиссариат собственной персоной наведывается сам капитан королевской стражи. В приемной завозились с утроенной силой, Эбенезер остановился напротив конторки, отряхивая мундир, на плечи которого уцепилось несколько крупных снежинок. — Ваша Милость! — раскланялся перед ним комиссар, спешно появившись из-за двери. — Какой сюрприз! Чему обязан вашему… визиту? Я полагал, Его Величество сейчас находится в столице? Крупный, коренастый мужчина, комиссар Тёрнер невольно метался туда-сюда по комнате, словно пытаясь ухватить сразу всё и ничего не пропустить: то тянулся за бумагами, то жестом бесшумно кого-то подзывал, но никто не решался подойти. — Так и есть, — ответил, сразу добавляя металла в голос, Эбенезер. — Я здесь по поводу Их Высочеств. Наклонившись через конторку, он поманил Тёрнера длинным пальцем в черной кожаной перчатке, и, дождавшись, когда тот испуганно наклонится, деликатно-угрожающе вскинул брови. — Вопрос государственной важности, комиссар. Переговорим с глазу на глаз. Тёрнер проводил в свой кабинет, замешкался там, пытаясь привести в порядок и расставить поровнее тяжелые, обитые кожей стулья. Эбенезер вошел в комнату и медленно прошелся вперед, оглядывая убранство. В тишине слышался лишь суровый скрип его сапог да звон обмундирования, но, прислушавшись, наверняка можно было услышать, как стучат друг о друга зубы комиссара Тёрнера. — У меня есть подозрения, — начал Ройе, — что на кронпринца собираются организовать покушение. — Пресвятая дева Мария! — ахнул Тёрнер, упав в кресло. — Откуда вам это известно, Ваша Милость? Эбенезер помолчал, лишь уголки губ напряженно дернулись вверх, пока он неотрывно глядел в окно на падающие хлопья снега. — Надежные источники, комиссар, — ответил он наконец. — Сами понимаете… у меня чрезвычайно важная работа. — Конечно, Ваша Милость, — закивал Тёрнер. — Так чем я могу вам помочь? Снег тут же перестал интересовать Ройе, он развернулся и размашисто прошелся прямо к Тёрнеру, заставив его машинально подскочить. Эбенезер сел в кресло напротив и со стуком упер локти в дубовую столешницу. — Вам, должно быть, известно, что в город нынче вернулся Дэмиан Марлоу, виконт д’Омбраж, — напомнил он. — Виконт близкий друг наследника и приближенный королевского двора, я почти уверен, что кронпринц захочет присутствовать на Рождественском балу, что наверняка дадут в Жардан Рояль. — Вы полагаете, там Его Высочество может быть в опасности? — догадался Тёрнер. Не став отвечать на глупый вопрос, Эбенезер со скрипом сцепил пальцы в замок и прижал к губам. — Мне понадобится помощь на балу, если таковой будет организован. Его Величество уже осведомлен об угрозе и дает полный карт-бланш. Не подведите меня, Тёрнер. — Весь мой комиссариат в вашем распоряжении, Ваша Милость! — горячо закивал комиссар. Распрощавшись, Эбенезер вышел на улицу, где снег повалил только сильнее. К Рождеству весь Жардан Рояль будет усыпан, так что, подумал Ройе, стоит поскорее уладить дела и сопроводить наследника в столицу. Экипаж приветливо зашумел колесами, взбивая снежную пелену, из окна Эбенезер взглянул на виды, что открывались, стоило извозчику подняться на десяток ярдов по улице. Сквозь дома проглянули темные гиганты гор: укрытые белыми покрывалами вершины, прячущиеся в облака, бурые пролески на склонах, а сразу под ними — особняки, шикарные имения местной знати, молчаливо глядящие своими сверкающими окнами на простой люд, что гонял снег на мостовых внизу. Именно туда Ройе держал свой путь, в Королевский Сад, любимое место отдыха семьи монарха и особенно Их Высочеств. Как капитан королевской стражи Эбенезер частенько бывал в их излюбленном пристанище, но каждый раз, когда лошади тянули экипаж в горы, оставляя позади шумевший жизнью город, Ройе не оставляла мысль, что он, словно мышь, крадется в мышеловку — и она вот-вот захлопнется.***
В Жардан Рояль и впрямь готовили нешуточное празднество к Рождеству, в самом северном имении городка — усадьбе достопочтенного лорда-казначея королевства, графа тер Пэриша. Прислугу гоняли как скот, хотя до торжественного вечера оставалось больше двух дней, но праздники такого масштаба должны были проходить без сучка без задоринки — особенно, если на нем присутствовали члены королевской семьи. То, что кронпринц и принцесса прибудут, доподлинно, конечно, не было никому известно, но их приезд в Жардан Рояль остаться незамеченным не мог — с такой помпой в городок больше не прибывал никто. Утром несколькими днями ранее на улицах протрубили, как на праздник: прошла целая процессия, Их Высочества с личной гвардией и «самым необходимым» — шестью каретами багажа — въехали в свою летнюю резиденцию, замок Диаман Флувьяль. По этому поводу разговоры в городке не умолкали уже почти неделю. В усадьбе лорда-казначея было слишком шумно, а потому его юная дочь, молодая графиня леди Мануэла, отправилась гостить к соседям — в имение Шато де Перель. Там, на просторных угодьях поместья, вволю можно было порезвиться верхом на лошади, а лошадей леди просто обожала. Она как раз неслась галопом по заснеженным полям, оборачиваясь, чтобы проверить, нагнал ли ее спутник, когда порыв ветра рванул полы шляпы, сдернув ее с головы леди Мануэлы. Лента, завязанная под подбородком, не выдержала напора и лопнула, и шляпа порхнула прочь под мелодичный возглас хозяйки. Леди потянула поводья, заставляя коня недовольно фыркнуть и затормозить, подняв копытами сноп снега. — Это нечестно! — захохотала леди, когда ее на всем скаку обогнал её соперник. — Вам повезло! Молодой хозяин поместья Эндрю Сесил, герцог де Перель, одной рукой в перчатке натянул поводья, заставив лошадь встать и лихо развернуться. Он протянул леди шляпу, которую неизвестно как успел подобрать прямо на ходу. — Зато я поймал вашу пропажу, — примирительно улыбнулся он. Конь леди Мануэлы подошел вплотную, она потянулась, чтобы забрать шляпу, и стала отряхивать ее от снега. — Благодарю, милорд, — очаровательно улыбнулась она. — Вы всегда вовремя, чтобы прийти на помощь даме. — Вы так смущены или озябли? — прищурился герцог. — Совсем зарумянились. — Озябла! — выпалила леди Мануэла, отбрасывая за плечи тяжелые кудри. — Я вовсе не устала гоняться с вами, потому что еду вполсилы! Вот так-то! — Неужели? Правда? — подыграл герцог. — Тогда вы просто обязаны применить все свои силы, а не то я буду винить себя, что заморозил вас на прогулке. Леди нахохлилась, прищуренно и с азартом глядя на соперника. — Едем до ворот, — предложила она. — И если я обгоню вас, вы обязуетесь выполнить одно мое желание! — Согласен, — кивнул Сесил. — Но если вы придете второй, миледи, желание с вас! На это он стащил с ладони перчатку и протянул ее леди Мануэле. Она вытянула ручку в ответ, крепко сжав его пальцы. — Уж не думали ли вы, что я струшу? — прищурилась тихонько она. — Что вы, — улыбнулся герцог. — Вы — самая смелая леди во всем Жардан Рояль, я в вас ни секунды не сомневался. Вырвав ладошку, леди Мануэла пришпорила коня и помчалась, поднимая клубы снега, вниз с пригорка, огибая деревца. От азарта, стучавшего в ушах, она не слышала ничего вокруг, ворота все приближались, леди знала, что герцог любил обгонять ее на самых последних ярдах — такой проигрыш становился еще досаднее! Но она ветром промчалась мимо хозяйских построек и потянула поводья перед самыми воротами, останавливая коня. Сердце гулко билось в висках, дыхание сбилось, к коже под шерстяным платьем прилил жар. Обернувшись, она ошарашенно распахнула рот — герцог и не думал за ней гнаться! Его лошадь шагом степенно проследовала с пригорка и наконец остановилась около леди. — Вы даже не попытались! — раздосадованно воскликнула леди Мануэла. — Вы ужасный игрок, милорд! Как вам все время удается меня одурачить? — Я просто хотел, чтобы вы согрелись, — обезоруживающе мило улыбнулся Сесил, а после подъехал поближе, чтобы дотянуться до леди рукой. Он потянулся и поправил выбившуюся из прически вороную прядь, упавшую леди на глаза. — Ну, а может, мне интересно, что за желание вы мне загадаете, — добавил герцог. Леди возмущенно выдохнула, чувствуя, как заливается краской еще сильнее, чем до того. Что ж, было у нее на примете одно желание, от которого этот самоуверенный мерзавец и сам зальется краской! Осталось лишь дождаться Рождественского бала.***
В замке Диман Флувьяль царил хаос. Резиденцию не успели толком подготовить к приезду королевских отпрысков, так что половину комнат еще не протопили, а на кухню едва успевали привозить свежую дичь. Большую часть времени кронпринц и его свита проводили на охоте, либо устраивая пиры и странные игрища вроде коллективных пряток в замке. Наследник вообще был охоч до развлечений, которые большинство не понимало, впрочем, как не понимало оно и самого наследника. Ныне Его Королевское Высочество кронпринц Грэгори возлегал в своей спальне, полностью в неглиже, накрытый для тепла оленьей шкурой, и по очереди доставал из большого серебряного блюда, что стояло подле, ножи. Взяв очередной, он разрезал им яблоко, сунул кусок в рот, а затем размахнулся и швырнул нож ровнехонько в цель. Тот вонзился в деревянную притолоку прямо над головой хорошенькой кудрявой, также полностью раздетой леди, напополам разрубив вишню, что лежала у нее на макушке. Леди разразилась счастливым смехом и, поймав половинки ягоды, закинула их в рот. Единственной, кто разделял необычные предпочтения кронпринца, была леди Хантер Фицфергюсон, девица из семьи простого кровельщика, однако на деле – незаконнорожденная дочь Барона Фергюсона и единственная известная фаворитка Его Высочества. Лорд Фергюсон как мог помогал дочери, но официально, конечно, не признал, впрочем, ей это сполна компенсировал возлюбленный. Леди Хантер называли при дворе не иначе как Королевская шлюха, но наследник пожаловал ей титул герцогини и обязал всех завистливых дам, которые еще вчера смотрели свысока, обращаться к ней исключительно как к леди. Конечно, любить леди Хантер двор от этого сильнее не стал, но ей этого и не требовалось — хитрая, ловкая, эффектная на вид, она имела достаточно влияния на кронпринца, чтобы заткнуть чей хочешь неугодный ей рот. — Кто самый меткий будущий король на свете? — спросил наследник, разведя руки в приветственном жесте. — Вы, Ваше Высочество! — воскликнула леди Хантер. Она подскочила на месте и с разбегу запрыгнула в монаршую постель. Наследнику такое развитие событий пришлось по душе, он скинул шкуру и резво перевернул леди Хантер под себя, уцепившись за её ноги. Однако стоило ей жадно впиться в него поцелуем, как это весьма романтичное начало было прервано. Двери распахнулись, за ними услужливо встали двое лакеев, а в спальню вторглась чеканным шагом в шикарном наряде Её Высочество принцесса Мэделина. Наследник лениво перевернулся на спину, даже не подумав прикрыться или прикрыть свою спутницу, и закинул руку за голову. — Чему обязан вашему внезапному визиту, дорогая сестра? — осведомился он. — Не могу поверить, что ты притащил из столицы эту ублюдливую девку, — фыркнула Её Высочество. — Не надоело еще с ней путаться? — Ты совсем не умеешь веселиться, Мэдли, — зевнул наследник. — Мы в кои-то веки сбежали из этой треклятой казармы, а ты и тут строишь из себя командира. Принцесса обошла комнату, бросив полный презрения взгляд на брата. Он закинул ногу на ногу, нисколько не стесняясь своего нескромного вида, Её Высочество невольно поморщилась. — Душа не лежит к веселью, как вспоминаешь, что по возвращению придется обручиться, — с металлом в голове напомнила она. — Мне тоже, и что? — пожал плечами Грэгори. — Пока есть возможность, хочу как следует потрудиться с этой прелестницей! Он заурчал, целуя Хантер в шею, она глупо захихикала, запуская руки под одеяло. — Вы оба отвратительны, — бросила принцесса, уперев руки в боки. — Ух какие мы брезгливые! Может, хочешь присоединиться, Твое Высочество? — ухмыльнулся наследник. — В другой жизни, — мрачно заявила Мэделина и, подобрав юбки, покинула спальню. Её юбки скрылись через мгновение за ней, кронпринц проводил сестру насмешливым взглядом и лег обратно в объятия к своей фаворитке, взяв из серебряного блюда еще один нож. — Её Тухлое Высочество расстроена из-за предстоящего брака? — удивленно промурлыкала Леди Хантер. — Я думала, она будет рада хоть где-то править. Кронпринц расхохотался, фаворитка тут же ему вторила. — Нет, — лениво ответил он. — Мэдли выдают за геновийского принца, будет править какой-то деревней… Но ей на это плевать, она в ярости, что придется уехать — здешний двор ей очень по душе, куда же змея-то без змеюшника. — Ну… она по крайней мере с кем-то разделит ложе, — заметила леди Хантер. Последовал новый раскат смеха. — Не разделит, этому сопляку тринадцать или вроде того… — захохотал снова Грэгори. — Нет, — протянул он, прожевав еще один кусочек яблока. — Этому Высочеству придется поумерить свои аппетиты. Леди Хантер внимательно проследила за последним кусочком, что наследник отправил себе в рот, и прильнула к его плечу, крадясь пальцами по груди к шее. — Ну, а как насчет вас, Ваше Высочество? Добежав до кадыка, она цепко схватила его за горло и улыбнулась, посмотрев в глаза. — Готовы быть окольцованным? — Ага, готов уложить еще одну голубую кровинку, — усмехнулся кронпринц и взял леди за запястье, отводя ее руку от своей шеи. — Что скажешь, устроим оргию с моей будущей по самое не хочу невинной женушкой? — Всё, что пожелаете, — широко улыбнувшись, натужно проговорила леди Хантер. Натужно, потому что наследник накрепко сжал ее руку, внимательно глянув в глаза. Теперь наверняка останется синяк. — Она-то уж не будет любить такие замечательные развлечения, как ты, — с досадой произнес наконец он, отпустив ладонь своей любовницы. — А жаль. Он расстроенно зевнул, а леди Хантер легко рассмеялась, пряча поглубже холод, что поселили внутри неё слова наследника.***
Вернувшись в свое нынешнее пристанище, летний особняк Вуа Верт, капитан королевской стражи сразу стал раздавать распоряжения слугам. В поместье, подаренном когда-то Его Величеством, Ройе прибыл вместе с дочерью. Леди Адель регулярно посещала свет, где появлялись принц и принцесса, была с ними дружна и теперь оказалась отсиживаться дома. Из-за «срочных дел Его Величества» отец не успевал вернуться в столицу до Рождества, и порешили, что к праздникам в Жардан Рояль приедет леди Делорис, чтобы семейство отпраздновало Рождество вместе. Пока Эбенезер возился с какими-то делами, как обычно отвечая дочери форменно и односложно, как одному из своих солдат, леди Адель прогуливалась по поместью. Обычно оно пустовало, но ребенком она часто проводила лето в горах, в этом имении. Она помнила его убранство, помнила сад и угодья, где в детстве каталась верхом, пока однажды не упала, чудом не расшибившись, и теперь до дрожи боялась подходить к лошадям. Заняться было решительно нечем, и леди Адель отсчитывала время, чтобы отец уехал, и она могла со спокойной душой сделать единственное на сегодня запланированное дело. Стоило экипажу капитана со стуком пронестись мимо окон, леди Адель бегом побежала в свою спальню, где под матрасом спрятала нечто очень важное. Это было письмо, единственное, что она взяла с собой из столицы, чтобы перечитывать в мгновения самой острой тоски. Развернув, она уселась, подмяв белую пышную юбку, на постель и вновь вчиталась: «Миледи! Я наслышан о том, что наследник покинул столицу, и ваш отец отправляется вместе с ним в горы. Неужели и вы оправитесь за ним? Минуты, что я ожидаю встречи с вами и провожу вдали от ваших прекрасных глаз, невыносимы, надеюсь, вскоре вы вернетесь, и я смогу иметь счастье вновь пересечься с вами взглядом хотя бы на мгновение каждый день.Навеки ваш, К.»
Прикрыв на мгновение глаза, леди Адель вызвала в памяти образ, мужчины с которым говорила всего один раз — да и разговором это назвать было бы смешно — обмолвилась всего парой слов. Высокий, статный, с пронзительным карим взглядом и аккуратной испанской бородкой, он выглядел старше всех ее сверстников и явно был не из аристократов, одевался просто, по-военному, и выправка была военной. Они встретились на улице, в столице, на городском празднике, где леди Адель гуляла с подругами и стражей — как всегда. Он не отрывал от нее взгляда весь вечер, а после передал букет армерий. Дома леди пришлось сказать, что букет ей вручила семья одного из служивших в гвардии короля офицеров. Внутри она тогда нашла первую записку. Он представился К. и признался, что очарован красотой своей новой знакомой до того сильно, что умоляет о шансе еще хотя бы раз ее увидеть. Он просил прийти на другой день к городской ратуше, и именно там они обмолвились той парой слов, которая теперь их навеки связала. Он курил папиросу, когда она подошла, сразу бросил окурок и протянул руку без перчатки, она подала, а К. не поцеловал ее, как делали все, а пожал. У нее мурашки побежали по спине. — Могу я узнать ваше имя, миледи? — спросил он. — Вы и так его знаете, если знаете, кто мой отец, — ответила она. Он горько улыбнулся, и леди Адель поняла, что эта простая фраза поделила их по разные стороны пропасти. Перечитав письмо, леди подержала его в руках, вспоминая, какой шершавой была его ладонь на ощупь. Всё в образе этого человека заставляло ее дрожать от волнения. Бросив письмо на стол, она достала бумагу и перо и принялась писать ответ. На конюшне она нашла Уильяма — одного из отцовских денщиков. Он был моложе других, и отец иногда разрешал Адели обращаться к Уильяму по поручениям. Так и было, пока Уильям не стал невольным хранителем самой ее сокровенной тайны — с тех пор он был почти ее другом. — Миледи? — удивился он, увидев ее без верхнего платья на промерзшей конюшне. — Что-то случилось? Леди Адель без слов подошла ближе и протянула ему конверт. — Вы можете передать это тому мужчине? — произнесла она шепотом, хотя никого не было рядом. — Тому, который приносит иногда цветы. Вы понимаете? — Да, миледи, — кивнул денщик. — Но вы же представляете, что Его Милость сделает со мной, если узнает? — Он не узнает, — замахала руками леди. — Кто ему скажет? Я точно не скажу, вы тоже. Это наша тайна, хорошо? — Слушаюсь, миледи, — поклонился денщик, спрятав письмо во внутренний карман камзола. Уильям однажды застал её, следящую в окно за своим поклонником, который прятался от прислуги, словно не желая вообще быть замеченным около имения капитана королевской стражи. Тогда он впервые передал ей букет армерий, скрыв это от Его Милости. — Это передали вам, госпожа, — сказал Уильям шепотом. Леди лишь приняла цветы, задумчиво глядя на удаляющийся силуэт в черном подпоясанном пальто. — Вы же понимаете, почему этот человек никогда не заходит в дом и не представляется вашему отцу? — спросил Уильям. — Я предполагаю, — тихо заметила леди Адель. — Мне жаль, — коротко сказал денщик. На самом деле она точно знала, почему — К. открылся ей в одной из писем. «Я знаю, миледи, что мыслю, как наивный дурак и фантазер, но я мечтаю о том, чтобы весь наш народ зажил иначе. Чтобы те идеи, что родились в голове у меня и многих моих единомышленников, воплотились в реальность, я верю, что они могут изменить весь мировой порядок. Однако этому не бывать под гнетом этой проклятой династии… Вскоре король, этот паршивый сластолюбец, отдаст Богу душу, и тогда нас всех ждет настоящий ад на Земле…» Леди Адель читала это письмо, дрожа, всматриваясь в строчки глазами, полными слез, будто ища что-то незримое. После она целый месяц не отвечала К., боясь услышать что-то, что ранило бы ее сердце еще сильнее. Узнай отец о подобных речах, и этому безвинному человеку пришлось бы тяжело. Однако спустя месяц она нашла новое письмо, где вновь были лишь слова нежности к ней и ничего-ничего про Его Величество и мировой порядок. Она выдохнула. Леди Адель знала — ничего ее и этого мужчину связывать не может и никогда не свяжет, но одно только его появление около ее имения заставляло ее трепетать и ждать, ждать, ждать новой встречи, словно это приходила к ней сама судьба.
