Сага о Саде: Убийственный сочельник

      На самом юге горного массива высилась на краю живописного скалистого обрыва вотчина молодого лорда Джонатана Мэтьюза, графа де Фонтэна. Отец, достопочтенный лорд Мэтьюз, подарил сыну имение в награду за блестящую службу: к двадцати двум годам Джонатан дослужился до звания капитана.       Ныне же он вместе со своим лучшим другом, виконтом Д’Омбраж развлекался охотой неподалеку от собственного замка.       Дэмиан как раз почти загнал упитанного пушистого вепря, но в последний момент промазал из дробового ружья, и зверь ушел. Лорд Джонатан нагнал своего незадачливого приятеля и отдышался. Немудрено, что виконт не смог попасть по курку — он был мертвецки пьян.       — Что-то мне сегодня не везет! — заметил он, достав из кармана своего мехового пальто флягу с портвейном. — Поедем-ка лучше устроим пирушку, друг мой…       — Ты на пирушку никого не подстрелил, — усмехнулся лорд Мэтьюз.       — А я и не голоден, — проговорил заплетающимся языком виконт, махнув флягой в сторону.       Граф рассмеялся, кивая в сторону тропы к замку, когда оба услышали шум. К наездникам явно приближалась процессия, причем, судя по звукам, стремительно. Мэтьюз и Марлоу только успели отвести лошадей с дороги, когда на всем скаку мимо них промчались порядка двадцати всадников с королевскими знаменами: Его Высочество со своей ближайшей свитой, дворцовые охотники и еще несколько людей из гвардейской стражи. Заметив стоящих на пути двоих, процессия притормозила и повернула коней вспять, граф потянул поводья, успокаивая лошадь.       — Ваше Высочество, — поклонился с улыбкой Мэтьюз, когда кронпринц поравнялся с ним. — Рад встретить вас в наших угодьях. Будем ли мы иметь честь видеть вас на Рождественском балу?       — А всё тебе сразу расскажи, — хохотнул наследник, пришпоривая лошадь и одновременно натягивая поводья.       Конь под ним брыкнулся, чего, видимо, наследник и добивался. Сам Его Высочество оглядел графа и его спутника и кивнул на своих людей.       — Желаете присоединиться, милорды? Вижу, у вас с добычей негусто.       — С большой радостью, — кивнул лорд Мэтьюз. — Нам бы только небольшой привал, перезарядить ружья да отдохнуть.       — Да, и мне бы, — почесал затылок кронпринц. — Эй! Челядь! Тебя как? — махнул он кому-то из слуг, сопровождавших процессию. — Глянь, где я и мои люди можем остановиться передохнуть! Живо.       Лорд Мэтьюз хотел было напомнить, что в его угодьях имеется охотничий домик, но молодой парнишка в мундире капрала уже помчался галопом исполнять. Кронпринц снова заставил лошадь подпрыгнуть.       — В ваших лысых лесах ничерта не подстрелишь, — вальяжно поделился он. — Вот в наших, около зимнего дворца, к северу от столицы… там другое дело. А сюда только напиться и езжу! А, лорд Мэтьюз, что там говоришь про Рождественский бал?       — Для нас будет большой честью, если вы с Её Высочеством нас посетите, — терпеливо продолжал стелить по этикету лорд Мэтьюз.       — Да ты главное язык о мой зад не сотри, — поморщился Грэгори. — Кто нынче хозяйничает?       — Лорд-казначей Его Королевского… ну вы поняли, — покачиваясь на коне, встрял виконт Д’Омбраж.       Наконец вернулся капрал, которого погнал искать место для привала кронпринц, и сообщил, что впереди всего в минуте езды опушка, подходящая для отдыха. Наездники шагом двинулись вперед.       — Значит, лорд-казначей… — проронил наследник, потягиваясь одной рукой. — Что ж, повод сходить и поглядеть на его премилую дочурку.       Лорд Мэтьюз и виконт одновременно вскинули головы, но промолчали. Меж тем процессия достигла той самой опушки, о которой говорил молодой капрал, и оба спешились. Тут и впрямь было светло и довольно уютно, слуги стали готовить место для привала, гвардия разбрелась по близлежащему лесу, проверить, нет ли западни. Кронпринц спрыгнул с лошади, сдернув с седла край застрявшей отороченной мехом накидки. Граф де Фонтэн невольно вытянулся — стоя в высоких облегающих, массивных сапогах, украшенных кисточками и подбитых металлом, наследник смотрел на него свысока.       Это было необходимо, потому как многие окружавшие кронпринца мужчины, в том числе гвардейцы, были выше его, а Грэгори ненавидел кому-то в чем-то уступать.       Присели прямо на седла, расположенные прислугой на продольных скамьях, люди наследника притащили корзины с провиантом и вином. Сам кронпринц от еды отказался, а вот виконт Д’Омбраж с большим воодушевлением приказал откупорить бутылку французского красного.       Мэтьюз перезарядил ружье, а после развалился, вытянув ноги и обозревая пролесок. Его Высочество наполнил кубок вином из бутылки, что почти опустошил виконт, и опрокинул его, когда позади подскочил один из гвардейцев и всплеснул руками:       — Ваша Светлость! Велено не давать вам питья и еды, пока не попробует кто-то из стражи!       — Так что ж ты дал, баранья твоя башка? — поинтересовался наследник, наполняя еще один кубок. — Ежели бы кто-то задумал прикончить меня, я бы уже по твоей тупой милости был мертв!       Он отмахнулся от гвардейца, как от назойливой мухи, и поднял тост, призывая Мэтьюза составить компанию. Виконт откинулся через седло и упал на припорошенную снегом лужайку, кажется, отключившись.       Лорд Джонатан выпил вместе с Его Высочеством, а после снова. Оба в конце концов взяли булочки с чесноком и травами.       — Непривычное это дело, охота в лесах, — с набитым ртом поведал наследник. — Вот в столице — выбираю себе лань пожирнее, ставлю на ней крестик. А потом отстреливаю!       — Что, прямо в загоне? — удивился граф.       — Да нет, — отмахнулся Его Высочество. — Загоняют ее в огороженное место… Ну право слово, не гоняться же наследнику королевского престола за ней по всей стране!       — Справедливо, — заметил Мэтьюз, наполняя бокал снова.       — Зато дичь всегда поймана, — отметил Грэгори. — Нет, я бы и так, конечно, смог… но это же весь день занять может, а у Моего Высочества вообще-то государственные дела еще есть.       Граф де Фонтэн умело скрывал улыбку за бокалом, который прижимал к губам.       — Надеюсь, он не отравился вином, — проронил наследник, обернувшись на бессознательного виконта Д’Омбраж. — Кстати о вине, есть у меня кое-что получше этого французского пойла.       Он поднялся и нестройным шагом потопал к лошади. Однако стоило ему подойти и завозиться в сумке, как послышался оглушительный грохот, в ту же секунду с головы кронпринца будто резким порывом ветра сорвало шляпу. Никто не понял, что произошло, лишь двое гвардейцев подскочили и, обнажив оружие, ринулись в чащу.       — Дым из-за деревьев! Оттуда! — стали выкрикивать стражники.       Грэгори поднял свою шляпу и уже собирался надеть ее снова, когда остановился и внимательно вгляделся в ткань.       — Опасные у вас тут места, — заметил он, продев два пальца в черной перчатке через сквозную дырку в тулье.

***

      — Псы безмозглые! — разъяренно сотрясал воздух капитан Ройе. — Кретины! Как можно было профукать стрелка на опушке?! Его Высочество мог погибнуть! Да вы хоть понимаете, что вас всех за это следовало бы вздернуть!       В замке Диаман Флувьяль, куда после охоты спокойно вернулся Его Высочество, слухи о попытке подстрелить наследника, как добротного вепря, быстро дошли до капитана королевской стражи.       Гвардейцы стояли недвижимо, словно статуи, даже не дрогнув под оглушительным ором Его Милости. Эбенезер гневно ходил из стороны в сторону, заложив руки за спину, не зная, какими еще словами обложить своих людей. Стоило как следует посвирепствовать, чтобы они это запомнили.       Покуда в главном зале прислуга со спокойным видом наряжала высоченную ель, капитан отчитал как следует своих подчиненных и отдышался. Выпускать пар подобным образом было весьма удобно, особенно когда никто ничего не мог возразить. Что не говори, а должность главы королевской стражи несла в себе множество приятных дополнений, помимо жалования и положения.       Расправившись с делом, Эбенезер поднялся по главной лестнице замка и проследовал к королевским покоям. Перед кабинетом Её Высочества стоял лакей, держащий наготове оружие, капитана пропустили бы, конечно, без прелюдий, но лакей вначале обязался доложить о госте. Капитан своими ушами расслышал разрешение и вслед за слугой переступил порог.       Принцесса Мэделина сидела в фигурном, обитом шелком кресле с позолоченными подлокотниками в форме львиных голов, сама облаченная в роскошное темно-синее пышное платье, украшенное сапфирами и бриллиантами, тончайшим черным кружевом и атласными бантами. Шелковая белая подкладка юбки дерзко виднелась, собравшись воланом, потому что Её Высочество закинула ногу на ногу. На убранных назад платиновых кудрях, разумеется, как и всегда сидела впору сверкающая камнями тиара.       — Ну? — спросила принцесса, обозревая носок своей аккуратной темно-синей бархатной туфельки, сверкающей радужными бликами от бриллиантовой пряжки. — Чем порадуете, Ваша Милость?       — Ваше Высочество, — поклонился он. — Пока… ничем.       — Что значит «пока ничем»? — вскинула бровь Мэделина. — Уже завтра сочельник, а значит, через два дня мы покинем Жардан Рояль и вернемся в столицу! Ваша Милость понимает, что будет, если проблему с наследником не решить до той поры?       — Предельно ясно понимает, — покивал Эбенезер. — Нужно время, Ваше Высочество, сами понимаете, сколько у него охраны.       Принцесса гневно скинула ногу с ноги и рассерженно поднялась. Капитан невольно приосанился, по привычке.       — Вы — его охрана, Ваша Милость, — напомнила гневно Её Высочество. — Грэг целыми днями таскается по лесам или пирует, будучи мертвецки пьяным, неужели так сложно его по-тихому прикончить?       Она зашагала по комнате, сложив руки на груди и напряженно размышляя. Ройе деликатно вскинул брови, сделав вдох. Надо держать себя в руках.       — Ваше Высочество, — осторожно заметил он. — Дело, как вы понимаете, не простое, это же… государственная измена, если позволите. Я знаю, кронпринц иногда невыносим, но… он ведь ваш брат.       — Брат… — буркнула Мэделина, словно сама себе, не оборачиваясь. — Мой брат стоял и молчал, пока меня продавали этому геновийскому болвану… Мой брат, который клялся до самой смерти защищать меня… — она стиснула зубы, — предал меня.       — Я думаю, вы слишком строги к Его Высочеству, — заметил капитан. — Ваша Светлость, дайте ему шанс, убежден, кронпринц одумается.       Принцесса наконец обернулась на Эбенезера и премило улыбнулась, как она всегда усыпляла чью-то бдительность — обезоруживающе счастливо.       — О да, я там ему шанс, — покивала она, а после подошла к капитану вплотную. — Если он проявит себя великодушно… и подохнет, не доставив мне проблем, тогда я так уж и быть, — уже без тени улыбки продолжила она, — посмертно его прощу.

***

      До замка Пале дэ Фонтэн виконта Д’Омбраж пришлось тащить гвардейцам. Путь до собственного поместья Дэмиан бы точно не осилил, так что лорд Джонатан вынужденно пригласил его погостить.       Утром следующего дня оба проснулись в добром здравии, а раз уж виконт не отдал богу душу от злополучного вина, можно было перекреститься, что и наследник, вероятно, пережил попойку. За завтраком подавали вепрятину с шафраном и картофелем, запеченного морского окуня с луком, пироги с начинкой из копченого угря и лосося, желе и бисквит из моллюсков, суп с трюфелями и многочисленные десерты. Виконту после вчерашней трапезы на природе было как-то не до еды, а вот лорд Мэтьюз уже с аппетитом приступил к орехам в меду или чем-то вроде того.       — Уже завтра сочельник, — сипло выдал виконт, выпивая из бокала с портвейном. — Надеюсь, я все еще буду в силах очаровать эту лапушку графиню тер Пэриш… Видал, какие у нее роскошные бедрышки? Хороша, как маленький испанский ангел, ей-богу.       — Я тоже положил глаз именно на неё, — нахмурился граф. — И, между прочим, состою с ней в переписке, друг мой… Так что перебьешься.       Дэмиан поднял голову, обиженно смерив друга взглядом.       — Мы же не станем решать вопрос дуэлью, дружище? — спросил он. — Потому что я чертовски плох в стрельбе, да и… ну ты понимаешь.       — Просто уступи, и решим вопрос мирно, — дерзко улыбнулся Мэтьюз.       Он посерьезнел, увидев прищуренный взгляд виконта, тот очень демонстративно отставил бокал с вином. Джонатан выпрямился за столом, сложив приборы.       — Ладно, Ваша Милость, — примирительно поднял руки он. — Давай уговоримся, что ни я, ни ты к леди тер Пэриш не подойдем. Согласен? Роскошных женщин много, а жизнь одна, и хорошего друга в ней днем с огнем не сыщешь.       — Ну, а бедрышки? — уныло переспросил виконт.       — Не последние в нашей жизни, дружище! — воскликнул Мэтьюз, подняв бокал. Дэмиан примирительно усмехнулся, покивал и ударил кубком о кубок хозяина.

***

      В день торжества в поместье лорда-казначея царила приятная праздничная суета. Во дворе и главном зале особняка украсили разлапистые елки, в саду убирали снег. Леди Мануэла готовилась к балу по-своему: в ее комнатах собрались сразу четыре швеи, которые подгоняли каждый дюйм пышного наряда из бронзового шелка. Она примеряла крошечную диадему с жемчугом и топазами, размышляя о том, каким напряженным может стать торжество от присутствия на нем королевской фамилии.       Год назад леди Мануэлу как дебютантку представили ко двору, королева с особым вниманием отнеслась к ней и даже почтила поцелуем в лоб, это в свете было весьма хорошим знаком. Теперь леди стоило бы начинать подыскивать мужа, но мысли ее были настолько сумбурны и далеки от этого, что леди Мануэла почти страшилась предстоящего бала. Там наверняка придется изящно избегать щекотливых ситуаций и уклончиво отказывать неугодным кавалерам в танце.       Однако она ждала и приятного: веселья, рождественских забав, светских бесед, а главное возможности загадать герцогу де Перель свое каверзное желание и посмотреть, как его самодовольное лицо вытянется от возмущения! А еще леди Мануэла ждала подарков на рождественское утро. Сама не зная, отчего — она чувствовала, что в этом году ее ждет нечто особенное.       Торжественное начало Рождественского бала пришлось на ранний вечер, чтобы все успели собраться к полуночи. Опоздать было совсем несложно, учитывая, что раут не мог начаться, пока не прибудут члены королевской семьи.       Наследник и Её Высочество не отличались пунктуальностью, как и всякие венценосные особы, так что хозяева и прислуга скрестили пальцы, чтобы успеть начать до наступления ночи.       Гости стали прибывать уже через час после назначенного времени, кареты и экипажи то и дело стучали под окнами бального зала, украшенного еловыми ветвями, гирляндами и игрушками. Весь особняк сиял огнями, приглашая внутрь, прислуга, вся одетая в белое, походила на причудливых снеговиков, которым тоже впору было развлекать гостей. Леди Мануэла, облаченная в свой бронзовый атлас, вся сверкала на свету, переливаясь гранями бесконечного числа мелких камешков, что были рассыпаны по ее наряду, волосам, перчаткам и даже туфелькам.       Прибывали соседи, почти одновременно в зал вошли виконт Д’Омбраж и Лорд Фергюсон с дочерями, баронеттами Портией и Дейдрой. Лорд-казначей приветствовал прибывших, прислуга носилась туда-сюда, за окном, где летал в свете гирлянд легкий снег, ржали нетерпеливо лошади в упряжах стоящих в очереди экипажей.       Леди Мануэла встретила свою подругу и соседку маркизу Изабеллу Кикенфилд, сразу за ней приехал и герцог де Перель. Одетый в жюстокор с вышитыми обшлагами и кружевными манжетами, кюлоты и парчовый камзол, он, как обычно, проявлял безупречные манеры.       — Скучаете, миледи? — спросил он, целуя руку хозяйки. — Уже придумали для меня обязательство?       — Придумала, — хитро ответила леди Мануэла. — Погодите, вот начнутся танцы, и я загадаю! Вы еще пожалеете, что решили поддаться!       — Не сомневаюсь, — покивал услужливо Сесил.       Послышался грохот сапог, и в зал вошли вначале два десятка гвардейцев, с иголочки одетых и причесанных. Как оловянные солдатики они застыли у входа в зал, после них проследовали наконец фактические виновники торжества — те, без кого оно не могло начаться — Их Королевские Высочества кронпринц Грэгори и принцесса Мэделина. Вслед за ними статным шагом прошел капитан королевской стражи, в компании комиссара полиции и нескольких офицеров.       — Ваша Милость! — поприветствовал капитана Лорд тер Пэриш, после того как раскланялся перед наследником и его сестрой. — В чем причина столь сурового конвоя?       — Государственные дела, — отрезал капитан Ройе. — Не берите в голову, милорд, веселитесь, а мы уж проследим, чтобы все прошло без сучка без задоринки.       Кронпринц скинул на руки одному из слуг свою белоснежную меховую накидку и лениво прошелся по залу, наконец обратив свое внимание на леди Мануэлу.       По правилам бального этикета первый танец королевская особа должна была станцевать с дочкой хозяев вечера, а до той поры никто танцевать не мог.       — Окажете честь? — лениво спросил Грэгори, протянув ладонь леди Мануэле, и весь зал выдохнул с облегчением.       — С большой радостью, Ваше Высочество, — пробормотала она, беря его руку.       Выглядел и танцевал наследник, как ни странно, как обычный человек, руки у него были теплыми, а лицо — скучающим, вопреки всеобщему веселому настрою. Белоснежный парадный мундир, в который он был одет, сверкал не хуже платья его партнерши — отливали золотом в нитях эполеты, пуговицы сверкали гранями, а на груди откуда-то взялись целых три почетных ордена.       «Интересно, за что ему их вручили», — размышляла леди, стараясь не отступать от кадрильного такта.       — Нравится вам жить здесь, миледи? — спросил вдруг он. — Или, быть может, желаете перебраться в столицу?       — В столицу? — ойкнула от неожиданности леди Мануэла. — Но… мой отец живет здесь, а я как незамужняя девушка не могу покинуть дома.       — Я могу приказать лорду-казначею жить в столице, — пожал плечами кронпринц, поворачивая леди вокруг себя. — Ваше слово, и будете у нас под боком. Хотите? Пойдете фрейлиной к моей сестре, будете регулярно при дворе.       В любой другой ситуации леди Мануэла восприняла бы это как прекрасную возможность, но только не от Его Высочества. Что вылетало из уст этого холодного на вид юноши с бесстрастным светлым лицом, никогда не было проявлением простого великодушия.       — А вы хотели бы видеть меня при дворе? — осторожно спросила она.       — Хотел бы, — просто ответил он.       Спина похолодела, кадриль показалась настоящей мукой, но цепкие ладони кронпринца леди Мануэлу не отпускали. Она знала, если Его Высочество действительно прикажет ее отцу переехать в столицу, тот не сможет отказать. А в столице ее от лап ненасытного, по слухам, охочего до странных забав наследника никто не спасет.       Ответить отказом на предложение приехать ко двору явно было не самой лучшей идеей, соглашаться леди тоже определенно не хотела. Поэтому она лишь невинно улыбнулась и склонила голову, чтобы отвлечь кронпринца кокетством.       — Я люблю эти места, Ваша Светлость, хотела бы провести здесь как можно больше времени перед замужеством.       — Что вы? Уже обручены? — осведомился Грэгори, леди Мануэла снова улыбнулась, на сей раз потупив взгляд.       — Вопрос не решен.       Хвала небесам, кадриль закончилась, и кронпринцу пришлось проводить ее к месту, где уже ожидала мать. Леди поборола желание кинуться к ней за защитой, но тут в очередной раз распахнулись двери, и всеобщее внимание обратилось на герцогиню Фицфергюсон, которая неизменно появлялась на любом рауте с такой помпой, что незамеченной остаться не могла.       Она вторглась в зал в ярко-алом наряде, с перьями на голове, леди Мануэла лишь повернулась в ее сторону и сразу же услышала обрывок шепотка за спиной: «…Королевская шлюха…»       Сама она с такими, как герцогиня, не говорила и даже не представлялась ей, это считалось в свете моветоном. Особы, на которых королева не смотрела, проходя мимо, официально считались при дворе низшим сортом. Наследника, однако, эти правила, конечно, не волновали. Герцогине Фицфергюсон, как и всегда, с легкостью удалось отвлечь его, и он наконец покинул леди Мануэлу, заставив облегченно выдохнуть.