Сага о Саде: Убийственный сочельник

Сам Грэгори стоял поодаль, с напряженно-грустным видом обозревая происходящее.       — Надеюсь, для вас это станет уроком, Ваша Светлость, — невесело заметил граф Мэтьюз. — Не стоит больше пренебрегать помощью гвардии, которую обязали пробовать вашу еду.       — Да уж, — просто проронил кронпринц.       — Там капсула! — крикнул еще один гвардеец, осматривающий место преступления. — Капсула была в бокале! Обыскать гостей!       — Не посмеете! — взвизгнула маркиза Изабелла, которая стояла ближе всех, и к симпатичной фигурке которой сразу потянули руки двое солдат.       Все смешалось, засуетились гвардейцы, поверх всех заорал капитан королевской стражи. Лорд Мэтьюз и виконт Д’Омбраж, которые уже наполнили бокалы, чтобы отпить после Его Высочества, с зелеными от ужаса лицами требовали воды. Леди Мануэла задохнулась от страха, когда позади ее крепко взяли за локти руки герцога. Он наклонился к ее уху со спину и прошептал:       — Не бойтесь, миледи, никто не посмеет вас обыскать.       — Да пускай бы обыскали, — простонала леди. — Только бы нашли этого отравителя!       — Это он! Он отравитель! — вскрикнул кто-то в толпе, толкнув вперед незнакомого человека в черном строгом сюртуке и белой сорочке, повязанной бежевым платком. — Он обманом проник в поместье!       — Обыщите проходимца!       На беднягу, который не мог проронить ни слова, бросился сам капитан Ройе.       — Найдите его документы! — приказал он.       Двое стражников, уже не церемонясь, как следует обездвижили незнакомца ударами поддых, а после вытащили из-за пазухи документ.       — Кэмерон Уоттс, Ваша Милость! — поведал один из них.       — Ах Уоттс, — покивал злорадно Ройе. — А я помню этого прощелыгу! Три года назад едва не попал на виселицу за измену!       — Да если бы это была измена! — не выдержал Уоттс. — Это вы, сидящие в своей гнилой столице — изменники!       — Рот закрой! — бросил капитан. — Что, Ваше Сиятельство, уже не так спесивы? А я помню ваше помилование три года назад. Помню, как отодрали прилюдно ваши эполеты, стащили погоны и мундир вместе с вашей честью, вся она горела в огне, как и ваши надежды!       Впервые за все время, что он стоял перед капитаном, лицо Уоттса подернула настоящая боль. Он стиснул зубы и плюнул в лицо Ройе:       — Я ни о чем не жалею!       На это Ройе без лишних слов ударил его в плечо, схватил за локоть, забираясь в карманы сюртука, а после вдруг медленно вытянулся и поднял ладонь, в которой зажал точь-в-точь такую же капсулу, как нашли в бокале.       Кэмерон поднял голову, ошарашенно оглядывая капсулу, в этот миг его глаза наполнились слезами.       — Вот и смертный приговор себе подписали, — злорадно усмехнулся он. — Ежели даже за заслуги вашего батюшки Его Величество вас опять помилует — будьте уверены, проведете на рудниках весь свой век!       С этими словами он ударил Уоттса по ногам, заставляя упасть на колени. Весь зал замер, леди Мануэла, стоящая ближе всех, с трудом заставляла себя не кинуться на помощь этому несчастному человеку, поступок которого все окружающие, без сомнения, прекрасно понимали. Лишь она услышала диалог, который отвлеченные гвардейцами и собственными перекрикиваниями люди не слышали.       Стража уже закрывала в кандалы руки Уоттса, когда он поднял взгляд, выцепив из толпы стоящую впереди него леди Адель, и прошептал, будто знал ее:       — За что?.. За что вы так со мной?..       — Во имя того, во что вы верите, — прошептала она в ответ.       Его лицо на мгновение подернула тень непонимания, но лишь на мгновение. Следом оно просветлело, Кэмерон вскинул голову, глядя на леди Адель с обожанием.       — Вы — совершенство, миледи!.. — проронил он, схватив ладонь леди и прижав ее к губам.       Леди Адель лишь успела тронуть пальцами его подбородок, когда стражник еще раз крепко ударил задержанного в грудь, заставив согнуться пополам.       — А ну не смей трогать Её Милость! — плюнул он. — Простите, миледи! Проклятая босота не знает своего места.       Он потащил Кэмерона прочь, когда, не отрывая от него взгляда, Аделия поцеловала ладонь и послала ему поцелуй.       — Я позабочусь о помиловании, — почти бесшумно произнесла она и улыбнулась. — И буду вас ждать.

***

      Стоило гвардейцам утащить беднягу Уоттса, как словно выдохнул весь зал, казалось, главную угрозу вечера устранили, и теперь можно было расслабиться — самое время, ведь до полуночи оставалось меньше четверти часа.       Леди Мануэле пришлось гнать прислугу за успокоительными каплями, слишком уж сильно она распереживалась. Её жених, новость о появлении которого уже разошлась по поместью, ни на шаг не отходил от леди, кроме того момента, когда она попросила герцога принести ей немного игристого вина. Сесил, разумеется, послушал.       — Как ваше самочувствие, моя госпожа? — спросил, подойдя к ней, лорд Мэтьюз.       Он будто ждал, когда отлучится герцог, леди Мануэла заметила, что граф и сам был довольно прилично потрепан — дуэль и покушение на его глазах явно вымотали его сильнее, чем прочих.       — Я уже в порядке, — благодарно улыбнулась леди. — А как ваше ранение? Не слишком вас мучает?       — Я переживу, — покивал улыбчиво лорд Мэтьюз. — Вы ведь не забыли мне ответить, верно?       Конечно, как умный джентльмен он непременно поймал бы ее на этой легкомысленной лжи.       — Нет… не нашла подходящих слов, милорд, — тихо призналась леди Мануэла.       — Ну что ж, кольцо на вашем пальце красноречивее любых слов, — грустно заметил лорд Мэтьюз.       Леди Мануэла бросила взгляд на бриллиант, переливавшийся на ее безымянном пальце, и невольно улыбнулась сама себе, вспоминая слова, которые герцог сказал ей, вручив кольцо в темноте бального коридора. Она тогда усомнилась, не разыграл ли он ее на потеху публике, и услышала самые прекрасные слова, что когда-либо вылетали из его уст.       — Я не большой мастак говорить так красиво, как явно умеет ваш друг по переписке граф де Фонтэн, — прошептал ей тогда герцог. — Но могу заверить, что вместе с этим кольцом и моей рукой я дарю вам не только свой титул, но и всю свою жизнь.       — А как же сердце? — напомнила леди, боясь взглянуть ему в лицо.       — Нельзя подарить то, что и так всегда вам принадлежало…       Вынырнув из мыслей, леди Мануэла подняла взгляд на графа, который пригубил вино, хитро глядя на нее.       — Простите, что из-за меня вы подвергли опасности свою жизнь, — проронила она, тронув повязку на его плече.       — Это честь для меня, — ответил неизменно учтиво и неизменно печально лорд Мэтьюз. Но спустя мгновение он улыбнулся и поднял свой бокал. — Счастливого вам Рождества, миледи.       — Счастливого Рождества, милорд, — улыбнулась она.

***

      Зал осветили сотни свеч, на несколько мгновений воцарилась благоговейная тишина, напольные часы пробили двенадцать раз, а после гости зашумели, аплодируя и поздравляя друг друга. Посыпались откуда ни возьмись разноцветные блестки, прислуга зажгла шутихи, свет которых бросил причудливые блики на тающие ледяные фигуры.       Кругом слышались одно за другим поздравления, носились лакеи с подносами шампанского.       Его Высочество захлопал в ладоши, благодаря кого-то за поздравления, на пути ему в эту секунду попалась спешащая к приятельницам герцогиня Фицфергюсон.       — О, — взмахнул рукой он, приметив ее. — С Рождеством, моя леди!       — С Рождеством, Ваша Светлость, — ответила она, улыбнувшись, и с присущей себе невозмутимостью заключила наследника в объятия.       — Не расстраивайся, в следующем году у тебя точно получится! — заверил ее наследник, протягивая свою ладонь. — Только припаси что-нибудь попрактичнее иголки! Это же, в самом деле, весьма ненадежная штука.       — Обзаведусь револьвером! — покивала леди Хантер, крепко сжимая руку Грэгори обеими ладонями.       — Нет-нет, не рассказывай, а не то будет неинтересно! — оборвал ее Его Высочество, замотав головой. — Ох, ладно, так и быть, получишь свой утешительный приз…       Он без стеснения вновь притянул герцогиню к себе и прошептал ей на ухо кое-что, чего точно не следовало бы говорить вслух. Она лишь закусила нижнюю губу, расплываясь в улыбке, и легонько порозовела.       — Рада служить Его Высочеству, — захихикала леди Хантер, кокетливо высвободившись и сделав книксен.       Кронпринц только усмехнулся, провожая ее взглядом. Мудрый правитель, как говорил его отец, даже ненависть подданных способен повернуть в свою пользу, что уж говорить о простой ревности. Который год они играли в эту увлекательную игру, и если леди Фицфергюсон удавалось совершить диверсию и поставить мат королю (вернее, его сыну), она получала за это очень щедрую награду.       Впрочем — пока не стих звон колоколов и рождественское пение, на душе у наследника было до того хорошо, что раздавать награды он был готов и безо всяких явных заслуг. Следующими на пути ему попались герцог де Перель и его теперь уже, как судачил весь зал, невеста графиня тер Пэриш.       — Миледи, — улыбнулся, привлекая ее внимание, Грэгори. — В такой знаменательный день я просто не могу не поздравить вас и Его Светлость еще с одним поводом!       — Спасибо, Ваше Высочество, — рассыпалась в благодарностях леди Мануэла.       Наследник опустошил бокал вина, что держал в руках и оттого совсем расчувствовался.       — В знак моей признательности вам за верность короне, — подмигнул кронпринц, — от чистого сердца, миледи, милорд — приезжайте в столицу! Я вам жалую самый большой особняк в пределах города. Гловер-холл… хотя, как въедете, назовем в вашу честь!       — Благодарю вас, Ваше Высочество, это очень щедрый подарок, — поклонился Сесил.       — Ой, брось, тебе не привыкать к королевской милости, я прав? — не удержался от улыбки кронпринц. — А, что скажете, Ваше Сиятельство? Вот и попадете ко двору!       Леди Мануэла рассмеялась, делая книксен.       — Вы невероятно щедры, Ваша Светлость, — ответила она.       — С праздником, — отмахнулся довольно наследник.       Он поспешил оставить наедине новоявленных обрученных, которые — он был уверен — ошарашенно выдохнули, стоило ему их покинуть. Пройдясь по всему залу, Его Высочество наконец нашел единственного человека, кто в море всеобщих улыбок оставался мрачен.       — Дорогая моя сестрица, — позвал он, наклонившись позади над ее стулом. — Пойдем-ка переговорим наедине.       Мэделина поднялась, со стуком отставила бокал и пошла вслед за братом к окнам, где прислонилась к тяжелой бархатной гардине и без эмоций воззрилась на него.       — Что-то ты не радуешься рождественскому чуду, дорогая, — заметил он, сложив руки на груди. — Разве оно для тебя не наступило?       — Ты все еще жив, вот это настоящее рождественское чудо, — премило улыбнулась Мэделина.       Не выдержав, кронпринц рассмеялся. Принцесса все еще оставалась мрачной, так что он схватил с подноса проходящего мимо лакея бокал и наполовину осушил. После подошел, взяв сестру за плечо, и вкрадчиво произнес:       — И единственное рождественское чудо, что тебя сегодня ждет.       Она не успела удивиться.       — Заложил тебя твой капитан гвардейцев, — спокойно поведал Грэгори.       Принцесса чуть не лопнула от злости, едва не пробив каблуком половицу.       — Убью! — в сердцах стиснула зубы Мэделина.       — Нет, не убьешь, — отчеканил брат, разворачивая ее к себе и заставляя посмотреть в глаза. — Ну, что на этот раз я сделал? Наступил тебе на ногу в бальной зале? Задавил на карете твою любимую кошку… опять?       Принцесса насупилась, глядя на брата исподлобья.       — Или ты узнала, что я носил твой корсет? — прищурился наследник. — Мэдли, ну я же уже говорил, мы все перебрали с портвейном на том балу…       — Ты позволил им меня продать этому деревенскому принцу! — в сердцах выкрикнула принцесса.       Закатив глаза, Грэгори попытался взять сестру за плечи, но она вырвалась, и ему пришлось повернуть ее спиной, прижав к себе и обездвижив.       — Дура, — шикнул он. — Думаешь мы просто так сюда приехали? Останься мы в столице на Рождество, ты уже была бы обручена!       — А что толку оттягивать неизбежное, — фыркнула она.       — Что толку… — передернул плечами наследник. — Вот приедем… не будет уже никакого жениха…       Мэделина ошарашенно обернулась, едва не уткнувшись нос к носу.       — Что правда? — ахнула она. — Грэг!       Она рванулась из хватки брата, чтобы кинуться ему на шею.       — У-у-у, вот оно как теперь, да? — деланно-обиженно протянул кронпринц. — А ты меня, значит, убить хотела…       — Ну ты такая заноза иногда… — рассмеялась виновато Мэделина.       Грэгори невольно рассмеялся в ответ, обняв сестру, она прижалась щекой к его плечу, как когда-то в детстве, каждый раз после того, как проигрывала сражение не на жизнь, а на смерть.       «Ладно, еще один год пережил, вот это и будет мне подарок», — подумал Его Высочество и обратил свой взор на окно, за которым плясали в полночной метели крупные хлопья снега, а в эту минуту небо над поместьем окрасилось яркими искрами салюта, знаменующего наступление священной ночи.

***

      Солнце поднялось над горной грядой, отблесками отскочив от ледяных вершин и ударив в окна солнечными зайчиками. В опочивальне леди тер Пэриш стояла благоговейная тишина, которую в следующую секунду прервал тихий скрип двери.       — Миледи! — шепотом позвал леди Мануэлу чей-то голос.       Она подняла голову и сонно воззрилась на зовущего — ее личная служанка Бесс просунулась в приоткрытую дверь и испуганно звала.       — Бесс… — простонала леди. — Зачем будишь меня в такую рань?       — Простите меня, миледи! — затараторила тихонько служанка. — Вас хочет видеть господин герцог!.. Он здесь, внизу, в холле!       — Что? — проморгалась от изумления леди Мануэла. — Герцог де Перель? Он здесь? Почему нанес визит так рано?       — Хочет видеть вас… — Бесс явно скромничала, так что леди поднялась с постели и подошла ближе. — Наедине, миледи!..       «Ох уж этот герцог», — подумала леди Мануэла, силясь не улыбнуться. Какой наглец! Вторгся в дом к юной леди на рассвете и требует аудиенции тет-а-тет, непростительная грубость для дворянина!       — Вы пойдете, миледи? — шепотом спросила Бесс.       — Ну, разумеется! — покивала леди Мануэла. — Только… мне ведь нужно, наверное, одеться, так? Не хочется влезать в корсет… А, впрочем, если мы будем наедине, никто не заметит, если я просто спущусь в домашнем платье, верно? Или мой вид совсем недостойный, Бесс, скажи?       — Миледи, я полагаю, если герцог осмелился попросить поднять вас из постели, он будет вполне удовлетворен вашим видом, — заметила Бесс. — Впрочем, он может немного и подождать. Давайте я расчешу ваши волосы!       Леди Мануэла закивала. Именно! Пускай подождет! Она распустила свои длинные косы, Бесс стала заботливо причесывать их гребешком, пока леди Мануэла перебирала туфельки. Ровно через сорок одну минуту она чинно спустилась по лестнице, держа, однако, туфли в руках — чтобы стук каблуков не разбудил никого из семейства.       Герцог и впрямь обнаружился в холле, ходил взад-вперед, явно уже хорошенько утомившись на ногах. Увидев леди он, однако, воспрянул, вытянулся, расправив плечи, и шагнул на последнюю ступеньку.       — Чему обязана вашим столь дерзким ранним визитом, Ваша Светлость? — нарочито серьезно спросила леди Мануэла.       Сесил, конечно, угадал бы в ее тоне смешливые нотки — никто не знал ее так, как он.       — Мне показалось несправедливым, миледи, что я заставил вас исполнить желание, а сам ваше так и не выполнил, — поприветствовал ее он, приникая губами к ладони.       — Ну, вообще-то, вы выполнили, — смущенно улыбнулась она.       Он улыбнулся в ответ, покосившись на стоящего позади него лакея. Леди махнула рукой, давая понять, что человек может идти. Стук его каблуков затих, и в холле повисла тишина.       — Тем не менее, — продолжил тихо Сесил. — Я человек чести и не могу отнять у вас вашего законного права использовать меня так, как вам будет угодно.       — Ну что вы, милорд, — сложила руки на груди леди Мануэла. — У меня ведь теперь есть на это целая жизнь.       Герцог рассмеялся, склонив голову.       — Впрочем, вы правы, есть кое-что, что вам точно не позволит сделать честь, — задумчиво проронила леди. — Идите-ка сюда.       Она взяла Сесила за руку и наклонилась, остановившись менее чем в дюйме от его лица. В распахнутых глазах герцога она увидела свое отражение, его ладонь невольно сжала ее ручку, он едва заметно вздохнул, словно набрав воздуха в грудь, и замер, не дыша.       — Я имею в виду, — шепотом произнесла она, глядя на то, как бьется жилка у него не шее, — я имею в виду тарелку устриц, милорд!       Она отпрянула, кокетливо выдернув ладошку из его руки, герцог напряженно рассмеялся, на мгновение залившись краской. Леди развернулась, чтобы чинно проследовать к себе, когда он сделал шаг на лестницу и снова взял ее за локоть, заставив обернуться. В то же мгновение леди Мануэла вспорхнула над полом, оказываясь в его объятиях.       «Этот мерзавец не имеет никакого понятия о манерах!» — ошарашенно проносилось в голове леди Мануэлы, пока она без стеснения отвечала на горячие поцелуи. Что-то в ту секунду сладко оборвалось в груди от осознания собственного счастья. Где-то за прекрасным воспитанием, манерами и даже за пренебрежением ими таился-таки мужчина — живой, пылкий, нежный — и, кажется, все-таки влюбленный в нее. С трудом разомкнув жаркие объятья, в которых ей еще доселе никогда не доводилось побывать, леди погладила волосы герцога и легко улыбнулась.       — От тарелки устриц вас это не освободит, Ваша Светлость, — прошептала она, едва слыша себя из-за колотящегося в висках пульса.       — Согласен, если ты перестанешь звать меня «Ваша Светлость», — шепотом ответил он.       Леди Мануэла рассмеялась, обнимая своего жениха. Она прижалась к нему, целуя вновь, а за высоким окном легкими пушинками сыпался снег. Он знаменовал и наступившее новое Рождество, и рождение чего-то большего для каждого из жителей городка Жардан Рояль, что короновал горную гряду, словно снежную королеву.