Глава 4. Колесо чудес
28 декабря 2019 г., 18:00
Едва рассеялся дым, леди Мануэла в отчаянии всмотрелась во тьму — и тут же услышала шаги.
— Убил… — проронил в ужасе виконт Д’Омбраж, глядя на лежащего на земле недвижимо лорда Мэтьюза.
— Пресвятая дева Мария! — не выдержала леди Мануэла, зарыдав на груди у герцога.
К лежащему на снегу подошли наследник, леди Хантер, которую под всеобщий гвалт упустили из-под стражи, и Его Милость капитан Ройе.
— Да он живой, — отмахнулся разочарованно наследник. — Ваше Сиятельство, чего разлеглись? Притомились после танцев?
— Он ранен! — вскрикнула герцогиня Фицфергюсон. — Доктора сюда, да поживее!
Леди Мануэла кинулась к пострадавшему и, побледнев, упала на колени прямо на снег, увидев окровавленное пятно на рубашке графа.
— Милорд!.. — простонала она. — Прошу вас, не умирайте!
— Да не умирает он, — поморщился Грэгори. — Вон, оцарапало просто.
Он отвел ворот с плеча лорда Мэтьюза, обнажив ссадину, кровоточащую, но, однако, всего лишь ссадину.
— Граф, поднимайтесь, — приказал наследник. — Сейчас леди полишаются чувств на морозе от вашей убедительной игры.
— Ну хоть бы дали мне насладиться тем, как за меня переживает прелестная леди тер Пэриш, — укоризненно заявил лорд Мэтьюз, сев на снегу и ощупав свою ссадину.
— Ваше Сиятельство! — горячо взмолился виконт, подавая ему руку. — Прости меня, идиота! Чуть лучшего друга не угробил!
— Ты себе льстишь, Дэмиан, — отмахнулся граф.
Он поднялся и подал обе руки, помогая встать леди Мануэле.
— Вы меня до смерти напугали, милорд! — гневно ударила его в грудь она.
Граф зашипел от боли, леди тут же сменила гнев на милость.
— Простите… — проронила она. — Вы хоть понимаете, что могли всерьез погибнуть!
— Господь хранит меня для более важных свершений, моя леди, — широко улыбнулся граф, целуя ее руку. — Идемте же в поместье, а не то вы точно продрогнете.
Леди Фицфергюсон, которая привела врача, на подходе к особняку столкнулась с виконтом, который тоже не отставал теперь от своего раненного друга.
— Прошу простить, — расшаркался явно протрезвевший от страха Дэмиан.
— Вы, Ваша Милость, просто настоящий убийца на свободе! — не преминула укорить его гневно герцогиня.
— Ой, кто бы говорил! — фыркнул виконт. — Я хотя бы защищал свою честь! А вы, между прочим, подло покушались на жизнь Его Высочества!
— Не надо меня равнять по своим меркам! — возмутилась она. — Все, что я делаю — я делаю ради любви!
— Ох, Ваша Светлость, не стоит прибедняться, — покивал виконт.
Герцогиня гневно стеганула его веером и направилась в поместье, стуча каблучками, а виконт проводил ее хитрым взглядом и цокнул, качнув головой.
— Ради любви, — проронил тихонько он и пошел внутрь вслед за гостями.
***
Последними в особняк поднимались по высоким ступеням Его Высочество, гвардейцы, не отступавшие от него ни на шаг, и капитан Ройе. Наследник перебрасывался с кем-то из придворных веселыми мыслями по поводу прошедшей дуэли, когда случайно наступил на обледенелую ступень и скользнул ногой, едва не упав. — Будьте осторожнее, Ваша Светлость, — предупредил капитан, придерживая его за локоть. Мимо прошла принцесса Мэделина, взглянув на капитана, она многозначительно округлила глаза, словно напоминая о чем-то, и спешно поцокала выше. Ройе вздохнул. — Ваше Высочество, — обратился он к кронпринцу, как вдруг нога самого капитана скользнула на заиндевевшей лестнице. Он почти потерял равновесие, когда за плечо его крепко ухватила рука в кожаной перчатке. Сам наследник помог ему встать ровно и хлопнул по спине. — Бдительнее нужно быть, Ваша Милость, — как обычно насмешливо бросил он и продолжил подниматься вверх. — Вы за нас всех отвечаете! Эбенезер невольно остановился на мгновение, глядя на фигуру этого статного крепкого юноши, которого он, однако, еще недавно помнил совсем мальчишкой. Самоуверенный, дерзкий и упрямый, каким вообще-то и надлежало быть истинному наследнику престола, Грэгори ведь и впрямь постоянно находился под ударом, даже не подозревая, что его жизнь висит на волоске по несколько раз на дню. На самом деле убить его при желании не составило бы никакого труда — к примеру, стоило подставить подножку на этой скользкой лестнице — и в темноте никто бы не заметил, а наследник, если и выжил бы после падения, вряд ли смог бы то-то доказать. Причин прикончить его не только у капитана, принцессы, но и у кого угодно из двора, было полно. Грэгори к своим двадцати уже заработал славу худшего претендента на престол из ныне живущих, он несомненно был слишком молод, вспыльчив и самонадеян. Но ведь чай не завтра ему садиться на трон? Чай успеет усмирить свои пороки? — Ваше Высочество, — вновь обратился к нему Эбенезер, когда оба достигли входа в поместье. — Постойте. Есть у меня для вас кое-какая конфиденциальная информация.***
Бал перетекал в поздний ужин, в обеденной накрыли, и гости переместились за столы. Рану лорда Мэтьюза обработали, повязав плечо бинтами, он гордо не надевал жилетки, чтобы похвастать своей удалью, и разливал вино себе и виконту, с которым уже успел помириться. Оба хорошенько налегли на спиртное, обсуждая эту глупую дуэль, которая теперь точно войдет в анналы истории их дружбы. — А насчет прелестницы леди тер Пэриш… — махнул рукой Дэмиан. — Так ладно уж, раз ты даже на любовные письма изошел… забирай эти бёдрышки. — Да заберешь их, — с тоской заметил лорд Мэтьюз. — Гляди, трется уже этот щеголь, Его Светлость… — Сесил? — переспросил виконт. — Да, ни на шаг от миледи не отходит, нашелся защитничек. Ну да этой аристократии небось простая графская дочка не по масти, видал, как герцог нос воротит от местных барышень? — У кого рыльце в пуху, тот его выше всех и задирает, — покивал лорд Мэтьюз. Несмотря на весьма высокий титул, держались Сесилы в свете скромно, а все потому, что носили его совсем недолго — Его Величество пожаловал герцогское звание деду лорда Эндрю, а до той поры тот у него служил простым денщиком. — Поговаривают вы, милорды, успели затеять сражение не на жизнь, а на смерть, — отвлек их от размышлений насмешливый голосок леди Адель. — Так точно, Ваша Милость, — в шутку отдал честь лорд Мэтьюз. — Как видите, я уже даже успел едва не проститься с жизнью и чудом уцелеть. — Как пить дать Рождественское чудо! — расхохотался виконт. Прямо напротив него и графа сидели за столом Его Высочество и принцесса, которые вовсю приступили к трапезе. Подле них обоих сидел лорд-казначей и что-то рассказывал, кронпринц слушал почти неподдельно заинтересованно, а вот Мэделина откровенно скучала. — Ваша Светлость, — обратился к ней лорд Мэтьюз. — Правда ли это, что уже по приезду в столицу вы нас надолго покинете? — Еще посмотрим, — буркнула принцесса. — Мало ли, что может измениться за то время, пока мы здесь. Наследник лихо отпил из бокала, что подал ему швейцар, и тут лицо его вдруг исказилось. Он схватился за горло и захрипел, в ужасе шаря глазами вокруг себя. Гвардейцы и гости ошарашенно стали перекрикиваться, кто-то уже звал врача. Её Высочество медленно выпрямилась за столом, не отрывая взгляда от брата, он хрипел, сползая под стол, но вдруг отнял руку от горла и разразился хохотом. — Ты бы видела свое лицо! — простонал он сквозь смех, как следует пихнув сестру в плечо. — Что, думала, я сейчас кони двину? Уже корону примерила?.. Гости невольно засмеялись, подхватывая за наследником, принцесса мрачнее тучи уперлась взглядом в стол. — Есть у меня для тебя одна регалия… — прохохотал Грэгори, ударив себя по пряжке ремня. Принцесса, казалось, вот-вот лопнет от гнева, лорд Мэтьюз не смог стянуть улыбки и закрыл лицо ладонями, дабы еще сильнее не гневить Её Высочество. Виконт откровенно хохотал, пользуясь тем, что смех наследника престола любой придворный обязан был поддержать, а когда обернулся, чтобы сказать еще пару слов леди Адель, понял, что ее простыл и след.***
Леди Адель не стала делать вид, что представление кронпринца ее веселит, так что поскорее оставила друзей принимать на грудь и направилась из зала в холл, где, кажется, на сей раз прятался ее спутник. Мгновение — и он мелькнул среди гостей — а вот уже опять исчез. Умению К. теряться в толпе можно было позавидовать, и это притом, что даже без своего форменного сюртука он отнюдь не слился бы с окружающими — наряд был уж слишком простой, не под стать всей собравшейся аристократии. Леди так и не осмелилась спросить у него что-то о том, что задумал он и его «единомышленники», но была более чем уверена, что около особняка в вечер бала К. появился неслучайно. Она уже подумала, что потеряла его из виду около окон, за которыми все валил и валил снег, отвлеклась всего на мгновение на снегопад, когда К. словно вынырнул из-за гардины, держа в руке бокал шампанского. — Мне пора покидать этот праздник, миледи, — тихо произнес он. — Я и так мог бы благодарить бога, если бы верил в него, за то, что мне довелось провести столько времени, имея счастье нас вас полюбоваться. — Останьтесь до Рождества, — попросила леди Адель. — В суете никто и не заметит, что на нашем празднике еще один гость. А мне хотелось бы встретить его, зная, что здесь есть моя родственная душа. — Вы так в этом уверены? — улыбнулся легко, но тепло К. — А что если я здесь, чтобы обмануть вас? Воспользоваться вашей добротой? — Это ведь вы собираетесь меня обмануть, — пожала плечами с улыбкой леди Адель. — Значит, вам об этом и переживать. К. коротко рассмеялся и молчаливо протянул тост, леди взяла со стойки фужер и со звоном коснулась бокала своего спутника. — Давайте выпьем за то, чтобы это Рождественское чудо не было последним, — проронила она. Он только молча покивал, отпивая из фужера, леди Адель запила его слова шампанским. В воздухе повеяло чем-то очень праздничным, послышался звон колокольчиков, а это значило, что в главном зале начали приготовления к главной ночи года.***
До волшебного мига полуночи, когда все отпраздновали бы наступившее Рождество, оставалось всего полчаса. Снова начались танцы, хотя некоторые венценосные особы так и не решились покинуть застолья — наследник престола был уже хорошенько подвыпивши. Леди Мануэла наконец отогрела закоченевшее от страха после дуэли сердце — светскими разговорами, игристым вином, которое покалывало теперь кончики пальцев, и танцами. Она совсем расслабилась и, когда подошла очередь вальсировать, с радостью поднялась в зал для танцев. — Милорд! — поймала она на входе герцога, который на ее глазах опустошил фужер с шампанским. — Вы же не думаете, что я забыла о нашем уговоре? — Ваше желание, — покивал, напоминая себе, Сесил. — Ну, разумеется, я готов исполнять его. Леди взяла его под руку и повела в зал для танцев. У нее было особое желание для этого молодого человека, и леди уже предвкушала его полное ужаса выражение лица, когда герцог услышит ее волю. Вот тогда-то уж он всерьез пойдет на все, чтобы его не выполнять! — Видите даму в ярко-лиловом? — спросила леди Мануэла. — Вон там, у окна? — Леди Грейстон, — кивнул герцог. — Наслышан о ней. — О да, обольстительница и падшая женщина, как о ней судачат в обществе, — покивала со смаком леди Мануэла. — Пригласите ее на танец. — Я? — удивился Сесил. — Вы, — кивнула леди. — Это ваше желание? — Именно! — покивала она, ожидая реакции. Герцог внимательно посмотрел на нее, сложно пытаясь что-то угадать в ее взгляде, а после поджал губы и снова воззрился на леди Грейстон. — Вы хотите, чтобы я танцевал с ней? — переспросил он, снова глянув на миледи. — Вы не можете отказаться, — предупредила леди Мануэла. — Да я и не собирался, — пожал плечами Сесил. Леди Мануэла посерьезнела, непонимающе вперившись взглядом в лицо герцога. — Не собирались? — Нет, — мотнул головой он. — То есть вы согласны танцевать с леди Грейстон? Несмотря на всю ее репутацию? — Вполне, — отчеканил герцог. — Она отлично вальсирует. Глаза леди Мануэлы округлились до двух маленьких лун. Она преисполнилась столь яростного гнева, что не сумела сдержать себя в руках и в сердцах подхватила юбки, словно готовясь куда-то бежать. — Не смейте! — выпалила она. — Что? — вскинул брови Сесил, глянув на нее. — Но это же ваше желание. Вы уже не хотите, чтобы я его выполнял? — Нет, не хочу! — отрезала леди. — Но вы его уже загадали! — А теперь я хочу забрать его назад! Это мое желание, мне решать, что с ним делать! — воскликнула леди Мануэла, стиснув веер в руках. — Так не пойдет, — покачал головой герцог. — Это уже второе желание, а я согласен его исполнить только в обмен на свое. Леди только ахнула от возмущения. — Это не по правилам! — заявила она. — Мы сами устанавливаем правила, — вскинул бровь Сесил. Он бросил всего один взгляд на нее, и леди Мануэла поняла, что придется подчиниться — герцог уж точно понял, как она ошиблась в выборе своего желания, и намеревался над этим теперь как следует потешиться. — И что же у вас за желание? — неохотно проронила она. — Вы должны поклясться, что исполните его, — предупредил герцог. — Это совершенно невозможно! — ахнула она. — А если вы пожелаете, чтобы я надела на голову тарелку устриц — я должна буду это выполнить? — Да, вы определенно должны будете надеть тарелку устриц, — кивнул Сесил. Леди Мануэла почувствовала, как покраснела от возмущения. — Исключено! — отрезала она. — Вы не можете отказаться, миледи, это обязательное условие, — категорично сложил руки на груди герцог. — Ладно… — вспыхнула леди, снова комкая в руках веер. — Но я полагаюсь на вашу честь! Вы ведь не заставите леди опозорить свое имя, верно? — Ну что вы, ни за что, — заверил он. — Тогда я согласна. Загадывайте. Герцог победно улыбнулся и картинно поднял глаза к потолку, сцепив пальцы в замок и прижав к губам. — Что бы вам такое загадать… может, все-таки устрицы?.. — задумчиво проронил он. — Не смейте! — в сердцах схватила его за рукав обеими руками леди. — Ладно-ладно… — рассмеялся он, а после вдруг, совершенно не меняясь в лице и даже не убрав этой непростительной усмешки, выдал: — выходите за меня замуж. — Что?.. Голос отказал леди Мануэле, она просто мяукнула, холодея и бледнея. Руки сами разжались на рукаве герцога, он посмотрел на нее почти с жалостью и добавил: — Окажите мне честь, миледи, и будьте моей женой. — Вы так шутите? Я не думала, что вы способны на… — начала она, но он ее прервал. — Я не шучу. Согласны? Впрочем, вы уже пообещали дать свое согласие, так что, полагаю, ответ «да». — Вы просто не можете быть серьезным, милорд, — помотала головой леди Мануэла. Она хотела отступить и высказать ему все свое возмущение столь грубой шуткой, но столкнулась взглядом с герцогом и поняла, что он давно уже не смеется. — Я вполне серьезен. И полагал, что вы подобному предложению будете обрадованы сильнее, миледи. Разве я вам совсем не нравлюсь? — Нравитесь… — шепотом проронила она. — Только… будь у вас и впрямь серьезные намерения, вы должны были бы попросить моей руки у моего отца, — напомнила леди Мануэла. — Я уже сделал это, и он дал свое согласие, — спокойно ответил Сесил. Леди, которая опустила глаза, налившиеся слезами, невольно вновь вскинула взгляд. — Так вы не шутите? — глупо повторила она. — Разве что о вашей клятве, — усмехнулся герцог. — Вы, разумеется, вправе мне отказать. Сесил улыбнулся так обезоруживающе и мило, что что-то в эту минуту защемило в груди у леди Мануэлы, заставив стыдливо закрыть дрожащие губы ладошкой. — Что же вы молчите? — спросил ласково, словно говорил с ребенком, герцог. — Или мне стоит встать на одно колено? Ну, конечно, вы правы, где мои манеры. Он лихо опустился на колено. Леди ахнула, не сумев выдавить из себя слова, которыми пыталась остановить его от этого действа, герцог же поймал ее руку и прижал к губам, вскинув голову и поглядев на нее снизу-вверх, словно на какого-то идола. Многие так смотрели на леди Мануэлу, но только не он — человек не только более высокого положения, но, казалось, всем остальным ее превосходящий: куда более сдержанный, воспитанный и мудрый. Сесил всегда глядел с усмешкой, хитро и даже азартно, а теперь так искренно и без всякой спеси ждал ответа, что она никак не могла выдавить от изумления ни слова. — Миледи, — повторил он. — Своим молчанием вы разбиваете мне сердце. Я всерьез начинаю бояться, что вы ответите отказом. Прошу, развейте мои сомнения, вы согласны стать моей женой? — И мы больше не будем ездить верхом? — робко спросила она. — Отчего же? — удивился герцог. — Замужней даме, притом герцогине, не пристало гонять, как циркачке, — передернула плечиками леди. — Так говорит мой отец. — Ну уж нет, я выбрал в жены самую безрассудную и храбрую леди в городе не для того, чтобы она вышивала, сидя дома, — рассмеялся герцог. От этого смеха что-то оттаяло внутри неё, леди Мануэла наконец перестала дрожать. — Тогда я согласна, — проронила она. — Точно? — уточнил Сесил, улыбнувшись. — Или я вас до того смутил, что вы не знаете, как еще от меня отвязаться? — Я согласна, — наконец улыбнулась и она. — Только прошу вас, поднимитесь. Герцог вновь поцеловал ее ладонь, поднялся и, отряхнув колени и оправив свой жюстокор, вытянулся перед ней вновь. Кто-то из окруживших их дам заметил произошедшее, зашептались и понесли новости по залу местные сплетницы. Леди Мануэла смутилась окончательно, но тут оба услышали шум: позади них за столом обеденной явно началась или очень оживленная беседа, или драка. Оба почти бегом поспешили туда. Около обеденного стола лежал с красным, словно помидор, лицом какой-то гвардеец, подле него рассыпались осколки бокала, разлито было вино, а доктор тщетно пытался привести гвардейца в чувство. — Что случилось? — обеспокоенно спросил герцог. — Этот малец хлебнул из бокала, что передали Его Высочеству! — ответили напряженно из собравшейся толпы. — Наследника пытались отравить!
