В один из циклов что-то пошло не так...

Вот и наступило утро нового дня. Ольга Дмитриевна уже куда-то ушла, так что можно было еще лежать, но чувствовал я себя настолько выспавшимся и бодрым, что мысль задержаться в кровати мне показалась кощунственной. Потому я быстро оделся и вышел на улицу, насвистывая что-то бравурное. А в голос хотелось кричать что-нибудь вроде: «Ура! Вот и новый день! Как же я рад провести его снова в таком прекрасном месте!» На шезлонге возле домика меня уже поджидала Славяна. «Ну вот, наверное, с самого утра будут загружать общественно полезной деятельностью». Но счастье нового дня не мог омрачить даже этот факт. «И вообще, надо же, в конце концов, как-то отрабатывать свой постой. Не совсем же я тварь неблагодарная». Славя, не обращая на меня внимания, продолжала нежиться на солнышке. — Привет! — я пошел на коммуникацию первым и широко улыбнулся. Мое приветствие не возымело должного эффекта. Я приблизился и склонился над пионеркой. «Спит, что ли?» — Славя? — тихонько позвал я. — А-а, это всего лишь ты, — она открыла глаза, с ленцой меня осмотрела и продолжила: — Чего завис? Давай дальше проходи-и. Ты мне солнце загора-аживаешь. «Что же, не буду загораживать. Куда же Славя без знаменитого загара». Я присел на ступеньки рядом. — Какие планы на сегодня? Требуется мужская помощь? Всегда готов помочь, я ведь уже практически образцовый пионер! — Что ж ты такой назойливый? Говорю же, проходи дальше. Я нерешительно встал. — Стой! «Уф, сейчас скажет что разыграла меня, да? А то я прямо испугался». — Как там, говоришь, тебя? Семен? На будущее: ботаны не в моем вкусе, я предпочитаю горячих и опасных парней. Будь паинькой, не показывайся больше на глаза. Теперь доходчиво объяснила? — Э-э-э, да-а. Я поспешил ретироваться. Такого обращения от Слави точно не ожидал. «Что же случилось с ней за ночь?» Но далеко уйти мне не удалось, практически сразу на дорожке я столкнулся с Ульянкой. — Смотри куда прешь, образина! Мелкая дрянь пнула меня под коленку и как ни в чем не бывало, по-хозяйски, двинулась к домику. Я, охнув от резкой боли, согнулся и, схватившись за травмированное место, замер обездвиженный. «Вот зараза!» Моя обидчица скоро появилась на улице вновь, держа в руках булочки, принесенные для меня вечером Ольгой Дмитриевной. — Ульяна, ты что творишь? Так нельзя! — попробовал я воззвать к разуму хулиганки. «Я же все-таки взрослый человек и могу сдержанно на все реагировать». — Че уставился? Все, можешь бежать жаловаться вожатой, что у тебя опять отобрали еду. Хотя бежать уже не получится, да? — ехидно закончила она и, в довершение издевательств, толкнула меня так, что я, не удержавшись в неустойчивой позе, опрокинулся набок. — Э, ты совсем свихнулась?! — громко заорал я, но мой праведный гнев совсем не испугал рыжую. Я вскочил на ноги, но понял, что из-за травмы ноги не смогу броситься в погоню за наглой воровкой пищевых запасов. — Я тебя все равно поймаю! — пригрозил я вслед, хромая. — Надо же! Какие мы сегодня смелые! Надо рассказать Алиске, повеселимся! — крикнула Ульяна, не оборачиваясь, и убежала. «Утро сегодня что-то не задалось. Все какие-то странные… Хотя, может, это со мной за ночь что-то произошло? Я что-то делаю не так? Или… Может, я проснулся в каком-то другом лагере?!» «Лена!» — Лена, доброе утро! Я радостно заковылял навстречу. «Ну, Лена точно не обманет моих ожиданий! Может, она даже расскажет, что случилось с остальными! Должен же кто-то знать, что тут творится! И этому должно быть логическое объяснение!» При моем приближении девочка, к которой я так стремился, как-то сжалась, а на ее лице появилось плаксивое выражение. «Эй, да что такое?!» Неожиданно сзади на меня кто-то напал, и в следующее мгновение под воздействием неведомой силы я уже оказался лежащим на плитках дорожки, а рука ощущала боль от надежного захвата. Когда зрение после удара головой о землю несколько прояснилось, я обнаружил над собой Мику. Одна ее нога прижимала меня к земле, а руками она выкручивала мне кисть. — Мику, больно же! — заорал я, стуча свободной ладошкой по земле, будто мы были на татами. Но мучительница и не думала ослаблять хватку. — Я ведь говорила тебе, — медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, процедила японка, прожигая меня суровым взглядом. — Не подходи к моей подруге. Она тебя боится. На секунду она задумалась и после продолжила уже более мягко: — Бедняжка. Не дошло с первого раза? — теперь ее лицо выражало искреннее сочувствие. — Такой непонятливый… Девушка выкрутила кисть еще больше, я заорал что-то нечленораздельное, а из глаз против воли брызнули слезы. — Хотя… руки тебе еще пригодятся, — Мику заулыбалась. — Не забывай, после завтрака жду тебя в музыкальном кружке! Посещение обязательно! — она жизнеутверждающе кивнула мне, и подружки ушли. «Нет! Нет! Нет! Это не та Мику, не та Лена! И вообще, тут все неправильное! Так не бывает! Так не должно быть!» «Не хочу! Не хочу! Кто-нибудь, верните меня обратно! Я все понял! Честно!» Через некоторое время истерика прошла, и я, медленно поднявшись, поковылял к умывальникам. Запястье горело огнем. Я надеялся, что холодная вода облегчит мои страдания. Пребывая в каком-то заторможенном состоянии, вскоре я добрался до места. Сегодня тут было оживленно. Электроник что-то энергично стирал в тазу, а рядом стояла Алиса. — О! Новенький! Ты как раз вовремя у нас сегодня день чистоты! На вот, это тебе! Гвоздь велел передать. Сказал, что ты знаешь, что с этим делать. Алиса протянула мне объемистую болоньевую сумку. «Я знаю? И что за Гвоздь? Вернее, кто». Я заглянул внутрь: в сумке было какое-то белье. Порывшись, я извлек носок. — И зачем мне это? — Говорю же — день чистоты! Это вот — моя прачка, — она показала на Сыроежкина. — Только за ним присматривать приходится, а то сделает что-нибудь странное с вещами еще. Электроник еще ниже склонился над тазом, всем своим видом показывая, что процесс занимает его целиком и полностью. — Ну, а тебе достались вещи моего парня. Он же вчера с тобой уже перетер этот вопрос. Заспался, что ли, ханурик? Алиса толкнула меня в грудь. — Давай, приступай, пока я здесь, заодно и тебя проконтролирую. После всего случившегося со мной за утро я уже не мог разом отмести такое абсурдное требование, во мне как будто что-то надломилось. К горлу подступил комок и захотелось расплакаться от такого несправедливого обращения. Но тут во мне все-таки проснулась мужская гордость, я сжал кулаки и крикнул, преодолевая спазм голосовых связок: — Сама и стирай! «Еще одна свихнувшаяся дура… Боже, за что мне это все?» «Но так просто я не сдамся! Не на того напали!» Я кинул сумку на землю ей под ноги. — Ах ты ж… — рассвирепела Алиса, но через секунду она успокоилась и злорадно усмехнулась. — О! Гвоздь! Ты как раз вовремя. У нас тут бунт! Этот фраер гнилой норов мне тут показывает, отказывается выполнять повинность. Я развернулся, чтобы узнать, кого там еще принесло в наш театр абсурда. Но сильный удар в затылок свалил меня на землю, а сознание благополучно отключилось.