Живой человек в железном костюме

      — И ты забыл забрать из шкафчика вещи? — уточнил Тони вздыхая.       — Да, — голос Питера был очень тихим и едва слышным, — Прости, пап.       Тони не знал, может ли он сердиться на ребёнка. Во-первых, сбежать со школы с девушкой — это нормально, во-вторых, Питер не знал, что ему грозит опасность. Но причиной могло быть то, что парень утаил свои планы от отца.       — Главное, что ты жив.       Плечо всё ещё побаливало, но лишь при движении им. Чо вытащила пулю и обработала рану. На самом деле, всё было не так уж и плохо. Питер очень много извинялся за то, что стал тому причиной, но Тони всё же не мог его винить в этом. На удивление парень отнёсся к этому чуть более спокойно, чем ожидалось, и оно было ясно: Тони получал травмы в разы хуже, и Питер… он просто привык и смирился. Понимая, что всё не было довольно серьёзным.       — Ты злишься? — спросил парень.       — Хотел бы я злиться, Пит, но не могу, — вздохнул Тони, — Я дважды чуть не потерял тебя сегодня. Просто чудо, что ты рядом.       Питер немного виновато улыбнулся и поджал губы, опуская взгляд.       — Я не хотел пугать тебя. Типа… знаешь, я понятия не имел, что меня хотят убить. Я идиот, пап, что ушёл со школы вот так.       — Ты подросток, Пит.       — Подросток-идиот, да, — Питер чуть улыбнулся и глянул отцу в глаза, — Плечо сильно болит?       — Бывало и похуже, — сказал Тони, придавая себе безмятежный вид, — Не волнуйся, это заживёт.       Питер кинул на него нечитаемый взгляд, и не было понятно, что подумал ребёнок в тот момент. Парень постоял на месте, не шевелясь, пока отец не кивнул ему слегка. Питер развернулся, понимая этот знак, и вышел из кабинета, где они сидели.       Тони остался один сразу после щелчка, с которым закрылась дверь. Он начал быстро соображать, где сможет точно найти Уокера. Было ясно, что этот гад попытается скрыться или отмахнуться: не могли такие трусы признавать своё поражение.       А Уокер задолжал ему разговор.       Питер был благодарен Хэппи, который всё же забрал его вещи со школы. Нет, врать отцу не было лучшей идеей, но зато было относительно правильным решением. Конечно, Питер забыл телефон в школе, но рюкзак он оставил там намерено. Он пообещал Мэй, что перестанет увлекаться успокоительными, и все они лежали в его рюкзаке, который он намеренно оставил в школе.       Что ж, хорошо, что Хэппи привёз всё это. Питер чувствовал острую необходимость в успокоительном прямо сейчас. Буквально каждая клеточка его тела кричала ему о том, что ему нужно.       Парень открыл внутренний карман рюкзака и вынул оттуда новый только позавчера купленный пузырёк. Он дрожащими руками высыпал пять небольших таблеточек себе на ладонь, и уставился на них в нерешительности.       Питер обещал Мэй.       Но кто же знал, что всё так обернётся? Это последний раз, верно? Последний. Потом он перестанет. Просто сейчас это необходимо, чтобы он смог держать себя в руках.       Питер вынул из рюкзака бутылку воды и тут же закинув таблетки в рот, запил их парой глотков воды. Он спрятал пузырёк на место и оставил рюкзак рядом с кроватью. Парень устроился поудобней на кровати и уставился на потолок перед собой, начиная в уме прокручивать события сегодняшнего дня. Его глаза непроизвольно закрывались и снова открывались. Питер довольно быстро начал теряться в собственных мыслях, и это показалось ему странным.       Может, он недостаточно выпил таблеток?       Стоп. Он пил таблетки?       Питер на мгновение замер, пытаясь вспомнить, делал ли он это, но не смог. Наверное, он всё же не выпил ничего. Парень взял рюкзак и вытащил из внутреннего кармана пузырёк с успокоительным. Он отсыпал пять таблеток и тут же запил их водой из бутылки. Питер перевернулся на спину и прикрыл глаза. Господи, он так сильно устал.       Ему казалось, будто его голова весит несколько тон, веки тоже казались невероятно тяжёлыми, чтобы их открыть. Питер понял, что его руки трясутся, и попытался эту дрожь скрыть. Нечто похожее на отголоски паники заиграло на периферии сознания, и по всему телу пробежали мурашки. Если это паника, то он недостаточно выпил таблеток, потому что они всегда успокаивают его, лишая паники и многих ненужных ему ощущений. Питер принял ещё две таблетки, и тяжело упал на спину на кровать. Кажется, теперь всё было как надо.       Парень пролежал около получаса, когда почувствовал, что начал засыпать. Ему нельзя было засыпать, ещё же не сделаны все уроки. А завтра ещё и тест по испанскому… Завтра? Испанский? Он изучает испанский?       Почему-то это показалось странным.       В любом случае, ему пора было вставать, пока он не уснул.       Питер начал приподниматься на почти не слушающихся конечностях, но руки внезапно свело судорогой, отчего он накренился в сторону и упал с кровати, больно ударяясь о пол. Или ему только показалось, что это было больно? Питер вообще не мог понять, что он ощущает. Голова шла кругом от того, что он пытался много думать.       Парень начал подниматься, его ноги странно пульсировали, словно каждый удар сердца отдавался эхом в мышцах его конечностей. Он поднялся, опираясь рукой о стену, и заметил, что теперь эта пульсация распространилась по всему телу, но везде с разной частотой. Его пальцы против его воли начали сгибаться, и разогнуть их не представлялось возможным. Питер нервно облизнул губы и окинул комнату взглядом. Всё вокруг казалось странным, как будто бы нереальным, словно он находился вдали от своего тела, но при этом оставался в нём запертым. Его плечи дёрнулись против его воли, затем правая нога сама по себе согнулась в колене, и он упал, чудом минуя тумбочку. Дышать внезапно стало тяжело, словно бы ему на грудь положили нечто тяжёлое.       — Пятница… — прохрипел Питер, пытаясь безболезненно вдохнуть, — п… поз-зови Х… — он закашлялся, — Хелен…       Тони не понял, как оказался в башне. Всё для него казалось нереальным, далёким, отстранённым. Он даже не успел добраться до Уокера, когда Пятница сообщила, что Питер находится в мед.отсеке в тяжёлом состоянии. Тони показалось, что весь мир рухнул и перевернулся буквально за секунду. В любом случае, в башне он оказался довольно быстро, но по его собственным меркам прошла вечность.       — Хелен Чо сказала, что у Питера передозировка, но вещество пока не установлено, — сказала Пятница.       Господи, он только час назад говорил ребёнку, что чуть не потерял его за день дважды. Теперь трижды. И, чёрт бы его побрал, как мог Тони отпустить его от себя после всего этого? Как мог Тони просто уйти из башни?       Костюм свернулся в реактор, и Тони остановился посреди площадки, пытаясь понять, куда ему теперь идти. Чо позаботится о Питере, сейчас его даже не допустят к сыну. Он решил, что стоит наведаться в комнату ребёнка, вдруг сможет что-то найти?       Тони слишком быстро оказался перед настежь распахнутой дверью, за которой было пусто. В комнате был небольшой беспорядок, свойственный беспорядку любого подростка: расправленная смятая постель, пару брошенных на пол носков и рюкзак, валяющийся у кровати. Тони прошёл внутрь, осматриваясь, примечая каждый предмет.       — По предварительным данным, это вещество седативного характера, — передала Пятница.       Седативное?       Тони нахмурился, задумавшись. Он кинул взгляд на рюкзак и поджал губы. Тони на мгновение замер, обдумывая всё, прежде чем подобрать рюкзак и начать ощупывать его. Во внутреннем кармане он нашёл небольшой пузырёк таблеток и бумажку, похожую на чек. Он покрутил пузырёк между пальцами и тяжело вздохнул.       На кой-чёрт его сыну понадобилось принимать диазепам?       Тони посмотрел на чек, где значился позапрошлый день покупки этой самой баночки успокоительного. И эта баночка была пуста больше чем на половину.       — Идиот, — выругался Тони, сжимая в руках пузырёк, — Пятница, передай Хелен, что он принимал диазепам.       — Сейчас, босс, — отозвалась Пятница.       Тони засунул баночку себе во внутренний карман пиджака, и вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь.       — Он выпил слишком много таблеток за раз. Я так подозреваю, что около десяти или более таблеток, — сказала Чо.       Тони тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам, приглаживая их. В своё время ему приходилось пить седативные, но он всё принимал в меру. Как он мог не заметить, что Питер тоже пошёл по его стопам?       — У него атаксия и гипотензия, — продолжила Чо.       — Как долго он пробудет в коме? — спросил Тони, пытаясь скрыть свою нервозность и страх.       — Я не знаю. Всё зависит от того, как дальше поведёт себя его организм, — ответила Чо. Её голос был обеспокоенным.       — Хорошо, — выдохнул Тони и вскинул глаза к потолку, — Я могу…       — Да, он в шестой палате, — кивнула Чо.       Тони поднялся со стула и дошёл до нужной двери. Сквозь окошко палаты он видел своего сына, лежащего в кровати. И всё бы ничего, если бы не все эти ужасные аппараты, подключённые к его телу, эта кислородная маска на его лице и эта неестественная ужасная бледность.       Тони открыл дверь и проскользнул внутрь. Ему пришлось подтащить стул с другого края палаты, чтобы присесть рядом с кроватью, где лежал Питер. Грудь ребёнка медленно поднималась и опускалась в такт тому, как в маску поступал кислород. Тони сомневался, что Питер может дышать самостоятельно.       — Боже мой, малыш, какой же ты идиот, — пробормотал он, протягивая руку и касаясь костяшек пальцев сына подушечкой своего большого пальца, — Почему мы всё время на крайностях, а?       Тони почувствовал, как по щеке течёт слеза, и тут же вытер её свободной рукой.       Мог ли он когда-либо представить себе, что его сын будет в коме? Что всё это будет вот так вот?       — Я люблю тебя, малыш, — прошептал Тони и осторожно коснулся губами тыльной стороны ладони Питера, — Пожалуйста, не надо делать мне больно. Пит, останься со мной, пожалуйста.       Питер ничего не отвечал. Он и не мог. Его грудь всё также поднималась и опускалась, а аппарат, мерящий пульс, равномерно пищал в такт его сердцебиению.       Лучше бы это был не Питер, а Тони. Лучше бы всё было наоборот.