Живой человек в железном костюме

      Тони проспал почти все следующие часы. Чо говорила, что из-за его травмы придётся больше отдыхать, так как была нарушена работа мозга. Он до сих пор мог продолжать путать вещи, которые знал хорошо. Последствия его удара надолго останутся с ним.       Тони проснулся от того, что его телефон разрывался надоедливым громким звуком. Тони резко сел на кровати, протягивая руку к мобильнику и отвечая на звонок.       — Босс, у нас проблемка, — услышал он голос Хэппи.       — Эта проблема стоит моего отдыха? — спросил Тони немного раздражённо.       — Мэри вернулась. И Питер видел её.       Телефон выскользнул из пальцев, ударяясь об пол с громким стуком. Тони резко втянул воздух в лёгкие.       — Вот же ж блять…       Питер сидел в машине, нервно постукивая по коленке пальцами. Костюм приземлился недалеко, привлекая его внимание. Парень вскинул голову, замечая, как броня снова превращается в часы и реактор.       Тони быстрыми шагами вошёл в дом Мэй. Он увидел её.       Мэри была уже не так молода и прекрасна, в глазах усталость и гордость. Теперь уже она не выглядела стройной девушкой в мини-юбке, которая ждёт подарков от судьбы. Её вьющиеся каштановые волосы были собраны в хвостик на голове, тёмно-синяя блузка была заправлена в светлые джинсы.       Она подняла голову, удивлённо выдохнув. Мэри поднялась с дивана и подошла к мужчине.       — Ну и зачем ты вернулась? — спросил Тони, закрывая дверь.       Его первоначальные добрые и приятные мысли уступили место обиде, которая казалась детской, но вполне уместной. Эта женщина бросила его, бросила своего сына, и теперь пришла, словно ничего не случилось и всё так, как должно быть.       Мэри с надменным видом прошла вперёд и встала напротив Тони.       — Я вернулась за Питером, — сказала она.       Тони вспомнил маленького ребёнка на пороге своего дома с одной лишь запиской «его имя Питер Паркер». Это было почти пятнадцать лет назад, когда мальчику не было и года.       — И с чего это ты за ним вернулась? — он хмыкнул.       — Он мой сын, Тони, — Мэри выглядела такой… властной. Такой самонадеянной, что, честно говоря, вызывало отвращение.       — Что-то ты об этом за все пятнадцать лет ни разу не вспомнила, а тут прилетела на крылышках любви к своему мальчику, который даже не знает тебя? — он был резок.       Мэри вскинула одну бровь и чуть улыбнулась.       — Ты воспитывал его пятнадцать лет, а теперь пришло время и мне заняться этим, не находишь? Ты такой крутой богатый папочка, что мой сын вечно под прицелом из-за твоего успеха, — её тон был холодный и ровный. Мэри даже не пылала к Питеру любовью, так зачем надрываться, чтобы его забрать?       — И ты думаешь, что спустя такое долгое время, он охотно пойдёт с тобой, а ты будешь его холить и лелеять? — Тони кинул яростный взгляд прямо на Мэри, — Он прекрасно жил и без тебя, зная, что не нужен тебе.       — Потому что ты ему так сказал? — усмехнулась она.       — Потому что ребёнок сам понял это, — Тони тяжело вздохнул, — Первый год у меня он всегда спрашивал, где ты и почему ты его бросила. Питер не идиот, Мэри, он и без меня догадался, что ты его бросила.       Женщина вскинула руку, и Тони почувствовал обжигающую пощёчину. Он даже не сдвинулся с места, продолжая уничтожающим взглядом смотреть на Мэри.       — Отдай мне моего сына, — прошипела она.       — Может, хватит решать за меня?       Тони и Мэри повернули головы к двери, где стоял Питер. Мальчик был растерян и очень расстроен. Тони видел, как его сын сдерживает слёзы и эмоции.       — Малыш… — начал мужчина.       — Хватит, пап, — резко бросил Питер дрожащим голосом, а потом повернулся к Мэри, — Я не стану жить с тобой. Если хочешь наверстать упущенное время, можешь сидеть со мной в кафешках и ходить по магазинам или в парке. Но знаешь, я уже в своё время понял, что не нужен тебе. А если внезапно проснулась материнская любовь — сначала узнай, кто твой сын.       Питер развернулся и пошёл в сторону машины. Тони заметил, как в глазах ребёнка блеснули слёзы, прежде чем тот ушёл.       — Пит! — крикнул он ему вслед, срываясь с места и направляясь за сыном.       — Не трогай меня! — отозвался Питер, ускорив шаг.       Тони разочаровано выдохнул сквозь стиснутые зубы, снова поворачиваясь лицом к Мэри. Он увидел, как Мэй вышла на улицу, останавливаясь между ними, смерив их обоих убийственным взглядом.       — Вроде взрослые, а делите Питера, как дети игрушку, — кинула Мэй и направилась за парнем в сторону машины.       — Может, поговорим, как нормальные люди? — спросила Мэри спокойным тоном.       Тони расплатился кредиткой, ловя на себе удивлённые взгляды посетителей и кассирши. Он взял со стойки два стаканчика и дошёл до стола. Запах его любимого чёрного кофе ударил в нос. Мэри взяла свой стаканчик с горячим чаем и ложечку, начиная осторожно помешивать жидкость.       Тони смотрел на неё, не говоря ни слова. Он не знал, с чего начать разговор. В нём играли воспоминания о былых чувствах. До Пеппер Мэри была единственной, кого он по-настоящему любил. Но это… было ещё и чувство, что его предали. Чувство ненависти за то, как она поступила с Питером.       — Знаешь, — начал Тони почти неслышно, переборов своё желание встать и уйти, — когда ему было пять, он пришёл ко мне в слезах. Я спросил, что случилось, и он ответил, что ужасен. Тогда я спросил: «Почему ты решил так, малыш?» И он ответил: «Мама бросила меня, потому что она меня не любит. Она не хотела меня, я ужасен». Я не знал, что сказать ему на это. Я не смог даже оправдать твой уход.       Мэри вскинула одну бровь и с ухмылкой вглянула на него. В её глазах не было ни намёка на сожаление или печаль. Холодна и расчётлива. Также, как раньше.       Тони уже не раз задавался вопросом, что же такое в ней нравилось ему.       — Неужели он был таким размякшим? — спросила она с толикой презрения в голосе.       — Он был ребёнком, Мэри, — выдохнул Тони сквозь зубы.       Эта усмешка на её лице, вся эта надменность… Господи, как же она могла привлечь его? Тони совершил самую огромную ошибку, когда сошёлся с ней.       Хотя, нет. У него есть Питер. Тони ни за что на свете не смог бы отказаться от этого ребёнка. Стыд за то, что от первого взгляда на ребёнка у его порога ему захотелось просто отвернуться и уйти, всё ещё иногда преследовал его.       Мэри не желала Питера. Но в первые дни Тони тоже его не желал.       — Что ж, теперь он вырос. Я готова забрать его у тебя. Ты сделал достаточно, — сказала она, начиная пить свой чай.       — Питер тебе уже дал свой ответ.       — А я спрашивала его? — Мэри засмеялась, отставляя полупустой стаканчик в сторону, — Я его мать.       — Ты чужая женщина для него. Родить и быть матерью — разные вещи. Я его отец, и я знаю, что больше Питер не нуждается в тебе, — Тони сдерживал свой гнев в её сторону.       — Зато я нуждаюсь в деньгах, — пожала Мэри плечами и откинулась на спинку диванчика. Её насмешливая улыбка всё ещё была на месте.       Тони почувствовал, как вся вера в этого человека тут же рассыпалась.       — И ты решила получить их через Питера? — спросил он с сожалением и сочувствием в голосе. Она кивнула, и Тони прикрыл глаза, — Он же твой сын, чёрт возьми.       — Ты ещё ничего не понял, дорогой? — спросила Мэри чуть сбавив тон. Она выпрямилась, а затем опёрлась на стол и придвинулась почти вплотную к Тони, — Я всегда шла к тебе за деньгами. Я могу оставить тебя и Питера в покое, если ты дашь мне денег. Видишь ли, Ричард погиб в автокатастрофе два года назад, Бена застрелили, а Мэй ничем не может помочь мне.       Тони резко встал, сдвинув стол в её сторону. Мэри, продолжая улыбаться, спокойно откинулась на диван, пока все взгляды посетителей устремились к ним двоим. Тони продолжал смотреть на неё, чувствуя непреодолимое желание забыть и уйти прочь.       Он действительно думал, что это хоть на долю секунды было правдой. Он думал, что она его любила или хотя бы вспомнила о Питере. Хоть и так поздно, но вспомнила.       — Я ни цента тебе не дам, лживая ты сука, — выплюнул Тони и вышел из кафе под удивлённые и заинтересованные взгляды посетителей.       Питер вошёл на кухню. Тони посмотрел на него, замечая, каким уставшим и разбитым выглядит его сын. Парень приготовил себе какао, ни слова не говоря отцу, словно так и должно было быть. Тони не слышал музыки в наушниках Питера, который никогда ничего не слушал так тихо. Значит, просто старался спрятаться и показать, что якобы ничего не слышит.       — Пит, — позвал Тони, понимая, что ребёнок не подаст никакого вида, что слышит его, — Пит, — снова повторил он, — брось, малыш, я же знаю, что у тебя ничего не играет в наушниках.       Руки Питера на мгновение замерли над кружкой, в которую он добавлял корицу, но тут же продолжили свою работу, а сам парень даже не посмотрел в сторону отца.       — Ладно, признаю, мне стоило решать этот вопрос с тобой, — сдался Тони, — Но я хочу поговорить с тобой прямо сейчас.       — Зато я говорить с тобой сейчас не хочу, — бросил Питер, так и не подняв взгляда.       — Она сказала, что делает это всё сейчас ради денег и ты на самом деле не нужен ей, — выдохнул Тони, не зная, какой реакции ожидать.       Питер сжал ручку кружки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Парень на мгновение остановился в дверях, прежде чем бросить, всё ещё не глянув на отца:       — Я и не думал, что в ней проснулась материнская любовь, знаешь ли. Но блять не смей за меня решать. Никогда.       Питер ушёл, оставив отца одного. Тони посмотрел парню вслед и тяжело вздохнул, роняя голову на руки. Что, чёрт возьми, он натворил?       Питер медленно моргнул. Веки казались очень тяжёлыми, а голова словно была не его собственная. Всё вокруг шумело, он чувствовал лёгкую дрожь, а вокруг витал запах бензина. Питер поморщился и попытался встать, тут же ударившись головой обо что-то тяжёлое. Он застонал, с ужасом обнаружив клейкую ленту на своих губах. Питер потянулся снять её, но руки оказались связанными за спиной, соединяясь со связанными лодыжками. Клейкая лента была также закреплена чуть выше его колен, почти не давая ногам двигаться. Он не мог пошевелить руками, не потянув свои ноги следом.       Паника охватила его. Он начал отчаянно извиваться и кричать, но всё было бесполезно. Питер снова и снова дёргал руками, пытаясь избавиться от толстой клейкой ленты, плотно обмотавшей запястья. Колени ударились о край багажника, и парень поморщился.       Питер прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Ему было тяжело дышать, особенно во время паники. Запах бензина вызывал ужасное головокружение. Он не помнил, что произошло. Кажется, он шёл домой после того, как ходил в книжный магазин. А потом… а потом ничего.       Питер попытался вывернуть руки так, чтобы найти в кармане телефон, но его там не оказалось. И как назло сегодня он не надел те часы, что отец дал ему как способ сообщить об опасности.       У него не было ничего.       Питер почувствовал, как отчаяние захлёстывает его с головой, и снова начал дёргаться всем телом, выкручивать руки, пытаться освободить хотя бы ноги. Совершенно ничего. Никакого результата.       Машина налетела на какую-то кочку, и Питер ударился головой о стенку багажника, застонав от болезненного ощущения в, и без того пострадавшей, голове.       Он начал кричать и бить ногами по багажнику. Если они едут по дороге, то кто-нибудь может услышать его или увидеть, что что-то не так. Питер понял, что у него есть всего один-два шанса выбраться. Он осторожно развернулся, поморщившись от того, как болезненно это потянуло его руки за ногами. Питер стал бить коленями по фарам стоп-сигнала, мысленно молясь, чтобы сработало.       Наверное, кто-то посмеялся над ним, потому что это ничего не дало. Он сбил коленки в кровь, продолжая попытки выбить фару изнутри.       Питер вскрикнул от отчаяния и упал на бок, чувствуя, как слёзы катятся по его щекам. Боже, он застрял здесь.       Наверное, спустя довольно долгое время парень прекратил попытки освободиться или докричаться. Горло у него болело, руки и ноги ужасно затекли от такого положения. Ему оставалось только ждать и надеяться, что отец найдёт его. Наверняка его железный костюм уже летит сюда, не так ли? Иначе и быть не может.       Питер закрыл глаза, снова дав волю слезам. Он был как зверь в клетке.       Машина в очередной раз налетела на кочку, заставляя парня ещё раз удариться головой.       Он услышал, как зазвонил его телефон. Звонок исходил из салона, и Питер тихо всхлипнул, зная, что не может добраться до него. Но мелодия прервалась практически сразу после того, как началась.       — Оу, дорогой, привет, — услышал он голос Мэри.       Питер почувствовал словно бы камень упал в низ его живота. В горле появился противный ком. Это его мама. Она, чёрт возьми, похитила его. Ему показалось, будто в одну секунду всё, во что он хотел бы верить, просто рассыпалось прахом. Питер тяжело дышал, сквозь слёзы глядя на совсем тускло освещённый тесный багажник, и не мог поверить в происходящее.       Что-то в нём треснуло.       — Я говорила тебе, что мне нужно, — продолжила Мэри спустя какое-то время, — не мои проблемы, что пришлось пойти на крайности.       Внезапно в нём появился лучик надежды. Питеру не нужно было гадать, чтобы понять: звонил его отец. Тони отследит сигнал и найдёт его…       Стоп. Они едут в машине. Мэри может уехать куда угодно. Оставалось надеяться, что она не выключила телефон.       Прошло, наверное, около десяти минут, когда машина остановилась. Сердце Питера замерло, парень забыл, как дышать. Вдруг кто-то просто остановил её? Он снова начал кричать, не обращая внимания на боль в горле, и бить ногами по стенке багажника. Дверь салона щёлкнула, открываясь, а потом щелчок раздался прямо над ним, и яркий свет ударил по глазам. Питер зажмурился, приглушённо застонав.       — Боже, ты перепачкал всё здесь кровью, Пит, — услышал он голос Мэри, — Придётся после тебя убирать.       Слёзы снова потекли по его щекам, когда он открыл глаза, с мольбой смотря на неё. Он попытался умолять её, но ничего не мог сказать. Мэри протянула руку, мягко, с притворной нежностью касаясь его щеки. Питер буквально растворился в этом прикосновении, прикрывая глаза, но тут же одёрнул себя и снова посмотрел на женщину. Мэри усмехнулась.       — Твой отец знает, что мне нужно. Не волнуйся, Пит, ты вернёшься домой, когда он даст мне деньги.       Верх багажника вновь начал закрываться, и Питер протестующе закричал, тут же пытаясь подставить ногу, чтобы помешать крышке багажника захлопнуться. У него не получилось.       Парень снова оказался в темноте.       Питер заплакал. Опять.       Всё его тело затекло. Здесь было очень тесно, и парень почти не мог никак двигаться. Его руки молили о спасении. В горле была пустыня, слёзы всё ещё порой скатывались по щекам, когда всё больше и больше плохих мыслей приходили ему в голову. Машина стояла на месте, было темно и тихо.       Питер чувствовал себя так, словно он оглох и ослеп.       Внезапно он услышал снаружи возню и шум. Его сердце снова замерло, а затем парень начал извиваться, снова меняя позу, чтобы суметь ударить ногами по стенке. Он в отчаянии закричал и со всей силы начал колотить по твёрдой поверхности.       Крышка багажника открылась, но на этот раз снаружи оказалось темно. Он пролежал здесь целый день? Питер поднял свои полные слёз глаза и увидел лицо своего отца. От облегчения у него снова вырвался сдавленный приглушённый всхлип.       — О господи, малыш… — голос Тони дрогнул. Мужчина протянул руку и осторожно оторвал кусок клейкой ленты с губ Питера, — Ты в порядке? Она сделала тебе больно?       — Я… — его голос оказался хриплым, горло ужасно болело, — Я в порядке.       Из реактора на груди его отца вытекла серебристая волна, перетекая в руку и образовывая маленькое лезвие. Тони разрезал путы на руках и ногах ребёнка, а затем лезвие снова вернулось в реактор. Питер облегчённо выдохнул, разминая руки, и в следующую секунду отец вытащил его из багажника, крепко прижимая к себе. Знакомый запах машинного масла снова коснулся его носа, и мальчик тихо всхлипнул, закрывая глаза и прижимаясь к Тони.       — Спасибо, пап, — прошептал Питер.       — Тс-с, — шикнул Тони, поглаживая его по слипшимся от пота кудрям, — Не говори ничего, — его голос дрожал.       Питер понял, что его отец плачет, и единственное, что он смог сделать, это ещё сильнее прижаться к нему. Теперь всё было хорошо.