Примерь меня на себя

В витрине фирменного бутика Saint Laurent блистает утонченной формой темноволосый парень, и Чонгук, немного так — совсем чуть-чуть — открывает рот и прилипает губами к стеклу. К Рождеству витрины блистают гирляндами и искусственным снегом, и Чонгук искренне признаётся, что никогда ещё так не любил зимний колорит и не заражался новогодним настроением от одной бесценной витрины. На стройной фигуре широкоплечего принца (Чонгук не может назвать его иначе) тонкая чёрная рубашка с полупрозрачной сеткой и пиджак на одной пуговице — цвета морской волны, и это выглядит так красиво, что заставляет задержать дыхание. В тон ему брюки, чуть зауженные к низу, облегают слегка приподнятую левую ногу, стоящую на декорации в форме подарочных коробок: белого и чёрного цветов. Чонгук не знает, кто придумал надеть туфли, подогнув их задники, словно для настоящего человека и чтобы не натирало пятки, но этот человек однозначно гений. Манекен стоит полубоком, устремив прямой взгляд куда-то вдаль по этажу торгового центра, примерно — Чонгук оборачивается и прослеживает траекторию — на мигающую десятками людей очередь в ресторанном дворике прямо у касс Макдональдса. — Вы голодны? — шепчет Чонгук не отрывающему взгляд от закусочной манекену, не понимая, что вообще он от него ждёт. Ответа? Но манекен молчит, а Чонгук вновь прилипает щекой к витрине дорогого бутика, одни носки в котором будут стоить примерно как его месячная зарплата. — Вы такой красивый, — ноет Чонгук вновь и чувствует, как по его подбородку стекает слюна. Как хорошо, что этот идеал его не видит. И пока Чонгук скулит и трется лицом о витрину (и пока его не увела охрана, заметно напрягшаяся от лицезрения чужого поведения — тот новенький, что ещё не привык к Чонгуку), предлагаю вообще объяснить, что здесь происходит. Для начала, Чон Чонгук — студент университета Мёнджи, факультета международной торговли (и актёр на пол ставки по совместительству) двадцати одного года (корейские двадцать два) — имеет одну очень специфическую особенность — создавать себе недостижимые идеалы. «Недостижимые» от того, что мы ещё не дошли до объяснения начала нашей истории, но не об этом. Чон Чонгук — добрый, веселый парень, застенчивый временами, но все ещё очень и очень отзывчивый, готовый прийти на помощь друзьям, ну и всё в том роде. А ещё излишне романтичен. До сердечек в глазах и четырнадцати градусов по Фаренгейту. Первая его клин-трагедия произошла в детском саду, когда он, по чистоте своей душевной, влюбился в Эми из мультфильма «Соник». Чистая влюбленность прошла, конечно, скоро, но появилась ещё одна — в самого Соника. А потом в Норберта из «Крутых бобров», потом в Эла из «Тетради смерти», потом в Лайта, потом в Хэя из «Darker than Black». И чем больше у Чонгука становилось крашей на аниме-персонажей мужского пола, тем громче звенел колокольчик, громко орущий, что с Чонгуком что-то непонятное. По крайней мере, пока все его друзья не начали заводить одни, вторые, третьи отношения с девушками, а Чонгук не залипал, как помешанный, на Кота Нуар и Лань Чжаня. Но не в основе. Тогда Чонгук без дополнительных выносов мозга самому себе понял, что он конченный. Нет, не из-за того, что его как-то привлекают парни (Эми была исключением — вероятно, тогда она понравилась своим цветом). Просто Чонгук искренне и со всей душой каждый раз вкрашивается исключительно в несуществующих персонажей или неодушевленные предметы. Ведь они идеальные, они подходят Чонгуку, как ничто и никто иной! И Чонгук смирился. Смирился и пустился во все тяжкие, превратившись в какого-то маньяка-преследователя для одной конкретной фигуры в торговом центре в Каннаме, стоящей неизменно за витриной бутика Saint Laurent. Чонгук любит все идеальное, а окружающие до идеального не дотягивают, к великому их сожалению. Уже говорилось, что Чонгук очень мягкий человек и добрый? Так вот поэтому буквально вчера он рыдал в три ручья, сидя на массажном кресле прямо напротив витрины с его идеалом и набивая щеки бургером с креветками — ему пришлось вновь отказать очередной влюблённой в него фигуре в нескончаемой череде его одинокой, но наполненной людьми жизни. Он каждый раз приходит сюда, вот уже пятый месяц, когда ему признаются в любви, а он с горечью сообщает, что занят. Никто из его окружения — даже друзья — не знают, кем, но что он «занят» знают точно — горящие глаза, витающее в облаках сознание — полный набор. Они даже признавались ему, что завидуют, и Чонгук на это гордо выпячивал грудь. Он себе тоже завидует. — Хотите я принесу Вам бургер с королевскими креветками? Я видел, как Вы в прошлый раз смотрели на него, — хихикает Чонгук смотрящему за его спину манекену и прикладывает к стеклу ладонь. — Вы такой худой, Вам стоит больше кушать. Проходящая мимо парочка отпрыгивает от него в ужасе и шепчет на сатури «Пошли быстрее, он конченный», но Чонгук игнорирует их. Хоть и прекрасно понимает Пусанский диалект. «Я приду сейчас, никуда не уходите!» — пишет он задом наперёд на стекле по пару, и широко улыбается, заглядывая в глаза манекену. Чонгуку кажется, что его взгляд спустился ниже. «Я принесу бургер с креветками!» — оставляет он напоследок и убегает прочь, желая как можно скорее купить его дорогому идеалу долгожданную еду. Как назло, очереди двигаются до скрипа зубами медленно, и Чонгук почти рявкает впервые в жизни на стоящего впереди него аджосси, решившего, что пофлиртовать с кассиршей в самый разгар обеда — хорошая идея. Он буквально сшибает собой ошалевшего от такой прыти мужчину, когда подлетает к прилавку и кричит на пол торгового центра «Мне креветочный бургер! Пожалуйста, быстрее!» — но кассир реагирует спокойно и уже через пару минут в руках убегающего обратно к бутику Saint Laurent Чонгука греется бургер. Но уже перед самым входом в двери, когда Чонгук решает взглянуть в сторону его прекрасного идеала, манекена не обнаруживается. И Чонгук падает в обморок.