Чуткие пальцы

Глухие, немые, слепые… Все они живут в разных мирах, никак не пересекающихся. Почти каждый день они приходят в одно и то же место, в Центр. Кто за помощью, кто за советом, но в основном на занятия. Система выверена совершенно чётко, проверена годами: никто из нас не должен встречаться с людьми из чужой группы внутри Центра. Нервные Колясники изучают ПДД, Слепые щупают друг друга и рисуют своими чуткими пальцами, Аутисты слушают музыку и водят хороводы, Болезненные получают направления на процедуры. Всё просто. Бывают, конечно, редкие столкновения, и лишь эти не слишком приятные встречи дают нам узнать о существовании друг друга. И местом этих встреч был Центр, о котором я уже говорил. Центр – это место, где помогают таким, как я. Якобы безвольным, маломощным и вовсе немощным, умственно отсталым и нервно неуравновешенным. Вы только не думайте, что именно я букет всех этих болезней. Нет, я, к счастью, легко отделался: всего лишь «врождённый дефект голосовых связок». Проще говоря, Невразумительный, так мы называемся в Центре. Ещё не поняли? Это такой недуг, когда я хочу что-то сказать, но вместо слов изо рта вырывается невразумительное жуткое мычание. Поэтому мы Невразумительные. Врачебный юмор. Здесь, в Центре, на каждого из нас найдётся неравнодушное сердце. Это наши Проводники. Всё что ни пожелает «немощная» душа, они готовы исполнять. Но «душа» зачастую желает немногого: довести до туалета, сопроводить до дома, школы, больницы и так далее, ну и встретить соответственно. У меня тоже есть Проводник, точнее, Проводница - Эмилия. А вот, кстати, и она: - Эй, Норм! Чего сидишь?! Ты в курсе, что уже домой пора? - она бежала с другого конца коридора на меня, размахивая руками. Эмми была молодая, на пять лет старше меня. И таких как она в Центре было очень много. Я всегда этому удивлялся: у них ещё вся жизнь впереди, полноценная жизнь в нормальном обществе, учёба, любовь, карьера, собственная семья, а они с нами возятся, пелёнки слабоумным меняют. Доброта, милосердие? Если да, и в мире и правда достаточно добрых людей, готовых тратить своё драгоценное время на нас, соплежуев, психов и кротов, то тогда почему на улице встречаешь столько гадов каждый день? Я улыбнулся, кивнул, мол, знаю, что пора, и прикрыл ноутбук. Я всегда таскаю его с собой и пишу там что-нибудь, если скучно. - Опять мемуары пишешь… Мы ведь никуда сегодня не пойдём? – уточнила Эмми. Я отрицательно кивнул и показал, что пойду домой. Надеюсь, все здесь знают или видели, хоть раз, как общаются глухонемые? Да-да, именно, на жестах. Но не только: у немых, как и у всех людей, лишённых какой-либо природной неотъемлемой способности, остро развиты другие умения, иногда даже феноменально остро. Чаще всего, у безголосых это мимика, ловкость пальцев, а вот способность к звукоподражанию – реже. К примеру, немой смотрит на немого, и они вполне способны понимать друг друга, используя лишь два-три жеста, особенно, если они давно знакомы. Так сказать, понимание без слов. Но вы только не думайте, что у нас это всё с рождения, нет. Это всё плоды огромного труда над собой, как физического, так и психологического. Не представляете, как некоторым из нас тяжело принять этого человека в зеркале: без ума, без голоса, без слуха… Ну да ладно! У меня, кстати, недюжинная способность к звукоподражанию. Я могу шипеть, щёлкать, стрекотать, свистеть, пыхтеть, стонать… Кхм, извините. Ну а что? Приходится же как-то приспосабливаться. Хочешь жить - умей вертеться. В моём случае - свистеть и жестикулировать. Я соскочил с подоконника и пошёл с Эмилией по пустому коридору Центра. У лестницы в столовую она со мной распрощалась, а я пошёл дальше. Сейчас, во время обеденного перерыва, Центр был пустым и особенно пугающим. Его серые, холодные коридоры пожирали меня, проталкивая дальше. И никого не встретить – персонал на обеде, а для занятий с группами инвалидов ещё не время. С потолка раздавалось механическое дребезжание электрических ламп. Они отбрасывали дрожащий холодный свет на пол и стены. Мои шаги гулко отдавались в этой пустоте, и такая напряжённая тишина стояла, что я слышал удары своего сердца. Стало совсем не по себе, и я тяжело сглотнул, ускоряя шаг и стараясь смотреть в потолок. «Когда уже закончатся эти чёртовы коридоры…» - додумать я не успел, потому что внезапно споткнулся обо что-то. Сердце с перепугу подпрыгнуло до горла, грозясь покинуть навсегда грудную клетку, и я растянулся на полу. Когда в глазах начало проясняться, и звон в ушах прекратился, я увидел. Увидел, что споткнулся я о чьи-то длинные ноги в кедах, вытянутые поперёк коридора. Ноги? Я, наконец, тяжело поднялся, желая выяснить всё до конца. *** - Эй, вы в порядке? Извините… Я зову-зову, а вы не отвечаете, - поинтересовался у меня нарушитель покоя. Это был парень старше меня. Лет восемнадцать на вид. Кажется, метра два с лишним в росте. Это было заметно, даже когда он сидел как сейчас - ссутулившись и подавшись чуть вперёд. Тёмно-каштановые волосы обнажали высокий, покатый, плоский лоб; очень тёмные, густые прямые брови придавали его лицу какое-то снисходительно-доброе, по-детски наивное выражение. Забавный парнишка, но что-то в нём было не то… Ну конечно. Слепой. В лицо сразу бросались его глаза: туповатые, смотрящие перед собой, как у всех незрячих. Но было в них что-то очень необычное. Я отшарахнулся назад, увидев это «что-то необычное»: белые, почти однородного цвета, косящие на нос, с гноем на внутренних и внешних уголках глаз, густо налипшем на чёрные ресницы, они казались мёртвыми, не его глазами. Я точно знал: они смотрят и видят, но не в этот мир, а в тот, другой. Чтобы проверить свои догадки, я вытянул руку и осторожно провёл ладонью прямо перед его носом. Он не моргнул. - Прошу, не надо этого, ладно? Не надо р-рукой… - Пробормотал он смущённо. - Да, я слепой. Мне стало стыдно. - А Вы чего молчите? Вы т-точно в порядке? Я не знал, как ему объяснить, и, немного подумав, коснулся кончиками пальцев его губ. - Ааа..? Немой… - догадался он, - Вы же не девочка, я п-правильно п-понял? Ах, да, извините… Давайте так: если да, то троньте меня за плечо д-дважды, нет – один раз. Так Вы, скорее всего, мужчина или парень, уж слишком тяжело Вы упали для девочки, - улыбнулся он. Смекалистый, этот парнишка. Я, недолго думая, хлопнул легонько его по плечу дважды. - Ага. А лет Вам, как мне, восемнадцать? Я тронул его один раз. - Тогда… Младше. Касание у тебя лёгкое и ладони т-тонкие. На сколько?.. Непонятно было, спросил он меня или себя, но я простучал дважды по его плечу. - Ах, шестн-надцать. Я так и подумал, - улыбнулся он открыто, по-прежнему глядя перед собой. В пустоту. – Меня зовут Рокки. А теб..? П-прости, за-забыл, - немного помявшись, осознав всю глупость ситуации, - ну о чём могут разговаривать немой и слепой?! - он поднялся на ноги, тут же обогнав меня на две головы в росте. Теперь мне приходилось глядеть на моего нового друга, задрав голову. Я моргнул от того, что вдруг его руки взметнулись вверх, тотчас оказавшись у моего лица. В ту же секунду слепой опомнился и прижал их обратно к себе. - Ты н-не против, если я тебя изучу? Я был не против и, подойдя к нему поближе, дважды коснулся его плеча. - Спасибо, - обрадовался он. Его руки быстро и уверенно направились к моему лицу. Поначалу было страшно, и глаза непроизвольно зажмурились, но… Как только он коснулся кончиками своих тёплых чутких пальцев, я тут же успокоился. Бережно, настойчиво, быстро и легко пробегал он подушечками по лицу, ощупывая черты. Прощупал мой выпуклый, круглый лоб, короткий курносый нос, тонкие губы, плоские скулы, острый подбородок, круглые уши торчком – всё по порядку. Когда его руки закончили меня «разглядывать», он удовлетворённо улыбнулся. - Красивый т-ты… - смутил он меня, и сам выглядел смущённым. Зрячие люди никогда так просто не скажут вам, что вы красивы. А если и скажут, то вряд ли это будет звучать так правдиво и полно, как у этого слепого. И я ему поверил. Странный он, в общем, какой-то. Всё равно, был в нём ещё какой-то недуг, который я никак не мог различить. Помимо, естественно, его заикания и до жути необычных глаз, а ещё туповато-доброго лица… Не был похож он на восемнадцатилетнего, когда начинал говорить. - С-слушай, если ты не сильно торопишься… Не мог бы ты меня проводить до кабинета, у меня занятие скоро. А то моя п-проводница… Она, кажется, опять классы перепутала, - он неловко улыбался, пока говорил. Без вариантов: как я мог оставить его тут? Поэтому я быстро и уверенно взял его под руку. Мне очень хотелось ему помочь. Он выглядел таким неухоженным и потерянным, наверное, он давно сидел здесь. Этот гной на ресницах… Видимо, его глаза нужно было время от времени протирать, а это задача его проводницы. Очень интересно, где же она? - Спасибо! – обрадовался Рокки. – Я объясню, куда н-надо. И я повёл его под руку, слушая, как он сбивчиво объясняет дорогу, и пустые коридоры уже не казались мне такими страшными как прежде. *** Возле нужной двери в коридоре уже было людно и шумно. Всё место заполняли слепые и их проводники. Как только мы появились рядом, гул разом стих. Слепые повели носами по воздуху, и пронёсся свистящий шёпоток: «Чужой…». Я открыл дверь класса и завёл Рокки, не обращая на них внимания. За отдельно стоящим столом в пустом классе с партами в три ряда сидела взрослая чернокожая женщина в очках. Увидев нас, она поднялась. - Ох, глядите, кто пришёл! – с этими словами она направилась к нам с широко распростёртыми руками. – Рокки, дорогой, как твои дела? А что за юношу ты к нам привёл? Услышав её голос, Рокки счастливо заулыбался. Такая славная улыбка… Несмотря ни на что, он был счастлив. Я тоже не сдержался и улыбнулся. - З-здраствуйте, миссис Честер. Эт-то мой новый д-друг, он помог мне. Он х-хороший… Только, нам нужна ваша помощь… Миссис Честер оглядела меня и улыбнулась: - Ну и чем же я вам двоим могу помочь? - Он – немой. А мне бы… Мне бы очень хотелось с ним п-получше познакомиться… - Ах, вот оно что… - она понимающе закивала, с сочувствием на меня глядя. Ох, и не люблю же я эти сочувствующие взгляды! – Ну что ж, сегодня занятия у слепых ведёт Тиффани, так что я свободна и... пожалуй, смогу вам помочь, - Рокки радостно скакнул на месте. - Идём в соседний кабинет? Если ты, конечно, не торопишься, – она вопросительно взглянула на меня из-под очков. Я показал ей, что не против. И так мы втроём ближайшие полтора часа сидели за партой в каком-то незнакомом мне светлом классе и разговаривали. Ну как разговаривали… Рокки без конца меня что-то спрашивал, я отвечал ему, а переводила всё миссис Честер. Она оказалась доброй, неравнодушной женщиной. Заметив запаршивевшие глаза слепого, она тут же кинулась их протирать какой-то жидкостью, ругая его «никудышную проводницу». Она мне понравилась. Я внимательно смотрел на Рока (как он сам попросил его называть) и… Думал, какой он симпатичный. Даже его гноящиеся, мёртвые глаза не смели портить его красивого лица, навечно подёрнутого мутной пеленой светлой печали. Напротив, без них было совсем не то, совсем не красиво. Он как маленький радовался всему, что я говорил, и его тонкие губы растягивались в искренней тёплой улыбке, а белые глаза жили своей жизнью. Они часто задерживались на мне, и, хотя взгляд был пустой, я его отчётливо чувствовал, знал, что они смотрят на меня. На меня. Как они находили меня в комнате, если учесть, что я не издавал никаких звуков, для меня оставалось непостижимым. Время пробежало быстро. Я и Рок даже не заметили, как вдруг отворилась дверь и… - Рокки! Я повсюду тебя ищу! Ты меня напугал, - на пороге появилась ярко накрашенная девушка. Его никудышная проводница, видимо. – Идём, тебе пора идти домой. Тебя уже мама потеряла, - говорила она, нарочито отчеканивая каждое слово, будто говорила с отсталым. - Я уже ид-ду, Марго. Марго схватила его за руку и начала вытягивать сопротивляющегося Рокки из-за стола с брезгливым выражением лица. У меня глаза на лоб полезли от такого «ласкового» обращения, и я невольно подскочил со стула. Миссис Честер глядела на них недовольно, но молча. - Идём-идём! – командовала проводница, и, наконец, Рокки был извлечён из-за стола. Уже у двери он обернулся и взглянул точно на меня. Вот, опять. Как он меня нашёл?! - Норман, ты придёшь з-завтра ещё? – спросил он тихо, робко, ласково и с надеждой, смущённо улыбнувшись. Голова сама собой оторопело кивнула. - Норман придёт, Рокки, - подтвердила миссис Честер. - П-пока… - и он ушёл, точнее, был утянут нетерпеливой проводницей. Недержание у неё, что ли?! - Ох уж эти проводники, - устало вздохнула миссис, покачивая головой. Я спросил, почему бы не отказаться от неё. - Видишь ли, это уже пятый Проводник у Рокки. Не любят они его, не уживаются вместе. Рокки их пугает. Некоторые сразу отказываются от него, едва увидев. Я пожал плечами, мол, что в нём такого страшного. - Ну, вот видишь, ты его не пугаешься. Того и гляди, подружитесь, а то у него совсем друзей нет, - ответила миссис Честер мне, - он серьёзно больной мальчик. Когда ему было пятнадцать, он попал в автокатастрофу. Его сбила машина. Прямо на переходе. Сильно был повреждён мозг, его чудом спасли. Она говорила, а я всё это видел и слышал. Так отчётливо, как будто был там сам. Это было пасмурно-серое, бесцветное, как его глаза, утро. Рокки не спеша шёл с двумя друзьями, прогуливаясь по узкой улице. Двое из них слушали песню на одном плеере в скучном ожидании зелёного сигнала светофора. Рокки принюхался к сырому ветерку, пропитанному холодной влагой. Он даже не почувствовал ничего неладного и счастливо улыбнулся, как обычно. Товарищи любили эту его улыбку. Ещё минуту он будет жить как прежде. Наконец, можно идти. Рокки как всегда в нетерпении подскочил на месте: - Идём! – Крикнул и зашагал по свободной дороге, а товарищи помедлили на тротуаре. Они подняли головы, только когда услышали безумный визг тормозов. - Рокки?.. Дальше я видеть ничего не хотел, зажмурился, пытаясь остановить поток картинок и звуков. Но несколько всё равно прорвалось. …Они подбежали к телу, у которого уже столпилось несколько человек. - Мальчик… - Зовите скорей врача!!! - Нет, не жилец… - …Как это случилось… - Смотрите, сколько крови!.. И в центре всей этой неразберихи и непонятной ему суеты он лежал, тихо постанывая, изгибаясь в мелких судорогах, сжимавших мягкое, безвольное тело, и не понимал, зачем они все над ним кружатся, не останавливаясь, зачем туманят его голову. Вокруг головы с обнажённой розовато-белой косточкой черепа расплывался вишнево-красный ореол, так похожий на нимб. «Наверное, он уже стал Бордовым Ангелом», - подумал его товарищ и пошёл подбирать кеды Рока, удивляясь, как далеко их отбросило… Я раскрыл глаза и удивился: казалось, не прошло и секунды, как я их закрыл. - …С тех пор он быстро начал терять зрение, - услышал я продолжение рассказа, - и за полгода ослеп окончательно. Но это ещё полбеды. Он не может больше умственно развиваться. Учёба даётся ему, но с колоссальным усилием. Он отстаёт, пока не сильно, но… Все понимают, что это только пока. Ах, вот оно что. Я, наконец, понял: это его наивное лицо… Всё из-за травмы головы. Отстаёт… На губах растянулась грустная ухмылка. - Послушай, Норман. Если ты хочешь с ним дружить, прошу, не отступай на полпути. Он мальчик ранимый, а ты, я вижу, ему очень понравился. Он не переживёт… Что говорила миссис Честер дальше, я уже не понимал. Уши внезапно забила вата, и все внутренности взметнулись вверх. Я? Ему? Нравлюсь? В тот же миг я взволнованно, по-идиотски улыбнулся и, кажется, покраснел. Нет. Ну не в том же смысле я ему нравлюсь. Он же парень… такой симпатичный... О боже! Я звонко хлопнул себя ладонью по лицу и, попрощавшись с обалдевшей миссис Честер, выскочил из класса. Господи, ну пожалуйста, следующий день, наступи поскорее! *** Утро. Здравствуй. Я только и успел продрать глаза, как в нос закрался приятный запах еды, долетавший с кухни. Сегодня у нас на завтрак… вафельки! Пустой живот тут же недовольно заурчал, а рот заполнили слюнки. Я прошлёпал босиком на кухню и втихаря утянул одну из-за спины тёти. - Норм, ты зубы не почистил! Марш умываться! – спалили. Быстро шмыгнув в ванну, я спешно проделал все необходимые процедуры и оделся. Ещё тарелка вафелек с вареньем, и я готов горы двигать! Доедая последнюю в прихожей и параллельно натягивая кеды, я услышал мамин голос: - Дорогой, ты куда? У тебя же сегодня нет занятий. Я показал, что пойду в Центр, встретить нового друга и, может, чуть-чуть побыть с ним. Я бежал по тротуару и смотрел, как мелькают мои чёрные кеды на сером асфальте. Взглянул на часы на электронной панели здоровенного небоскрёба: 10.30. Значит, Рокки вот-вот освободится. Я должен успеть. От моего дома до Центра очень далеко: приходится ехать на автобусе, а потом ещё пешком топать. Я живу в тихом спальном районе, на самой окраине города. Вообще-то, можно на метро добраться, но в подземке я начинаю задыхаться, потому что на меня давят стены, а ещё не переношу грохота железных колёс. Через центр Города я хожу очень редко, хотя так быстрее, мне просто не по себе от этих здоровенных махин, подпирающих узкими лбами небо... И не говорите, что мне надо лечиться, я итак лечусь. Дорога через злачные проулки занимает раза в два больше времени. Но сегодня мне было к кому торопиться, поэтому решил сделать исключение. Как вы считаете, это хорошо, когда есть к кому торопиться? Когда, наконец, перед глазами показалась заветная дверь, занятия слепых ещё не закончились. Я опёрся о стену, переводя дыхание. Мимо кто-то прошёл, и до меня долетело дуновение ветерка, но я даже не открыл глаза. «Плохо быть слепым,» - подумал я. Но Рокки был зрячим с рождения, значит, в его сознании хранятся воспоминания и образы, накопившиеся за пятнадцать лет «жизни» его глаз. Наверное, ему ещё снятся цветные сны… Если быть честным, то ни о ком, кроме как о нём, я думать не мог. Под полуприкрытыми веками вновь всплыло его лицо. Лицо, никогда не менявшее своё выражение. Интересно, каким он меня видит? Тьфу ты, представляет. Часы на стене вдруг разразились внушительным боем, оповещая всех, казалось, в радиусе ста километров о том, что наступило одиннадцать утра. Я подскочил на месте, и в глазах потемнело. Когда же я снова вернулся в этот мир, дверь класса уже распахнулась, и наружу высыпали слепые. Их тут же стали разбирать проводники. А я начал жадно шарить глазами, выискивая его. Увидев широкоплечую фигуру, возвышавшуюся над всеми как минимум на полторы головы, я незамедлительно рванулся навстречу, хватая его руку. - Норман, ты пришёл! – искренне обрадовался он, повернувшись в мою сторону. Я вывел его из потока, потянув за руку, и мы пошли прочь из Центра. *** Что было дальше? Хм… Мы сбежали от его проводницы Марго. А потом просто гуляли. Гуляли по набережной до тех пор, пока не начало вечереть. Наелись сладкой ваты, а Рокки даже успел перепачкать ею всё своё лицо, а потом и меня каким-то непостижимым образом… Я отёр его салфеткой, а он поблагодарил и ещё долго, не отрываясь, тяжело держал на мне свои глаза. Он шагал по крупным плитам набережной, почему-то стараясь не наступать на чёрточки между ними: - Норман, а сейчас на-наступил?..- спрашивал он, держа меня за локоть. Готов поспорить: если бы он был зрячим, на нас бы все оборачивались, а так… Так будто бы у нас было оправдание. Мы даже выработали свою систему общения, состоящую из прикосновений. Когда мы были вместе, все мои фобии и напряжение тут же исчезали, мне становилось легко и свободно, но вот только сердце немного щемило от жалости… Непонятно: от сочувствия к нему, или от того, что я не мог ему сказать что-то важное. Уже поздним вечером я отвёл его домой, и, к моему огромному удивлению, его мать меня не отругала за то, что я его «украл», напротив: - Ну, наконец-то! Где вы пропадали? - Мы гуляли, мам. По набережной, представляешь?! И ели шерсть единорога! Познакомься, это Норман. Он из Центра, н-немой. - Очень приятно, Норман, спасибо тебе. Шерсть единорога, говорите?.. За что спасибо, я не понял, но дружелюбно кивнул. - Ну, эту, сладкую, клубочками, - Рокки описал в воздухе плавные круги. Что он имел в виду, понятно было лишь ему. - А, сахарная вата… чудесно. Может, чаю, Норман? Я откивался, извинился, мол, тороплюсь. Она зачем-то попросила меня оставить свой номер телефона. Возражать не смел – написал. - Спасибо тебе, ещё раз спасибо, что позаботился о нём. Ммм… Мне неудобно предлагать сразу… - я навострил уши. – А ты, Норман, мог бы стать проводником Рокки, хотя бы ненадолго. Так сказать, негласным. В смысле, неофициальным, - осеклась она. И, видимо, испугавшись моего чересчур воодушевлённого лица и приняв его за возмущённое, она поспешно добавила: – Ненадолго! Хотя бы на три недельки! А то Марч или как там её… - Марго! – подсказал радостно Рокки, уже понимая, к чему клонится дело. - Да-да, Марго уезжает в соседний город, и её некому подменить. Нового проводника в Центре долго искать, а тут ты. По рассказам Рокки, очень хороший мальчик… - Мам! – начал возникать смущённый Рокки. - В общем, ты не мог бы помочь? Я вопросительно взглянул на Рокки, а он сам вообще хочет? Он почувствовал мои сомнения и, отыскав моё плечо, положил на него свою лёгкую руку. - П-пожалуйста… «П-пожалуйста?» Да я был в не себя от радости! Это ведь лишний повод проводить с ним больше времени. Конечно-конечно! Да-да, я согласен выйти за вас! Я лихорадочно закивал. - Ну, вот и славно! С тех пор как Рокки неожиданно обнял меня в порыве радости, крепко прижав к себе, я понял, что больше не могу жить без его прикосновений. Его нежных, бережных прикосновений первооткрывателя.