Домашний тигр

— Мишель, постой! Да стой же, — звал меня Брэндон, стараясь нагнать. Но я просто не могла остановиться, не хотела видеть или слышать никого. Слезы предательски застилали глаза, отчего все вокруг кажется таким неприятно-размытым. Мне хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть или раствориться. Неважно куда, где и как, главное подальше от всего этого обмана. Подальше от команды… Ото всех! Я неслась прочь, не оглядываясь. Мысли в голове путались, не хотели собираться в единую цепь, которая позволила бы мыслить здраво. Я просто бежала и пыталась думать лишь о том, как напрягались в тот момент мои мышцы ног. Мое дыхание едва сохраняло темп, чтобы не сбиться. Уносилось прочь от всей гнили, которая окружала меня все это время. Я не понимала, куда убегала. Ноги несли меня сами. И лишь, когда в нос ударил резкий запах пожухлой листвы, я осознала, что забрела в глубь парка. Потихоньку я замедлила бег, переходя на быстрый шаг. Легкие саднило, горло першило. Хотелось отдышаться. — Мишель! Я на какой-то миг забыла о том, что всю дорогу Брэндон бежал за мной. Лишь тогда, когда его руки сомкнулись вокруг моего предплечья, я резко дернулась и залепила пощечину. Мне хотелось дать волю обиде. Брэндон без единого потрясения принял мой удар, но отпускать мою руку не спешил. — Послушай же! — Нет! — рявкнула я, выдирая руку. — Не хочу больше слушать, наслушалась. Достаточно! — Да прошу, успокойся! — требовательно сказал Брэндон, в примирительном жесте поднимая руку перед собой. — Просто позволь, мне закончить. — О чем же? — дрогнувшим голосом спросила я. По щекам стекла обжигающе-влажные слезы. Нос заложило, отчего мне пришлось дышать через рот. Но плевать! Плевать на все, что я себе вообразила. Неужели все именно так и происходит? Так запросто возможно разрушить все, чего тебе так хотелось. Сердце всякий раз ныло от тяжести, которая зародилась после того, как Брэндон мне все рассказал. Я и подумать не могла, что все для меня обернется именно так. Что все эти недели они использовали меня. Все они! — Прости меня, — совершенно разбитым голосом произнес Брэндон. — Я должен был сразу сказать тебе об этом. Нет, не так! Я должен был не допустить этого никогда, но, прошу, поверь, сейчас ни я, никто-либо из команды не желает тебе зла. Мы поддались эмоциям, встали на скользкую дорожку… — Я чувствую себя дешевой шлюхой, — выпалила я, не обращая никакого внимания на редких прохожих, которые прогуливались по вечернему парку. Мне плевать на то, что наш разговор становился достоянием незнакомцев. Я думала лишь от том, как мне хотелось побольнее задеть его, их… — Мишель, не надо, — Брэндон вновь сократил между нами расстояние. Его крепкие мужские руки обняли мою талию плотным кольцом. Больше не хотелось сопротивляться. Я подалась вперед, прижалась к нему и тихо плакала. Мне хотелось пожалеть себя, поэтому слезы непрерывно стекали по щекам. На губах стоял солоноватый привкус. — Сейчас я так сильно ненавижу тебя, — выдохнула я, восстановив дыхание после бега и слез. — Я знаю, — кивнул Брэндон, погладив меня по волосам. Я слабо улыбнулась, успокаиваясь в его объятиях. Хватит себя жалеть. Я уже достаточно выплакалась и могла спокойно подумать о том, что буду делать дальше. Высвободившись из объятий, я решительно посмотрела на него и сказала: — Нужно все обговорить. Брэндон кивнул, и мы молча вернулись обратно в студию, дабы я могла огласить вердикт на будущее. Им нет прощения, но финал был близок, поэтому я должна показать себя как профессионал. А профессионалы работают, а не прячутся после какой плохой новости.

***

— Эй, мышонок, привет! — радостно поздоровалась я, когда Молли взяла трубку на другом конце. — Как дела? — Мишель! Привет, — услышала я радостный голосок сестренки. — Все отлично. Мы с Эммой сделали домашку. Сейчас ее мама готовит для нас попкорн. И мы будем смотреть мультики, — будничным голосом рассказывала Молли. Я улыбнулась. — Сегодня в школе мы изучали бабочек. Ты знала, что их больше миллиона видов? — сообщила Молли, словно это был самый невероятный факт в её жизни. — Вау, — старалась говорить как можно бодрее. — Они такие красивые. — Есть еще бабочки, которые будут больше моей ладони! — Кошмар какой, — театрально охнула я. — Так что, мне теперь хочется изучать бабочек. Мишель? — Да? — Как у вас с конкурсом? — У нас? — тупо переспросила я, совсем не ожидав такого вопроса. — Да все нормально. Завтра наконец-то все решится. — Вы победите! — сказала Молли будто это само собой разумеющееся. — Постараемся, мышонок, — улыбнулась я. — Ну что? Не буду отвлекать тебя от веселых выходных. — Пока, Мишель! — Пока, целую. И связь оборвалась. Я задумчиво глядела на свой телефон, пытаясь немного прийти себя, но слезы предательски вновь подступили к глазам. Я нервно сглотнула, отложила телефон в сторону и попыталась успокоиться. Прижала ладони к глазам и старалась не расплакаться. Я уже истощилась, но все равно тело порывалось поплакать еще. — Мишель, — услышала я его ласковый голос где-то в стороне. Затем почувствовала, как он сел рядом и нежно обнял за плечи. — Нужно поспать, — добавил он, растирая мне предплечья. Я коротко кивнула, а затем прижалась головой к нему, вдыхая уже знакомый запах. Мне нравилось, как он пахнет. Особенно сейчас, когда от его кожи исходил лесной запах. Видимо какой-то новый гель. Уткнулась носом ему в шею, а после легонько запечатала поцелуй под ухом, отчего его тело слегка вздрогнуло. — Ты больше не ненавидишь меня? — в собственной манере поинтересовался Брэндон, присаживаясь рядом со мной. Я не знала, что мне ответить на его вопрос. На самом деле, после стольких событий, что мы пережили вместе с ним, мне хочется ответить, что я никогда и не думала о том, что ненавижу его по-настоящему. Мое сердце даже сейчас бешено колотилось от мысли, что он рядом со мной. И что я была у него дома, сидела на его мягком диване и до этого пялилась в экран его огромного телика. Другой вопрос заставлял меня сомневаться больше: Могла ли я доверять ему? Заглянув в глаза, отдающие чистой лазурью, я поддалась вперед и жадно припала его губам. Мой ответ про ненависть отошел на второй план. Брэндона, возможно, устроил такой ответ, потому что он с готовностью ответил на мой поцелуй, притянул к себе, начиная водить руками по спине и бедрам. — Я хочу тебя, лапуля, — выдохнул он хриплым шепотом мне прямо в губы. И его желание совпадало с моим. Разумные люди бы поговорили, обсудили ситуацию, которая сложилась не самым положительным образом. Разумная девушка же на моем месте не стала бы спешно расстегивать молнию на штанах у парня, чтобы поскорее прикоснуться к твердой плоти. Она бы поговорила с командой, приняла бы с ними правильное решение, стала бы выяснять отношения с предполагаемым парнем. Но я не хотела быть разумной. Я хотела любви. Хотела почувствовать каждой клеточкой своего уставшего тела, что желанна. Хотела утопать в похоти, которую испытывала всякий раз, как чувствовала себе восхищенный взгляд его голубых глаз. Наверное, наши отношения — неправильные. Я отдавалась целиком и полностью в них, словно жила ими. Была зависима от них. Хотела показать ему, что только я достойна быть его девушкой. Быть той, кого ему хочется обнимать, любить, с кем ему захочется говорить. Я совершенно не думала о себе, как о той самостоятельной личности. В моем немного воспаленном мозгу возникал лишь образ того, что я и Брэндон — это единое целое. Раньше мне претила мысль о том, что девушки доставляли удовольствие своим парням через стимуляцию эрегированного члена ртом. Теперь же мне самой в первую очередь хотелось сделать ему приятное. Хотелось услышать его возбужденные стоны, которые срываются с его губ из-за моих действий. Готовая на то, чтобы вновь припасть губами к его затвердевшему члену, который твердеющей плотью выпирал под тканью плотных джинс, я оттянула резинку его боксеров, слезла с его колен, дабы устроиться поудобней, но в ответ получила лишь тяжкий выдох: — Мишель, не надо. Я вопросительно взглянула на него, не совсем понимая посыл его слов. Он отказывался от этого? — Лучше прижмись ко мне, — попросил он, притягивая меня обратно к себе Я послушно уселась обратно на его коленки, раздвинув ноги по обе стороны его боков. И почувствовала как его член уперся в меня между ног. Это возбудило меня даже больше, чем если бы все пошло по изначальному плану. Начинаю водить бедрами, доставляя себе сладкое удовольствие от того, как наши тела терлись друг об друга. Прижавшись грудью к его грудине, я начала извиваться и там. Заполняя каждый участок нашего тела прикосновениями. Брэндон нежно оглаживал мои бедра, каждый раз дразня меня, когда его пальцы невзначай продирались за край джинсов. Мы целовались, сначала медленно, словно боялись чего-то, а после поцелуи стали более требовательными, жадными. Я млела всякий раз, как он прикусывал мою нижнюю губу, слегка оттягивал ее на себя и посасывал. Меня вводило это в легкую дрожь, потому что для меня такое было впервые. Потом Брэндон принялся целовать меня там, куда только мог. Щеки предательски горели, губы смягчились, а между ног я ощущала знакомое влажное томление. Сцеловывая каждый участок кожи на моей шее, я откинула голову назад, давая Брэндона больше простора. И каково же было мое удивление, когда после очередного поцелуя последовал немного болезненный укус в основании шеи. Я едва не издала испуганный вскрик, но вовремя успела сомкнуть губы и из горла вырвался не то стон, не то рык. — Что ты делаешь? — лихорадочно спросила я, собираясь мыслями в реальности. — Пробую тебя, — хриплым голосом ответил Брэндон, после чего укусил мою шею с другой стороны. В этот раз вышло не так неожиданно, поэтому я стойко вытерпела столь его, даже начиная получать наслаждение. Постепенно все ласки начинали приобретать более резкий характер. Руки Брэндона уже не гладили меня, они буквально мяли мою кожу под собой. Грубо, немного больно, но мне это чертовски нравилось. Я хотела получать любую ласку от него, любое прикосновение, слово зависимая. — Мне нужна резинка, — пропыхтел Брэндон, понимая, что мы уже на пределе. Я понимающе кивнула, буквально стекла с его колен в сторону, позволяя ему устремиться в спальню, где он хранил все свои нужные запасы. Пока он отсутствовал, взглядом я зацепилась за экран, пытаясь понять, какой же фильм сейчас шел по телевидению. Но ничего не выходило, потому что я мыслями уходила в сладостное предвкушение. Тело предательски требовало продолжение. Между ног почти все горело от нетерпения. Брэндон через пару мгновений возвратился обратно в гостиную с длиннющей лентой из квадратных упаковок на плече. — Ты так спешил ко мне? — поинтересовалась я, улыбнувшись уголками губ. Брэндон одарил меня своей самой обворожительной улыбкой, стягивая ленту с плеча. — Я собираюсь заниматься с тобой любовью до тех пор, пока мы оба не свалимся без сил, — его слова не прозвучали как-то романтичное, отчего из моего рта вырвался смешок. — Для тебя это слишком приторно звучит, — рассмеялась я, а затем улеглась на спину, позволяя ему нависнуть надо мной. — Я думал, что девчонки обожают всю ванильную хуйню, — признался он, стягивая с меня ненужную одежду. — Обожают, наверное, — кивнула я и приподнимая бедра, помогая ему снять с меня узкие джинсы. — А ты нет? — Я люблю, когда ты такой, какой есть, — ответила я, даже не задумываясь. — Хорошо, лапуля, — мы пересеклись взглядами, и сейчас его глаза не казались светло-лазурными. Сейчас они будто потемнели, приобрели сероватый оттенок, отчего у меня по загривку побежали мурашки. — Я собираюсь трахать тебя, брать тебя настолько долго, пока мы оба не свалимся без сил. Я с нетерпением в теле притянула его к себе, давая понять, что такая фраза из его уст звучала гораздо романтичнее, чем та, что была раннее. И Брэндон сдержал свое обещание. Совершенно обессиленные и покрытые потом, мы лежали на мягком ковре между диваном и кофейным столиком, слушая дыхания друг друга. Я все еще чувствовала остатки третьего оргазма за весь вечер, вздрогнула в теле и поближе прижалась к взмокшему предплечью Брэндона. — Теперь я хочу только одного, — выдохнул он. — Поспать? — хихикнула я, чувствуя приятную ломоту в теле. — Да. Наверное, мы могли бы уснуть и на самом ковре, но Брэндон настоял на том, чтобы мы преодолели испытание душем и завалились спать, как положено обычным людям. И, стоя под теплыми струями душа, я могла думать лишь о том, как хорошо мне было в данный момент. Я заботливо намыливала ему спинку, а он мне, отчего мне казалось, что мы сможем сохранить такую идиллию навсегда. Поэтому, когда мы наконец-то завалились спать, свежие после приятного душа, я, переполненная эмоциями сказала: — Хочу быть всегда с тобой.