Рождественнский сборник

Рождество. Волшебный момент в году. Да настроение было не таким радужным. Снег, мороз, все в тёплой одежде. И на многих домах фермы уже красуются украшения. Зелёные еловые ветки, красные шары, разноцветные ленты и гирлянды соединяют всё вокруг. Красиво, не поспоришь. Но тоскливо... — И вот, мы остановимся на этом месте! Всё, ребята, выходим все из автобуса! Некоторое время я не слушал голос путеводителя. Я просто засматриваюсь на радостных детей, взрослых жителей фермы. — И вот, впрочем, такая печальная судьба у фермы была бы... Но! Мы, туристы, можем поддержать работников и жителей денюжкой в сувенирной лавке, которая!.. Я отвернулся от группы, натянув синюю шапку. Уши замерзают.

***

Наш путеводитель отпустил нас самих всё разглядеть на ферме, до трёх часов. Затем указал собраться в то-о-о-ом далёком красном домике. Мы согреемся, перекусими и услышим ещё историю об этой ферме деревьев. Да дальше вроде что-то об производстве скажуи. Меня схватили за руку. Но я до сих пор не могу отлепить взгляд от ребятишек, что играют в снежки, лепят снеговика. Смеются, радуются. Наслаждаются беззаботством. Эх, мне бы такое счастье в детстве. Очаровательно. Везде ели. Такой свежий воздух. Я так давно не ощущал нечто такое родное, приятное, уютное… Так чудно, так… — И всё же, Дест. — Я улыбаюсь, когда мы встали под белой аркой. — Что ты сейчас делаешь? Как мой друг с кибер-протезом радостно, самодовольно заявляет: — Мы под омелой, дружище! Я приоткрыл рот, оглядывая арку. Я ничего особенного не вижу, просто искусственные растения. А рядом лишь снежные фигуры вроде снеговика или оленя. — А собственно, что это такое? Молчание. Тяжёлый выдох. — Ты что, не знаешь, что у нас, католиков, есть традиции?! — - Наехал Дестер, схватив меня за воротник куртки. Я ничего не понимаю. Я действительно никак не разбираюсь в религии! — Не-а. Я же, вашу мать, инопланетянин! — Тьфу ты, точно! — Он улыбнулся, о-о-о-очень подозрительно… — Ты же из совершенно другой системы, Миш… Верно, ахах… Дест резко потянулся ко мне. И я всё понял. — Ты попался! — Крикнул я, резко показав фиг. — Но это традиция! — ответно выдал тот. — Меня не волнуют традиции, если ты попытаешься заставить меня поцеловаться под омелой, я ударю тебя! — заорал я, толкнув Дема. — А ты только попробуй! — Ответно толкнул он, мрачнея. — Ты вообще не должен был это делать! Это нарушает мои личные границы! — Ха-ха! Словно ты не нарушал! — Раз так, то получай! Я кинул в лицо Дестера горстку снега. — А-а-а-ах! Ты! — Зарычал он, стиснув зубы. Я кинул снежок. Дест нахмурился, обиженно развернувшись назад. — Если ты бросишь в меня ещё один снежок, то я объявляю войну... - Грозно произнёс он, шипя. И я кинул снежок! Но в ответ тишина, и простой разворот спиной. — Ну, хотя бы за молчание спасибо! Я уже уходить собирался, как Он кинул прямо внутрь куртки снег. — Так нечестно! — Заорал Я, расстёгиваясь— Это точно самый подлый приём! И повалил его на землю. — В войне все средства были хороши, Миш! — Он смеялся, он просто смеялся! — Так что просто сдайся и смирись! Но я сделал всё по своему и обсыпал его снегом дальше. Как он меня пнул в живот коленом.

***

Да, когда все дети собрались вокруг нас, считая, что мы "вот-вот расстанемся", тогда уже друг друга утопили в снегу. Лепили снежки, брали кусочки снега, да даже льдом пытались защищаться, пока не облажались и разбили сосульки об землю. Мороз. Такой родной. Противный, ужасный, но такой родной. Руки замерзают, перчатки намокли. Едва шевелю пальцами. — Может, прекратим нашу войну, а? — - Крикнул я, прячась за ледяной стеной. Дети ответно простонали, так страдательно. — У меня такая же мы-мы-мы-мыс- Оп, дела плохи. Забыл, он совсем не переносит холод. Я вскочил, схватив на руки балбеса-без-моральных-устоев и рванул к домику. Дети просто аплодировали да охали, выкрикивая "Так можно было, чтоли?!" Совсем холодно. Как тут настаёт третий час. Люди всё быстрее стекались к нашему домику. Вошли внутрь, мы быстро стали раздеваться, бросили куртки и ботинки в сторону. Так первее всех оказались у печки. "Развалились" на большом диване, укутавшись в преда. Люди просто ошарашено засматривались, что-то шепча. Мои конечности окаченели, да Дест дрожал, постукивая зубами, едва не откидываясь назад. Я слышу, что нас посчитали сыном и отцом. Вторые — очередной парочкой. Третьи — а третьи забили. Но нам всё равно. И над нами снова венок с омелой. За окном началась метель. Действительно тут волшебно. А я, вполголоса, чтоб остальных не потревожить, говорю на ухо этому чудаку «люблю тебя»