Рождественнский сборник

      Ветерок.       Трава, весна.       Мои руки, они… Сейчас бледнее и костлявей, чем обычно. Щупаю лицо, волосы. Да, это я, на месте, только моложе. И причёска короткая, а на мне родной лабораторный халат.       — Ты как? — Произнёс нежный, ноющий голос.       — Ужасно.       Пустые луга. Без деревьев, единой души. Только один дуб. Я под ним лежу, на коленях давно мёртвого друга. Не вижу его лица. Только белая кудрявая прядь, вроде от его чёлки, по ветру болтается.       — А отчего же так, Миш?       Тут вечное лето. Лёгкий ветерок. Солнце слепит сквозь листву. Я так хочу наслаждаться этим.       — Без тебя тошно жить.       Он вздохнул, медленно поглаживая мою голову.       — А жаль. Выжили бы мы вдвоём — вселенная бы схлопнулась.       — Вот именно. — И откуда у него такая идея… — Но как мы тут оказались?       Я мёртв снова? Если да, то я оказался большим скептиком насчёт мира мёртвых.       — Ты можешь считать меня плодом своей фантазии, но я появляюсь всегда вовремя. И только тут.       — Не то слово.       — Ты можешь меня выслушать?       — А ради чего я здесь, Миш?       Многое случилось с нашего последнего разговора. Вроде… Сегодня последний день христианского рождества. Потом новый год. Завтра посещаем ферму. А ведь недавно была гражданская война. Такая идиотская. Ещё я первый пришелец. Первый русский спустя тысячу лет с колонизации древней России золотой ордой. Вот настолько отличаются наши вселенные.       И я так задолбался существование катать дальше. Депрессия, алкоголизм второй стадии, панкреатит, алкогольный цирроз печени, миопия. Хах, да я сплошное разочарование. Похоронил целый мир из-за лишь сотрудничества с ним. Стоило бы вообще перевестись в другой отдел, как он мне ногу сломал. Нет, я терпел, надеялся на лучшее. Даже сдружились в итоге. А что потом?       — Я заебался существовать. — В итоге сказал я.       — Но ты не сделаешь это.       Я наконец увидел его. Такой же, как двадцать три года назад. Смущённый, улыбается. Так же в красном пальто, те же светло-васильковые глаза. То самое удивление…       — Это ещё почему?       — Тебя будут спасать всегда и везде. Помнишь, ты хотел спрыгнуть с небоскрёба? А тебя нашла маленькая Алекс. И я думал, ты найдёшь хотя-бы сил жить ради неё. Ради её будущего.       — Что ты думаешь о Дестере?       — Тьфу на него, пидорас с недотрахом. Но спасёт твою жопу ради историй обо мне. Вроде ты уже неделю с лишним не пьёшь из-за его эксперимента? — А затем он шёпотом. — Сквозь вселенные я становлюсь… Безумней. Хотя, убивать людей из ревности то ещё говно.       — А Михель и Мишель?       — Они неплохие. Но мелкие, даже шестнадцати им нет, боюсь за них.       — Гейб?       — Ну… — Эту умную лампу, вспоследствии искуственный интеллект моего костюма подарила Алекс. Вроде он её убил. — Мне похуй. Твой друг, помощник, источник знаний.        — Ясно…        Неплохо. У него биполярочка утихомирилась. По крайней мере, в моём мире. Надеюсь, с каждой нашей «встречей» он будет становиться лучше.       — А я там, кстати, оставил послание.       — Серьёзно?!       — Да. Сегодня, вроде, как раз наступает новый год.       — Я кое-что вспомнил.       — Что именно?..       — Тот самый новый год, когда я был особенно пьян.       — Ты всегда такой. — Усмехнулся тот.       — Да нет же. Когда все ещё отчёты писали.       Он замер, снова показывая ужас на лице.       — О Боже, нет…       И что же я действительно к нему чувствую? Уважение, доверие, восхищение, дружбу? Но никак не любовь. Может, я никого и взаправду не любил?       Так грустно. А мы одни, в пустом лугу, где есть только этот большой дуб, трава, солнце и мы.       — Я до сих пор запутался. Ты любишь меня, а я даже не понимаю, что же я чувствую!       — Со всеми бывает… — Всё плывёт, мылится. — А теперь просыпайся, ты нам вдвоём живой нуж-       Живой? Но впрочем, ради послания от него жить ещё чуток… Это круто!       И тьма.       Затем свет.       Дом. Белые стены. Звёзды на потолке.       — Проснулся наконец! Я тебя из искуственной комы вытаскивал минут двадцать.       Наклонился Дем надо мною, в перчатках, со шприцами, аптечка рядом. Без своей клипсы-волос на правой части. Вокруг кровати была знакомая бригада студентов-медиков. Мне воткнули что-то в руку.       — Тебе же Костя мерещился, верно?       Я молча киваю, смотрю в окно.       Сегодня снег, сегодня стартует горячка. И у студентов сегодня зачёт, раз тут стоит их руководитель с доской. Кардиограмма шумит. Классно живётся без паспорта. На мне так можно законно ставить опыты. Но я почти человек. Мне нужно просто подождать, а пока…       Всё не так плохо, действительно.