Яркая звезда

Ловко уворачиваешься от выстрелов. Прыжок от стены и полëт в сторону растерянного врага. Сбиваешь его с ног одним ударом и, отрëкшись от всякого милосердия, без колебания направляешь глок в его сторону. Кровь узорчато разливается на полу. Ты смотришь на ледянеющий труп и говоришь с презрением: — Ненавижу мужчин. «А за что их любить?», — думала ты, припоминая, как эти существа глорифицируют свои подвиги, — в том числе и те, которые несут оттенок злодеяния, — принижая тех, кто слабее их — женщин. С детства ты сталкивалась с несправедливыми хулениями со стороны отца, а затем и со стороны ровесников, которые раз за разом доказывали, что жестокость зачастую порождает их род. Многие из них ощущают себя великими патрициями, перед которыми не жизнь, а настоящий кафешантан с игривыми лоретками, что продадут за деньги и мнимую власть под их боком честь. На деле же они были в твоих глазах всего лишь наивным детьми со зрелыми телами, чьи капризы ослепили им приземлëнную реальность, где женщины тоже имели право на полноценное существование, а не на роль мимолëтных игралищ. — Даже меня? Из темноты вышла статная фигура твоего босса, чьи глаза сверкнули озорным винным светом. Его гривуазная улыбка поселила в тебе противоречивые чувства: с одной стороны, сердце предательски трепыхнулось, а с другой стороны, трезвый разум, помешанный на том, что все мужчины одинаковы, дал ему мощную оплеуху. — Вас — особенно. Ты фыркнула и горделиво выпрямилась, отвернувшись от назойливого босса. Да, он спас тебе жизнь от насильника и, увидев потенциал в твоих боевых действиях, предложил примкнуть к мафии. На минуту ты даже поверила, что мужчины умеют впитывать в себя святость. Но затем, всë больше работая с тобой в паре, он начал примыкать к примитивному флирту, который показала тебе по привычке угрозой. Особенно насторожила его любовь к маленьким девочкам, хотя, как утверждали коллеги, это чисто эстетический интерес, и, несмотря на тëмную работу и руки, насыщенные по локоть чужой кровью, мужчина не совершал ничего криминального по отношению к своим жертвам. Но и они не особо радовались его вниманию. — Ох, что за непревзойдëнный пыл! — но ты не могла не признать, что его манера быстро смахивать грозный вид для врагов смущением вызывала как закатывание глаз, так и тихий смешок. — Меня всегда восхищал твой стойкий темперамент, (Твоë имя). — И моя детская внешность, — съязвила ты, ощущая, как внутри впиваются корни потаëнной обиды и какой-то раздражающей уязвимости. — Это тоже твоя неповторимая прелесть. — Ваши увлечения отвратительны, Вы в курсе? — ты вызывающе изогнула бровь. Мори внезапно утратил былую беззаботность. Рассеявшись, она оставила след пикантной ухмылки и дерзкого взгляда, сочетающего в себе жажду доминировать. Взор царственного льва, решившего поставить на место зазнавшуюся львицу. И ты действительно рефлекторно насторожилась, когда он начал размеренными шагами сокращать между вами дистанцию, провоцируя хищной улыбкой чувство какого-то приторного страха и возбуждения. «Да что это со мной?!», — гневалась ты на извращëнную реакцию своего организма. — Но ты всë равно подчиняешься мне. Он говорит это почти интимным шëпотом, оказавшись возле твоего лица. Между вами ничтожное расстояние, потому что ты уже вжата в стену, а он стоит совсем рядом и бравирует своим положением. Слова режут слух, напоминая о низменной мужской природе, но вместе с тем, к своему возмущению, ты находишь в своей плоти отклик. Ты добровольно отказалась подчиняться сильному полу, тебе претила сама мысль быть под их властью, но Огай… Что же с ним было не так, если его властность не столь сильно вызывала у тебя желание провести манифестенцию? — Что ж, наши взгляды схожи, — ты сглотнула толстый ком в горле, взяв себя в руки. Надев маску спокойствия, ты упëрлась руками в грудь босса и слегка оттолкнула его, дав себе больше пространства, где не будет раскалëного воздуха. — И стоит признать, что Вы грамотный лидер. Пока выполняю приказы, могу закрыть глаза на Ваши извращения. — Поверь мне, ты можешь спокойно закрывать их со мной и вне миссий, — настоятельно порекомендовал он, обещая всем свои видом безопасность. — Вы польстили себе, — но ты не собиралась так легко поддаваться ему. Ты смело смотрела ему прямо в глаза, бросая вызов, доказывая, что ты можешь сопротивляться, вопреки его статусу. Мори смотрит внимательно, заинтересованно; ему по нраву, что ты можешь дать отпор. Добыча, которая в силах бунтовать, определëнно вызывает ещë большее искушение. Хочется уже поймать и одновременно дать ей ещë фору, чтобы показала, на что способны жертвы. Или же хочется самому стать еë покорной поживой? — Мне по нраву, что тебя не так просто сломить. Такими и должны быть мои подчинëнные: крепкие, стрессоустойчивые, непокорные чужой воли, — увлечëнный твоей красотой, Мори потерял нить прежнего повествования и пустился в сумбурное перечисление своих фетишей, попутно снова приблиажаясь и поглаживая пряди твоих волос. — Недоступные и опасные, как соблазнительные Венерины Мухоловки… Босс снова переходит черту, вынуждая тебя пылать изнутри. Чтобы не дать этому огню и смогу от него ослепить твою бдительность, ты стойко оттолкнула его длань. — Если бы высказались так Чуе-куну, например, он бы не одобрил это, — ехидно заметила твоя персона. Огай одобрительно рассмеялся на твою шутку. Твои попытки отвергнуть его всë ещë вызывали в нëм нетленный азарт. — Меня интересуешь только ты, дорогая (Твоë имя), — кокетливо, даже почти нежно сказал он. На минуту захотелось поверить его ласковому, зовущему тону. Но национализм напомнил тебе о том, что он не совсем прост в своих интересах. — Нет, Вас интересуют молодые девочки. И Ваш интерес ко мне будет держаться до тех пор, пока на мне не появятся первые морщины. — То, что ты беспокоишься об этом, подаëт вывод о твоей ответной заинтересованности в моëм интересе, — ничуть не смутившись, заключил Мори. От его замечания ты почувствовала себя совсем субтильной. Застигла сенильная тряска. Ты думала, что он играет с тобой, водит по лабиринту чувств, обещая существующий выход. Но ты натыкаешься лишь на непроходимые лозы, которые душат неопределëнностью. Он никогда прямо не говорил о своих намерениях, поэтому ты сделала вывод, что он действительно будет с тобой лишь мимолëтно. Вдобавок гневало и то, что ты вообще думаешь об этом, что тебя волнуют его чувства. Этот пшют более чем вписывается в список тех, кого ты презираешь. Так почему вместе с толикой раздражения есть и идиозное влечение, так не вписывающееся в логичную картину твоего замкнутого мира и циничного? — Мори-сан, неприлично говорить вслух о своих неприличных мечтах. Утратив былой страстный пыл, ты пытаешься обойти мафиози, чтобы прийти в себя в одиночестве. Но он цепко впивается в твою кисть, вынуждая повернуться и разразиться Зевским гневом, который готов метнуть в его сердце самые мощные перуны. — Отпустите меня! Ненавижу вас, мужчин, за то, что вы ставите себя выше и думаете, что вам всë сойдëт с рук из-за вашей силы. Мир создан не для ваших эгоистичных удобств! Одно резкое движение и ты уже прижата к нему. Возвышаясь над беззащитной тобой, он смотрит прямо в глаза, провоцируя и страх, и раздражение, и нелепое благоговеение. Ты не можешь даже дëрнуься. И, кажется, не хочешь. Слишком приятное оцепенение. Куда же делся прочный замок гордости, который так сейчас необходим, чтобы он не позволял себе лишнего? — (Твоë имя), разве ты не видела, как я забочусь об Элис? — начал серьëзно он, не отводя от твоих широко распахнутых глаз туманный взор. Объятия становятся крепче и желаннее. — Я был готов стать рабом еë желаний. Но потом внезапно появилась ты, похожая на хищный цветок, который хочется сорвать и оберегать только для себя одного. Я бы перерезал горло каждому, кто посмотрит на твоë кукольное личико. И я не потеряю к тебе влечение, если ты станешь старше. Отпустить женщину с таким железным нравом? Даже не думай об этом. Ты завороженно хлопаешь ресницами, не зная, что ответить. Внутренняя дрожь усиливается. Но уже не из-за опаски, а благодаря неясному трепету. В тебе внезапно проснулась чистая женская натура, которая падка на слова обычного жуира. — Какие громкие слова, — сглотнув, ты наконец-то нашла лазейку к спокойствию. — Не боитесь, что хищный цветок сможет ранить хозяина? — Ты же знаешь, что мне только понравится это, — он широко и мечтательно улыбнулся, и ты ощутила, как от этих слов быстрее забилось его сердце, залившее щëки багрянцем. — Ах, ну да, Вы же извращенец… — шутливо протянула ты. — Ничего не могу поделать с тем, что меня привлекает этот подростковый мятеж. У тебя его столько в крови, что хватит на то, чтобы я смотрел лишь в твою сторону. Ты всегда будешь для меня юной и прекрасной, пока в тебе твой бунтарский дух. — А если я успокоюсь? — провокационно спросила ты. Зато внутри бушевал ураган настороженности. — А разве со мной ты сможешь быть спокойной? Он сверкает глазами и продолжает улыбаться так, что его хочется ударить и приласкать, чтобы он продолжал, не терял стимул будить и усыплять в тебе Кракатау. — Да, только Вы можете довести меня до бешенства превышением своих полномочий. Он снова заражающе смеëтся. Инфицированная, ты позвляешь себе улыбнуться в ответ. Кто бы знал, что тот, кого ты ненавидишь, станет причиной твоих хаотичных мыслей, эмоций и чувств. Это нагнетало, но время и Мори обещали, что ты привыкнешь к новой жизни. — В конце концов я твой босс, могу позволить себе такое. А вот другие мои подчинëнные, кажется, зазнались. Не думаешь так? — он выглядел угрожающе. Только он может выглядеть беззаботным, а затем через минуту переметнуться на сторону мрака. — Мне не нравится, когда на мою (Твоë имя) смотрит Чуя-кун. Я уважаю его, как отличного мафиози, но его взгляд… — Боитесь, что молодые победят в этой битве? — Не боюсь, — он улыбнулся, собственнически погладив тебя по спине, но не утратил опасный облик. — У меня достаточно власти и влечения, чтобы уничтожить соперников. Даже если это будут мои подчинëнные. — Вы жестоки, — задумчиво пролепетала ты, чувствуя, что по отношению к тебе твоей персоне нравится эта жестокость. — Иначе бы я не смог стать лидером и суженым такой непокорной особы, как ты. Его громкое заявление заставило тебя возмутиться. Ты попыталась строптиво вырваться из его хватки, но он уверенно держал тебя на месте. — А кто сказал, что я принадлежу Вам? — прошипела ты, на что он лишь хохотнул. — Моей власти достаточно, чтобы объявить тебя своей. И разве я могу отказать девушкам, которые похожи на очаровательных юноток? А ты сама напрашиваешься на то, чтобы принадлежать мне. Ты не успела выразить праведный протест, как твои уста оказались во власти его поцелуя. И даже это слияние походило на огненную битву двух темпераментов, в котором Мори, подчеркнув свой статус, одержал победу, когда ты добровольно обмякла. Кажется, ты действительно серьëзно интересуешь его, а тебе по нраву мазохистски перестраивать для него свои взгляды на мужчин. Чуя Накахара: — Как всегда великолепно справились, (Твоë имя)-сан. Чуя не без удовольствия наблюдал за тем, как ты изящно и одновременно профессионально обезвредила оппонента. Сочетание взрослой красоты и юнильной грации не оставили без внимания молодого человека, который с самого начала твоего появления смотрел с особым интересом в твою сторону. Ты недалеко ушла от Коë, которую он считал своей старшей сестрой и мудрой наставницей, но отношение к тебе было совершенно другим. Пиетет постепенно перерос в зачарованность твоим образом. — Ты мне льстишь, Чуя-кун, — усмехнулась ты, смахнув с рубашки пыль. И даже в этом жесте Накахара нашëл повод затаить дыхание. — Вовсе нет, (Твоë имя) -сан, я не никому не льщу, — он подчëркивает своë уважение к тебе, часто обращаясь по имени. Нельзя ни отметить, что он удовлетворительно смакует его вкус. — Вы служите для меня примером. Ну, впрочем, в Вашем возрасте у Вас и опыта больше. — Старой меня считаешь? — с шутливой недоверчивостью спросила ты, стрельнув в него глазками так, что он на полном серьëзе посчитал себя виноватым во всех грехах мира. — Н-нет! Я же не какая-нибудь невоспитанная мумия, которая может только оскорблять девушек, предлагая им умереть! — Что? Ты о ком? Чуя покраснел, осознав, насколько нелепо звучала вставка с Дазаем. Но почему бы лишний раз не утвердиться за счëт этого негодяя? Хорошо, что он больше не работал на мафию, иначе бы Накахара ощутил себя более уязвимым, если бы этот дамский мошенник начал приставать к тебе. Сами мысли об этом доводили до нервного скрежета зубов. — В любом случае, этот суицидальный пудель не стоит того, чтобы мы говорили о нëм. Я имел в виду, что Вы, в общем-то… хорошо выглядите, — подбирая более нейтральные комплименты, чтобы не смутить тебя, сказал осторожно он. -И при этом имеете больше опыта, чем я. Но, будьте уверены, я совершенствуюсь каждый день, в том числе и благодаря работе с Вами. Мне нравится, что мне не приходится руководить Вами, ведь Вы сами знаете свои задачи, и мы просто работаем в команде, как единое целое. С другими салагами бывают проблемы, но и они обучатся со временем. На данный момент Вы мой любимый партнëр. Хотя… это довольно дерзкое заявление, да? — Нет, всë в порядке, я поняла тебя. И я полностью отвечаю тебе взаимностью. — Правда? — топазы глаз наивно и инфатильно загорелись, изначально прочитав иной смысл твоих слов. Но затем, пробудив в себе мафиозную сторону — холодную и стойкую, он сменил тон. — То есть, я рад это слышать. Вы же имели в виду, что я хороший напарник? — А ты хотел услышать что-то другое? — игриво спросила ты. Чуя на минуту чуть не потерял кислород. В своих самых отдалëнных грëзах, за которые ему было стыдно, он мог представить себе, как ты проявляешь инициативу и даëшь ему повод пойти на серьëзные шаги. Но реальность была совсем иной, поэтому он упорно сдерживал себя, тушил пожары страсти и вновь надевал маску хорошего напарника. — Именно это я и хотел услышать с уст ценного союзника босса, — с почтительной улыбкой сказал он. — О, только не говори мне об этой старой пиявке. — Старая пиявка? — Накахара удивлëнно поднял брови; мало кто даже из самых приближëнных союзников лидера могли так отозваться о нëм. — А чем Вас не устроил босс? — Типичный наглый и бестактный мужчина, который думает только своей властолюбивой задницей. Терпеть не могу таких. Многие его подчинëнные недалеко упали от сгнившей яблони. Знаешь, Чуя-кун, ты единственный мужчина, которого я не ненавижу. Ты уважительно относишься ко всем и обладаешь вымершей галантностью. А Огая Мори я терпеть не могу за отсутсвие этих добродетелей! Казалось бы, он должен воинственно заступиться за босса. Но твои дифирамбы так ослепили его, что он смог лишь блаженно смаковать негу от них. Нерешительный настрой резко переменился, как по щелчку тумблера: Чуя резко расправил раменя, гордо приподнял подбородок и сделал свой взгляд уверенным, улыбку чуть кокетливой, как у знатного повесы. Сзади тебя появился недобитый соперник, на которого ты не спешила реагировать, и молодой человек пустил ему пулю прямо в чело, взглянув самодовольно в твои глаза. Его взор как будто говорил: «Посмотри на что я способен, как я крут». — Я бы могла справиться сама, Чуя-кун, не волнуйся зря, — прокомментировала его действо ты. — Негоже даме пачкать нежные руки о такую чернь, — нежно пролепетал он, не скрывая во взгляде романтическую небулу, навеянную твоим образом. Твои ланиты покрылись обильным румянцем. Сердце лихорадочно подпрыгнуло. Ты относилась к нему, как к близкому напарнику, но это не помешало тебе по-девичьи получить смущение. На минуту ты почувствовала себя с ним очаровательной юноткой, для которой сделают всë, что она капризно попросит. Это вызвало интерес. Но ты быстро погасила его, сказав лишь с благодарностью: — Что правда, то правда. Чуя заворожен тобой, но ты для него — запретный плод, а волочение за тобой вызовет пересуды среди всей мафии. По крайней мере Коë, как твоя близкая подруга и волнующаяся наставница Чуи, не особо позволяет молодому человеку разойтись в ухаживаниях. Она заметила, как парень подаëт тебе ладонь, когда ты спускаешься, старается обогнать, чтобы открыть дверь, и как подолгу наблюдает за твоими тренировками; как-то деликатно предупредила его, что ты не тот фрукт, который ему стоит срывать. Чую возмутили подобные слова. Почему это он, вполне себе привлекательный и зрелый по характеру молодой человек, не может приударить за тобой? Именно тогда он решил пренебречь всеми рекомендациями и комплексами, чтобы доказать всем обратное. И попался в кабинет Огая, который притянул его к себе за галстук, едва ли не душа, и строго проговорил: — Я очень уважаю тебя, Чуя-кун, ты прекрасный подопечный. Но ты переходишь все границы, когда подходишь к моей (Твоë имя). Впредь знай своë место, иначе мне придëтся пересмотреть твою ценность для мафии. Тогда, потирая горло после асфиксии, Чуя обескураженно подумал: «(Твоë имя) -сан и босс…? Вот дрянь!». Его сердце разбилось на мириады осколков, поскольку желанная особа принадлежит лидеру, с которым он не будет конфликтовать из уважения. Но вместе с тем, зная его характер, он беспокоится о твоей судьбе. Ловит себя на эгоистичной мысли о том, что мог бы сделать тебя куда счастливее. Но теперь ему остаётся лишь стоять в тени и наблюдать за тобой, тщательно скрывая во взгляде приверженность, поскольку Мори отныне всегда оборачивается на него. Коë Озаки: вы поладили с первой встречи благодаря некой солидарности. До сих пор любит вспоминать ваше знакомство, где она, показывая тебе все части организации, услышала от тебя с забавной интонацией вопрос: — Это правда, что вами всеми, сильными эсперами, командует несчастный педофил? — Будь поаккуратнее со словами, (Твоë имя), ведь в конце концов он наш босс, — приструнила тебя женщина, после чего добавила со смешком: — Но да, он педофил и извращенец. Несмотря на то, что вы ровесницы, она опекает тебя, как младшую сестру. Не осуждает тебя за твои взгляды и в какой-то степени даже понимает их. Какое-то время пыталась защищать тебя от наподок Мори, пока не заметила, что это у вас своего рода прелюдии, от которых еë более консервативная натура далека. Если ты буднично жаловалась на босса, Озаки лишь вздыхала: «Когда-нибудь ты привыкнешь», добавляя шëпотом: «А может быть, и поймëшь, что тебе это нравится». Однажды стала свидетельницей вашего конфликта, в котором убедилась, что вы созданы друг для друга. — (Твоë имя), ты никогда не надевала при мне платье, я хочу исправить это. Примеришь? Мори восторженно крутил перед тобой обтягивающий наряд, не стесняясь демонстрировать искрами в зеницах, как он уже представил тебя в данном облачении, которое больше походило на пеньюар. — Вот ещë, — огрызнулась ты. — Какой невероятный и воинственный дух… — он задрожал от возбуждения, глядя на твои злобные складки на лбу. — Но я твой босс, поэтому ты должна подчиняться моим приказам, — его, взгляд помрачнел, брови опустились вниз. — А это приказ. Твой мятежный взгляд буквально просверлил дыру в боссе. Коë, попивая благородное вино в бокале, лишь молчаливо наблюдала за тем, как вы метаете в друг друга электрические искры. В какой-то момент она даже удивилась тому, что ты, поджав губы, быстро согласилась подчиниться ему и уже без энтузиазма демонстрировала ему себя со всех сторон в откровенном платье. — Нравится? — раздражëнно спросила ты, гримасничая из-за попытки показаться покорной куклой. Но ты была слеплена из другого лекала. — Ты прекрасна! — Мори захлопал в ладоши, точно дрессированный тюлень, в шапито. — Прямо как невинная девочка, снизошедшая одурманить неискушëнного мужчину. Ты играешь на моих слабостях, (Твоë имя)… — А сейчас буду играть на нервах, — одним рывком ты оказалась возле стола, схватила его бокал и без сожалений плеснула содержимое в лицо мужчины. — Понравился вкус вина? Но, несмотря на стекающие рубиные капли по физии, босс продолжал одаривать тебя улыбкой. — Куда лучше вкус твоей злости, — проведя языком по губам, собирая капли, опьянëно пролепетал он. — Боже, мазохист, — ты закатила глаза. — Всего лишь твой пленник. Даже не могу наказать тебя за твою дерзость, хотя по званию могу и должен. Или… мне всë же стоит сделать исключение? Он встал со своего места и начал медленно подходить к тебе, соблазняя томным взором. Пока позади не послышался тактичный женский кашель. Ты оставалась невозмутимой, а вот Мори, обернувшись, неловко улыбнулся. — О, Коë-кун, когда рядом моя (Твоë имя), я совсем забываю, что с нами ещë кто-то сидит. Скажи мне тогда, раз ты здесь: это ты научила мою невесту таким плохим манерам? — Невеста?! — обескураженно произнесла ты. Озаки, наблюдая за тем, как на твоëм лице мелькает гамма эмоций, заканчивающаяся польщением, выносит вердикт: — Нет, вы просто оба извращенцы и стоите друг друга и без моих скромных усилий. Элис: ваша первая встреча прошла весьма неловко. Когда у Мори выдалась возможность познакомить тебя со своей способностью, он сразу же ляпнул с глуповатой и влюблëнной улыбкой: — Элис, дорогая, знакомься, это твоя будущая мама. — Какая ещë мама?! — твоя злость от такого нахального заявления буквально стала демонизированной. — Ты что несëшь, старый пердун?! Миниатюрная блондинка изучающе смотрит на тебя, переваривает твоë оскорбление, адресованное эсперу, и делает вывод: — Если она и дальше будет так унижать тебя, тогда мы подружимся. — А? — у тебя едва ли не отвисла челюсть от того, как девочка спокойно восприняла новость Мори после твоей грубости. — Если будем вместе издеваться над этим извращенцем и старым пердуном… — Элис, милая, нельзя так выражаться… — как можно мягче попытался объяснить мужчина. — Нет, можно, — вдруг влезла ты, решив назло Мори подыграть Элис. — Она ведь теперь моя дочь, а значит, я могу разрешать ей такое. — Отлично! — девочка даже забыла продолжение прошлой фразы. — Значит, мы уже подруги. — Ох… — Огай тяжело вздохнул, смахнув испарину со лба. — Ну, в любом случае, я даже не против иметь двух таких соблазнительных девочек со строгим нравом. — Замолчи, извращенец! — хором крикнули вы, кинув в него первое, что попалось под руку. Со временем ты, конечно же, узнала, что Элис не является человеком. Это поразило тебя и первое время ты не могла спокойно общаться со способностью. Но девочка вела себя, как обычный ребëнок, и в какой-то момент ты закрыла глаза на еë происхождение. В конце концов она единственная, кто полностью понимал тебя, когда ты оставалась наедине с Мори, и вы обе дружно давали отпор мужчине, идя вместе за руку по магазинам, оставляя раненого и оскорблëнного босса в одиночестве с его попыткой принарядить вас в различные костюмы откровенного характера.