Счастье - чувство высшего удовлетворения

«Черт. Это никогда не кончится» Ричи проводит ладонями по лицу и тяжело вздыхает. Его снова мучает то ведение, которое ему «подарили» мёртвые огни. Он садится на кровати, спускает ноги на пол и закрывает глаза, опять видя лезвие, торчащее из груди Эдди, его лицо, перекошенное от боли, и кровь, кровь, кровь. Тозиер резко распахивает глаза, судорожно ловя ртом прохладный воздух из приоткрытого окна, встаёт и, шлёпая босыми ногами по ламинату, идёт в кухню. «Нет. С этим нужно что-то делать. Уже почти два месяца прошло, а эта херня всё не проходит» Балабол наливает в стеклянный стакан воды из фильтра и пьёт маленькими глотками, оперившись поясницей о столешницу. Выпив всю воду в стакане, Ричи с тихим стуком ставит его на мраморную поверхность и кидает взгляд на электронные часы, стоящие на подоконнике. На циферблате показывалось 4:56 утра. Такие кошмары приходят к Ричи два или три раза в месяц, но сюжет никак не меняется. Хотя, их частота начала уменьшаться за последнее время. Ричи проходит в гостиную, садится на диван, на спинке которого весит светло-серый плед с маленькими утятами (его купил Балабол по акции в Уолмарт) и включает телевизор. Из плазмы доносятся голоса ведущих новостей, Тозиер переключает на другой канал. На экране мультяшный человечек с криком убегает от другого, который приговаривает: «Это было в Симпсонах! Это было в Симпсонах!», Ричи уменьшает звук до шестёрки и отбрасывает пульт на другой конец дивана, останавливаясь на этом шоу. Этот мультик был одним из самых любимых, когда Тозиеру было около двадцати. В этом возрасте он уехал из Дерри и поступил в престижный университет. Ричи помнит, что в этом мульте был пухлый, дерзкий пацан, который настолько бесил Тозиера, что начинал ему нравиться, и этот мальчишка постоянно насмехался и шутил над другим мальчиком и его тучной мамашкой, которая вечно опекала своё чадо. И теперь Балабол понимает, почему при просмотре этого сериала, он испытывал дикое дежавю. Он настолько погрузился в свои мысли и шум телевизора, что не услышал тихие шаги, доносящиеся из коридора. - Рич, ты чего не спишь? – мужчина поворачивает голову в сторону двери. В проёме стоит сонный Эдди в мягкой, нежно-голубой футболке, растянутых серых штанах и тёмно-синих тапках. Каспбрак щурится из-за света от телевизора и почёсывает кончик носа. «Спасибо, Боженька, что послал к нам на бренную землю Эдварда Каспбрака! От чистого сердца благодарю. Аминь» - Да, так. Решил тряхнуть стариной и посмотреть мультики, - отвечает Ричи и принимает как можно более расслабленную позу. – Как в старые добрые. - Не строй из себя древнего мамонта, кретин. С тебя ещё песок не сыпется, вставной челюсти нет, значит, и «трясти» пока нечем, - Каспбрак подходит к дивану, оставляя свои тапки около пушистого ковра (его притащил астматик из Икеи неделю назад), и садится около Ричи, складывая руки на худых коленках. - Потрясти-то мне всегда есть чем, - Балабол игриво приподнимает брови, на что астматик закатывает глаза. - А ты нихрена не понимаешь, Эдс. Это моё внутреннее состояние - глубокий старик-пердун, и ты никак меня не изменишь, - Ричи притворно складывает руки на груди, весь насупливается и показывает Эдди язык. Каспбрак заразительно смеётся, и Тозиер, глядя на хохочущего мужчину, улыбается. - Ладно, пердун, я не буду тебя менять. Так и быть, уболтал, - Эдди успокаивается и восстанавливает дыхание. – А если серьёзно, Ричи, что случилось? Зачем ты так рано вскочил? Балабол устремляет свой взгляд на экран телевизора (началась какая-то новая серия Южного парка), шумно вздыхает и сцепляет длинные пальцы на животе. - Так… Как тебе сказать, Эдс… - Ну, скажи хоть как-нибудь… - Эдди пытается поймать бегающий взгляд Тозиера. – Я волнуюсь за тебя, дурачок. «Вот чёрт, Эдс… Что же ты творишь, дебил? Ты хочешь, чтобы я ещё больше по самые уши втрескался в тебя?» - В общем… Меня мучают кошмары, - Балабол поджимает губы и смотрит на астматика. Ричи не надел очки и чётко не видит лица Эдди, но он улавливает грустный взгляд мужчины, направленный на него. - Это из-за мёртвых огней, да? – тихо спрашивает Каспбрак, сжимая поношенную ткань на бёдрах. Тозиер кивает, - Вот чёрт… Я думал, что когда мы уедем из Дерри, то все ведения перестанут тебя тревожить, - Эдди потирает висок и выглядит очень растерянным. - Хей, Эдс, не волнуйся за меня, ладно? Со мной всё будет зашибенно! Этот кошмар всё меньше и меньше меня достаёт. Думаю, что скоро он исчезнет вовсе, поэтому не стоит заморачиваться, - Тозиер опускает свою широкую ладонь на костлявое плечо Каспбрака и, совсем не подумав, нежно поглаживает его большим пальцем. Эдди на это лишь поднимает голову, и видно, что он всё ещё волнуется за Ричи, но уже ничего не говорит, а только кивает и немного расслабляется под тёплой ладонью. - А что это за видение? – через некоторое время подаёт голос Эдди. Он смотрит на экран, будто и не к Ричи обращается. Тозиер ничего не говорит, переплетая пальцы. – Я вот думаю, может тебе всякая хрень видится, потому что ты… - Каспбрак наконец поворачивает голову к мужчине. – Не отпустил своё прошлое и не поборол свои страхи? Ну вот смотри, Бев ведь тоже видела эти мёртвые огни, и они не давали ей покоя двадцать семь лет, но сейчас она оставила своего тирана-мужа в прошлом и, наконец нашла Бена. И ей перестали сниться кошмары, - Балабол внимательно слушает рассуждения Эдди и понимает, что скорее всего так оно и есть. Он ведь приехал домой с теми же чувствами и страхами, которые грызли и травили его с самого детства. – Ну так… расскажешь? Может я смогу чем-то тебе помочь? «Ты-то мне как раз и можешь помочь, только… Понравится ли тебе это?» Ричи тянется до пульта, выключает телевизор, и мужчины остаются сидеть в тёмной комнате. Через плотные светло-коричневые шторы просачиваются первые лучики сентябрьского солнышка. И Тозиер тихо рассказывает Эдди о страшном ведении. Каспбрак внимательно слушает дрожащий и хриплый голос Ричи, смотря на мужчину грустным и нежным взглядом. - И знаешь, Эдс, ты прав. Я не смог заглянуть в глаза своему страху и не отпустил своё прошлое, ведь моё прошлое – это ты, - брови астматика удивлённо приподнимаются. – Я знаю, что это звучит ужасно сентиментально и сопливо, но такова правда. Короче, в августе 89-ого я наткнулся на Бауэрса около автоматов, но играл я там не один, а, как потом выяснилось, с кузеном этого мудака. И в общем… он меня прогнал оттуда, крича о том, что я педик, что хочу «присунуть» его придурку-братишке. И я пошёл к памятнику лесорубу, сел на лавку и расплакался. Меня ведь обзывали, чмырили, издевались по-разному и ничего. Мне всегда было по барабану на издевательства и то, насколько изощрённо меня оскорблял этот Бауэрс, но… В тот раз он был прав… - Ричи беспокойно трёт переносицу, будто хочет поправить очки, и нервно усмехается. – Я ведь чёртов педик, Эдди, и от слов этого гада было ещё больнее, потому что это самая хуёвая правда. И знаешь… Я настоящий неудачник… - Тозиер снова горько улыбается и поджимает губы. – Это ведь надо было умудриться ещё и влюбиться в своего друга… в самого лучшего друга. – мужчина рассматривает свои руки и совсем не хочет поднимать взгляд на Эдди, потому что тот не проронил ни слова и сидит тихо-тихо. – Ну и вот… Как-то так… Я не знаю, как ты собираешься мне помогать, но всё равно спасиб… - Тозиер резко напрягается и замирает, потому что Эдди, этот чудесный человек, мягко обнял Ричи и уткнулся холодным носом в тёплую и немного вспотевшую от напряжения шею. Балабол удивлённо смотрит в пространство перед собой и, быстро приходя в себя, обхватывает руками узкую спину Каспбрака. - Ты не неудачник, Ричи, и не «чёртов педик», и если ты ещё раз себя так назовёшь, то я кину в тебя пульт от телика, - Эдди слышит у себя над ухом тихий смешок Ричи и чувствует, что мужчина обнимает его крепче. – Ты очень храбрый, ведь не каждый сможет признаться в таком личном другому человеку. А помогать я буду очень просто, - астматик аккуратно отстранил Ричи от себя и встал с дивана, подтягивая штаны. – Пошли спать, а то в такую рань вскочил. Тоже мне жаворонок переросток, - Каспбрак направляется в свою комнату и скрывается за углом. – Ричи, ты там успел заснуть, что ли? Тозиер лишь поднимается и идёт вслед за Каспбраком, всё ещё не веря в происходящее. Он заходит в комнату и видит Эдди, который укладывается в кровать. - Чего застыл-то? Ложись! - Подожди, то есть ты хочешь, чтобы я лёг в твою кровать? - Ну да. Если бы не хотел, то не звал. - И зачем тебе это? Каспбрак сидит на кровати, подогнув ногу, комкает краешек одеяла и не смотрит на стоящего в проёме Тозиера. - Эдди? - Я… я… - он часто-часто дышит через рот, прикрывает глаза и пытается усмирить взбунтовавшийся организм, дыша глубоко и размеренно через нос, - Я ведь тоже не так прост, Ричи, и… - Эдди открывает глаза цвета топлённого шоколада и смотрит на растерянного Тозиера. – Ты для меня тоже очень важен. Поэтому, ложись и поспи хотя бы полтора часика, чтобы на работе не ходить варёной сосиской. Эдди ложится, укрываясь одеялом, и поворачивается спиной к Тозиеру. Ричи немного стоит, раздумывая, но всё же подходит к кровати, не желая больше сопротивляться самому себе. Он ложится поверх одеяла, прижимаясь к спине Каспбрака, обнимает его за талию, пряча лицо между лопатками астматика, закрывает глаза и погружается в безмятежный сон. Эдди спокойно дышит, кладёт свои ладони на ладони Тозиера, переплетая их пальцы и счастливо улыбаясь, засыпает.