Холодные сердца

      Окружённый Армией Тьмы, Великий Воитель, Лайт, крикнул своему верному помощнику, Шинигами:       — Быстрее, Рем! Передай мне мой меч!       Но Рем не оказалось рядом, и тогда Лайт вспомнил, что оставил свой меч позади.       — Где мой магический меч?       — Я не знаю, Лайт-кун, ГДЕ твой магический меч?       Лайт, услышав голос Эл, испуганно вскочил.       — Что?.. — Лайт сконфуженно моргнул, ослеплённый ярким светом флуоресцентных ламп, отражённых от белоснежных стен. Судя по тому, что он увидел, он находился в больнице. Точно, он даже чувствовал запах типичный для больницы. Лайт осознал к своему стыду, что, должно быть, выглядит просто ужасно. Ведь ему даже не позволяли мыться в течение недели.       — Ты разговаривал во сне, Лайт-кун, — уточнил Эл. — Магический меч, да?       Эл предположил, что, возможно, именно ЭТО и было оружием Бога Смерти. Но его было бы сложно спрятать, не так ли? Они уже определили, что частица волокна, которую передал им Лайт, была сделана из чего-то наподобие бумаги, однако содержала в себе элемент, который не встречался на Земле. Возможно, именно благодаря этому элементу предмет мог убивать, потому что, как бы то ни было, бумажный меч звучал совсем не пугающе. Да чёрт возьми, любое бумажное оружие не могло являться устрашающим... только если это не была смерть от сотен порезов бумаги. Но если уж на то пошло, то как бумага могла вызвать сердечный приступ? Мне действительно нужно взглянуть на это оружие самому, а для этого нужно завоевать доверие Ягами Лайта.       — Что? — будто защищаясь, пробормотал Лайт сонным голосом. — Магические мечи — это круто.       Лайт растерянно моргнул, заметив нависавшего над ним Эл. Он потягивался в своём кресле рядом с кроватью Лайта, но когда тот начал говорить во сне, то оказался прямо в кровати с подростком. Теперь в голове Лайта стали появляться один за другим тревожные образы. Они были в то же время смущающими, отчего желудок подростка сжался. Образы того, как в темноте, пока подросток спал, детектив рассматривал его. То, как он проводил пальцем по сухим губам Лайта... Он побледнел, вспомнив мягкие губы Эл на своих губах...       Чёрт! Лайт уставился на детектива, который вторгся в его личное пространство, и его дыхание участилось. Это ведь всё было не на самом деле, не так ли? Ведь не может же быть, чтобы... Но по усмешке на губах детектива Лайт понял, что всё было именно так. Почему я?.. Как я мог?.. Я не... Внезапно, под внимательным взглядом Эл, Лайт почувствовал себя практически голым в этой больничной рубашке. Эл — тот, кто держал его в заключении так долго, и находиться рядом с ним было ужасно некомфортно. Лайт задумался над тем, можно ли умереть от стыда. Он мне ничего не сделает, заверил себя Лайт, не тогда, когда Рем рядом.       Бог Смерти стояла тут же, беззвучно наблюдая за ними с суровым выражением лица.       — Лайт-кун, как ты себя чувствуешь?       — Я... — внезапно Лайта замутило, но Эл вовремя успел подать ему мусорное ведро.       Эл ожидал чего-то подобного. Он знал, что последствия от приёма наркотика не из приятных.       — С тобой всё в порядке, Лайт-кун?       — А что... похоже... что... я в порядке?       — Мне жаль, — тихо сказал детектив.       Лайт удивлённо взглянул на него, вытирая рукавом рот.       — Тебе... жаль?       — Очень жаль, — настойчиво повторил детектив. Лайт заметил, что тот даже не смотрел на него, пока говорил.       Лайт глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Всё, что произошло, было ожидаемым с самого начала, и я знал об этом, когда решил поделиться информацией. (Ну, может, исключая ту часть, когда я ПОЦЕЛОВАЛ его! Какого ЧЁРТА я?.. Нет, это определённо был просто какой-то сон! Но тогда почему мне это СНИЛОСЬ?)       Я ожидал, что они не поверят мне, и то, что я стал подозреваемым, было неизбежным. Единственное, я ожидал, что Эл быстрее разберётся со всем этим. (Если бы он не стал медлить! Мой отец...)       Лайт снова вздохнул. Эл не Бог. Возможно, я просто разочарован из-за того, что он не похож на тот образ, который я сам себе выдумал когда-то. Мир далёк от того, чтобы быть идеальным, и реальность не всегда отвечает чьим-то ожиданиям. Эл груб, упрям, эгоистичен и высокомерен, но он не плохой человек. Он просто пытался поступить правильно.       «Мне жаль...» — он извинился. Я никогда бы не подумал, что Эл извинится передо мной. Хотя раньше я не думал, и что он может ошибаться. В конечном счёте всё уже закончено, и теперь бессмысленно обижаться и злиться на всё это...       — Хорошо, — сказал Лайт, пытаясь встать с кровати.       — Что? — Эл вскочил и уставился на него так, будто тот был какой-то неведомой формой жизни.       — Я принимаю твои извинения. А теперь давай поймаем Киру!       Эл всё также продолжал смотреть на него. Лайт почувствовал себя неловко.       — Лайт-кун... — начал детектив и остановился. Понять, о чем думает детектив было сложно, но его поза... она сильно отличалась от той, что была у него в камере. Он выглядел слегка пришибленным, словно чувствуя вину. — Ты самый сдержанный человек, которого мне приходилось встречать.       — И что это должно значить?       Детектив вздохнул.       — Врач сказал, что тебе не стоит волноваться, но, я думаю, мне стоит тебе сказать. Твой отец в коридоре.       Мой отец... всё ещё жив? Ты СОЛГАЛ мне о...       — ТЫ СУКИН СЫН! — закричал Лайт, ударяя Эл кулаком в лицо. И хотя Лайт был ещё слишком слаб, он всё же смог вложить в удар достаточно силы, чтобы детектив растянулся на полу. В любой другой ситуации Эл бы ответил ударом ноги в лицо нападавшему. Но сейчас он не мог позволить себе сделать это по нескольким явным причинам. Во-первых, Лайт был слишком слаб и он мог сильно навредить ему; во-вторых, если он навредит Лайту, Рем может убить его; и в-третьих, возможно, только возможно, он заслужил этого...       — Это больно, — прорычал Эл, но в то же время он был поражён тем, что ему наконец удалось получить такую реакцию от Лайта. Ему уже начинало казаться, что вежливость Лайта не имеет конца. Эл потёр саднившую скулу и встретился с Рем взглядом. О да, операция «сделаем Лайта счастливым» началась хуже некуда...       Тем временем Лайт уже почти дошёл до выхода из палаты, используя подвижную капельницу и стену в качестве опоры. Каждый шаг причинял ему адскую боль, его мускулы просто кричали, но он продолжал идти на чистом упрямстве. Рем зависла над ним.       — Лайт, с тобой все в порядке?       Подросток обернулся и заметил, каким обеспокоенным взглядом смотрит на него Рем.       — Да, всё в порядке, ну, или будет. Не беспокойся обо мне.       Но наблюдательная Рем заметила, как мрачно всё это было сказано.       — Лайт, в чём дело? Ты знаешь, что можешь рассказать мне всё.       Лайт вздохнул. Я не «подавленный»!       — Это всё Эл. Он выбешивает меня! Я имею в виду, как он мог? Как мог он соврать мне об отце? Как?.. Вот же... козёл! Мне хочется кричать. Я просто... Я НЕНАВИЖУ его!       — Правда? — в замешательстве спросила Шинигами.       Правда ведь?       — Конечно, да! Он лживый, манипулятивный, эгоистичный, самовлюбленный ублюдок!.. ЧТО? — требовательно спросил Лайт, когда увидел взгляд, которым смотрела на него Рем.       — Просто... ты ведь поцеловал его.       Лайт остановился, поражённый. Дерьмо. Так это ВСЁ было на самом деле? Он бессознательно прикоснулся к своим губам.       — Но если он расстраивает тебя и ты хочешь, что я убила его... — предложила Рем.       — НЕТ! — Лайт закричал с такой свирепостью, что это ошеломило Шинигами. Подросток, похоже, и сам смутился. — Я имею в виду... в этом нет необходимости, Рем.       — Понятно.       Лайт посмотрел на Рем и попытался объяснить.       — Только лишь потому, что мне не нравится какой-то парень, не значит, что я хочу, чтобы он умер. Он замечательный детектив... ЛУЧШИЙ. Мне необходимо работать с ним, чтобы поймать Киру. Неужели ты не понимаешь, что иначе всё это бессмысленно. Всё, что произошло.       — Да я и не думала, что ты хочешь этого.       Лайт неверяще уставился на Бога Смерти.       — Тогда зачем ты вообще предложила это?       — Потому что ты не ненавидишь его.       Ну да, конечно. Вообще-то я вполне уверен, что ненавижу...       — Да? С чего ты это взяла?       — Если бы ты на самом деле ненавидел его, ты бы не стал доверять ему или ценить его мнение так высоко. Ты бы даже не захотел находиться рядом с ним после всего, что он сделал.       Подросток остановился, сбившись с ходу, и прислонился к стене для поддержки. Рем была права. Его реакции были слишком странными. (И если уж Рем заметила это, то Эл и подавно. Интересно, теперь он стал выглядеть в его глазах ещё более подозрительно?) Даже после того, как Эл держал его в той комнате на протяжении долгого времени, соврал об отце (тем самым предав его), он все ещё собирался работать с Элом. Но ведь это только ради поимки Киры! И... Эл интересен сам по себе. Он встречался с ним лицом к лицу лишь дважды и тем не менее был восхищён тем, как он работает. И человек, пусть и допустивший столько ошибок, также восхищал его...       — Ты не ненавидишь его. Тебе он нравится, и оттого тебе так больно.       Лайт зажал рот ладонями, на этот раз будто бы стараясь сдержать смех, рвавшийся наружу. Он начал смеяться каким-то странным, ненастоящим смехом. Очень громким и очень фальшивым. Лайт осознал, что теперь звук походил больше на всхлипывания, а не на смех.       — Ах, Рем, — произнёс Лайт в перерывах между истеричным хихиканьем. — Я считаю, что ты все ещё плохо разбираешься в людях!       Произнося это, он продолжал идти вперёд по коридору.       — Возможно, — согласилась Рем и продолжила следовать за ним молча.       — И это ничего не значит... — возмущённо продолжал Лайт, говоря больше для себя, нежели для Рем. — ...я был под влиянием руфи* Эл, вот и всё!       — Какое безвкусное сравнение, Лайт-кун. Ничего подобного я с тобой не делал.       — О боже! — простонал Лайт. Рем помогла Лайту встать более устойчиво, чтобы тот не хромал, когда он снова прислонился к стене для поддержки.       Как долго Эл преследовал нас, подслушивая?       Лайт медленно повернулся и увидел детектива, который шёл прямо за ними, а перед собой он вёз инвалидное кресло.       — Почему ты меня преследуешь?       — Я всего лишь хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, Лайт-кун. Тебе не следует так напрягаться.       — И чья же это вина?       — Будет твоя, если ты не станешь следовать советам врача. Ты никому ничего не докажешь, если продолжишь вредить себе. И теперь, если Лайт-кун соизволит наконец сесть в это чёртово кресло, я отвезу тебя к твоему отцу.       — Я уже достаточно насиделся, спасибо, — ответил Лайт.       — Боюсь, что должен настоять. Лайт-кун должен осознавать, что он важный свидетель в данном расследовании. И я не могу позволить, чтобы ты вредил себе, а также должен проследить за тем, что ты будешь в безопасности. Ради этого я купил этот госпиталь.       Лайт уставился на него в изумлении. Он купил госпиталь? Серьёзно?       — Ты находишься под моей опекой. Я решил по доброй воле прекратить твоё заключение в надежде, что ты расскажешь мне всё, что знаешь, и вернёшь оружие Киры.       — Ты знаешь, что я не могу сделать этого! — процедил Лайт сквозь стиснутые зубы.       Эл сузил глаза и холодным тоном произнёс:       — Я больше не считаю тебя подозреваемым, хотя ты мешаешь моему расследованию, отказываясь предоставить нужную информацию. Если бы я захотел, то продолжил твоё заключение на основании этого.       — Конечно, я помогу в расследовании всем, чем смогу, но не могу с чистой совестью вернуть оружие!       — Видишь ли, Лайт-кун, я не могу с чистой совестью отпустить того, кто владеет оружием такой силы.       — Что и требовалось доказать, чёрт возьми! Я все ещё заключённый! Единственным отличием является то, что я больше не прикован к креслу, — мрачно произнёс Лайт. — Невероятно! Знаешь, на мгновение я даже подумал, что, возможно, ты всё же человек, который заслуживает уважения. Но нет! Ты все такой же козёл!       — Можешь считать меня кем пожелаешь. Но знай, что я не собирался обманывать тебя насчёт твоего отца. Мне лишь сообщили, что у него случился сердечный приступ. И, конечно же, я предположил... Мне жаль. Я понимаю, почему ты должен ненавидеть меня.       Лайт почувствовал укол вины.       — Всё... Всё в порядке. Эл, я.* Я не ненавижу тебя.       — Отлично, Лайт-кун, потому что я тоже тебя не ненавижу.       Подросток медленно подошёл к креслу и сел в него.       — Отлично! Отвези меня к нему! — командным тоном приказал Лайт, чтобы скрыть своё смущение.       Усмешка детектива не укрылась от взгляда Лайта.       И что бы это, чёрт возьми, значило?       К ещё большему раздражению Лайта, Эл не начал толкать коляску, а остановился, чтобы выудить что-то из кармана своих джинсов.       — Как насчёт леденца?       Лайт вздёрнул бровь, оглядывая предложенное угощение. Леденец был большим, ярко красным и в форме сердечка.       — Ты, должно быть, голоден, и я слышал, что больничная еда просто ужасна.       Имел ли он в виду нечто большее, произнося это? Может, в его предложении кроется некий символизм? Или же это всего лишь леденец? Должен ли я все это обдумать? Может, это всего лишь конфета, которая осталась в магазине со Дня Святого Валентина? Нет, для кого-то с возможностями Эла и его ресурсами — он может получить всё, что только пожелает...       Лайт проанализировал всё снова, и ему стало жарко. Конечно, Лайт убедил себя, что все эти чувства ему всего лишь показались и на самом деле он не испытывает ничего по отношению к детективу, и даже если бы они у него были, то вряд ли Эл когда-нибудь бы ответил на них... И, конечно, ему нравился детектив и он восхищался им, но не в том смысле. По крайней мере, он был в этом практически уверен...       Поцелуй под воздействием наркотика не в счёт!       Да Лайту даже не нравились сладости, но теперь, когда он переборол тошноту, то почувствовал, насколько проголодался, поэтому никакие скрытые смыслы его уже не волновали.       — Спасибо, — Лайт принял сладость из рук Эла и тот продолжил их путь. — Знаешь... Я знаю, что начало наших взаимоотношений было не самым лучшим, но, возможно, мы ещё смогли бы стать друзьями? — Лайт практически ненавидел то, каким умоляющим звучал его голос в тот момент.       — Друзья... — задумчиво повторил детектив. — Знаешь, у меня никогда раньше не было друзей... — начал детектив, продолжая везти Лайта по коридору больницы. Рем расправила свои бледные летучемышиные крылья и летела за ними.