Холодные сердца

      Много лет спустя              Эл нахмурился, наблюдая за тем, как Лайт взволнованно вышагивает: он был так напряжён, что его кулаки непроизвольно то сжимались, то разжимались. Конечно, Эл знал верный способ помочь Лайту снять напряжение, но это было бы... неуместно здесь, и Эл сомневался, что Лайт оценит эту мысль в данный момент.              — Лайт-кун... расслабься. С ней все будет в порядке, — заверил Эл, но даже его успокаивающий баритон не смог унять волнение Лайта. Эл заметил, что его муж выглядит почти таким же нервным, каким была Рем до того, как двери закрылись за ними обеими.              — Ты не можешь этого знать! — огрызнулся Лайт, его бледно-бежевый плащ резко развевался позади него, когда он продолжал вышагивать, точно прокладывая борозды в полу приёмного покоя больницы.              — По тому, как ты вышагиваешь, можно подумать, что ты отец, — рассмеялся Мелло.              Лайт скорчил гримасу.              — Не будь грубияном. Ты говоришь о моей сестре.              Саю начала сопровождать их вскоре после того, как сошлась с Рем — к большому неудобству Лайта. Он не знал, как это произошло, но они казались счастливыми, и он старался радоваться за них. Он полагал, что если не принимать во внимание тот факт, что они обе относились к разным видам существ, то у них действительно было много общего: они обе увлекались модой и поп-идолами, они обе (иногда раздражающе) опекали его, они обе проявляли интерес к человеческой психологии, и, очевидно, им обеим нравились девушки.              Для Рем это было не меньшим сюрпризом: сексуальность не была тем, о чем часто задумываются шинигами, и, учитывая, что она была бессмертным Богом Смерти, повидавшим бесчисленные века, она была довольно старомодна. Все осложнялось тем, что она была очень близка с Джеласом, а затем и Лайтом, но, за исключением этих двух примечательных случаев, которые, скорее всего, были близкой дружбой, нежели влечениями, она обнаружила, что предпочитает женщин.              Лайту было немного не по себе: в конце концов, это была его младшая сестра и Шинигами, которая была для него как вторая мать, и они были вместе. Он не хотел думать о том, как складываются их отношения, так же, как не хотел думать о том, что его родители занимаются сексом. Но, опять же, именно его сестра и Шинигами были для него словно матери, и его небольшой личный дискомфорт вряд ли был достаточной причиной для того, чтобы возражать против их отношений. Пока они были счастливы, он поддерживал их. Было бы лицемерием не поддержать после того, как они встали на его сторону, когда он сошёлся с Эл: Рем не позволяла любопытным оперативникам вмешиваться в их дела, а Саю была главной защитницей всегда, когда Лайт заглядывал в гости к семье, а Сатико начинала громко обсуждать «миловидность» соседских девочек, едва он входил в комнату. В конце концов Саю смогла её заткнуть, предположив, что если они ей так интересны, то ей самой стоит встречаться с ними.              Черт возьми, это была вина Лайт, что Рем и Саю вообще встретились.              Ну, его и Эл.              После того, как его слишком часто похищали враги Эл — таков профессиональный риск связного или щита Эла — Эл настоял на том, чтобы Лайт носил оружие для защиты, которое тот все ещё считал излишним. В попытках похищения ничего страшного не произошло: Рем помогала освободить его, и ему всегда удавалось пробраться или вырваться без особых осложнений. Так выходило, потому что Лайт очень серьёзно относился к занятиям по самообороне, а Эл нанял своего учителя капоэйры, Наоми Мисору, которая вышла на пенсию, чтобы обучать его (после неудачного брака с полным засранцем. Когда Лайт в конце концов узнал всю историю, Рэй Пенберу очень повезло, что Лайт был не Кирой и считал убийство морально неприемлемым. Было очень жаль, что они не смогли подать иск в суд... хотя Лайт, как ученик Мисоры, мог бы оставить горящий мешок собачьего дерьма на пороге дома этого человека с помощью пары шинигами... то есть соседских детей — вы знаете, ох уж эти дети).              Лайт послушно посещал уроки, а Наоми раз в две недели надирала ему задницу, пока он не научился кое-чему. Лайт знал, что и Наоми, и Эл опережают его в этом отношении, но у него было больше обаяния и умения общаться с людьми, чем у них обоих, и это оказалось бесценным, когда Лайт говорил с местными полицейскими агентствами от имени Эл.              Но после того случая, когда его ранили в плечо, Эл вдруг решил, что носить с собой тетрадь — не такая уж плохая идея, и Рем с ним полностью согласилась. Лайт не понимал, на что они жалуются. Это был просчитанный риск, и даже Наоми согласилась с тем, что так было нужно сделать: миссия прошла успешно, и ему удалось сбежать (читай: дохромать) обратно в убежище прежде, чем успеть истечь кровью, — но Эл и Рем были против. Лайт обиделся на их обвинения: он не считал себя безрассудным идиотом, и что ему оставалось делать? Позволить им и дальше травить детей? Он должен был вытащить их оттуда! И что с того, что ему пришлось вмешаться? Это ведь не то, что он не делал бы раньше. Он обходился теми фигурами, что были в тот момент, и, хотя путь Эл был гораздо безопаснее, Лайт обнаружил, что иногда приходится самому выступать в роли шахматной фигуры, потому что никто другой не мог справиться с этой задачей.              И в конце концов его план сработал, и они с Наоми спасли столько жизней...              Но это не уберегло его от сердитой, взволнованной лекции.              Нет, у него не было желания умереть... (по крайней мере, не так сильно, как когда-то).              Ему действительно нравилось жить. Ему нравилась его нынешняя жизнь. Конечно, все никогда не будет идеально, но у него было чем заняться, чтобы отвлечься. Это был просчитанный риск, и он был более чем способен вести свой собственный бой...              Лайт надулся: это было нечестно, ведь они на него набросились. Но он знал, что был побеждён.              Лайту все ещё не нравилась идея носить оружие. Он предполагал, что мог бы носить с собой пистолет или что-то вроде того — Мацуда показал ему, как стрелять, когда его в последний раз посылали в качестве связного для NPA, и он иногда стрелял в странах, где это было законно, — но Лайт никогда не чувствовал себя комфортно с этим. Пистолеты были слишком очевидны, и, по статистике, слишком часто те, кто носил его для защиты, оказывались самоуверенными и были убиты своим же оружием. То же самое можно сказать и о ножах: с ночи нападения Лайт не слишком любил ножи. Но после долгих и жарких споров Эл и Рем пришли к выводу, что клочок тетради — идеальное оружие на крайний случай.              Лайт по-прежнему не любил соблазн Тетради Смерти и то, как легко она всё упрощает, но Эл всё-таки заставил его согласиться, напомнив, что своим безрассудством подвергает Рем опасности, потому что Шинигами с радостью пожертвует собой, чтобы спасти его жизнь, каким бы упрямым идиотом он ни был.              Не то чтобы ему приходилось прибегать к помощи блокнота: клочок просто лежал в бумажнике, неиспользованный, и именно так Саю случайно прикоснулась к нему, когда рылась в бумажнике, «одалживая» у брата деньги. После инцидента с Саю Лайт стал носить обрывки блокнота в потайном отделении своих часов, так как и Лайт, и Эл решили, что не будет ничего хорошего для мира, если хотя бы обрывки блокнота попадут в руки преступников. Лайт до сих пор не понимал, как строгий разговор Рем с сестрой о том, что она не должна трогать чужие вещи, привёл к их нынешним отношениям, но, учитывая то, как он впервые встретил Эл, он и сам не ожидал, как все сложится между ними.              — Мелло прав, — заметил Ниар со своего Лего-форта на полу, когда взволнованный брюнет продолжил вышагивать, хотя Ниар захватывал все больше и больше места на полу своими игрушками и Лего. В таком темпе это был лишь вопрос времени, когда произойдёт катастрофа и они столкнутся... или, по крайней мере, Лайт наступит на Лего. — Ты ведёшь себя немного как король драмы. Ты не видишь такой эмоциональной реакции от Эл.              Мелло закатил глаза.              — Да, но у Эл нет эмоций.              Лайт мог бы подтвердить, что они ошибаются: он не понаслышке знал, что Эл может быть очень эмоциональным при соответствующих стимулах, — но, похоже, это не стоило усилий. Кроме того, по какой-то причине казалось, что Эл предпочитал выглядеть бессердечным ублюдком своим преемникам и лучшим студентам: возможно, чтобы они не беспокоили его во время экзаменов.              — Я думаю, у Эл больше причин для волнения, ведь он настоящий отец...              — Простите? У меня полно причин! Ты пропустил часть, где это моя сестра и моя... э... вторая мама...              — Хм. Я никогда не думал об этом. Должно быть, это довольно странно для тебя, — сказала Линда с дивана, где она сидела и рисовала Рюка, который парил над всеми ними, выглядя смутно забавным, небрежно облизывая карамельное яблоко на палочке, которое дал ему Эл.              — Да... Ничего особенного.              — Я всего лишь был донором спермы, — запротестовал Эл, аккуратно перебирая жевательного червячка между большим и указательным пальцами.              Несмотря на то, что их родители годами несправедливо укоряли Саю, она не была фабрикой по производству детей и собиралась прожить свою жизнь на собственных условиях. Она решила подождать до тех пор, пока не сделает успешную карьеру, работая психологом и консультантом в команде Эл. Это случилось только спустя годы, после того как она обсудила это с Рем и они решили, что хотят детей. Затем они обсудили это с Эл, мужем её брата, чтобы отцом не был совершенно незнакомый человек.              — Я не имела практически никакого отношения к этому процессу. Но Мелло прав в этом вопросе: никакие усилия не повлияют на результат, так что постарайся расслабиться, Лайт-кун.              — Ха! — Мэтт разразился смехом: — Ну ты и болтун! Ты так же нервничаешь, как и он!              — Что?! — Лайт и Мелло разом сорвались с места, потому что Эл не выглядел особенно нервным, насколько они могли видеть, по крайней мере, на первый взгляд: на нем была его обычная пустая, лишённая эмоций маска, когда он сидел на корточках на краю кушетки в комнате ожидания, поедая свою кучу жевательных конфет.              — Посмотрите, сколько конфет он съел, — заметил Мэтт из-за своих оранжевых очков и игры PSP, которую он брал с собой всякий раз, когда выходил на улицу. Лайт знал, что Мэтт не хотел проявить неуважение: и его очки, и его игры были предметами комфорта, которые помогали облегчить крайнее социальное беспокойство этого человека.              Лайт вздрогнул, когда заметил, о чем говорил Мэтт: это лишь доказывало, насколько он был встревожен (или же все они), а также то, что именно Мэтт сделал это замечание. Лайт обычно был лучшим, когда дело доходило до чтения эмоций Эл, а Мэтт обычно не обращал внимания на драму своего друга, если она не затрагивала непосредственно его или игры...              Лайт в тревоге вскинул руки, когда Ниар щёлкнул Лего возле его лица.              — Что ты...?!              — Построй со мной Лего, — потребовал беловолосый мальчик.              — Но...              — Это поможет тебе расслабиться, — настаивал Ниар, сверкая угольно-черными глазами, не терпящими возражений.              Эл как-то сумел сдержать смех, когда Лайт вздохнул и присоединился к Ниару на полу.              Мелло, однако, не имел таких ограничений и смеялся над ними обоими, но все его просто игнорировали. Особенно Мэтт, который старался игнорировать его особенно сильно и даже закатывал глаза на выходки своего партнёра.              Лайт завязал странную дружбу с замкнутым, беловолосым мальчиком во время посещения занятий в Доме Вамми: у Ниара было ощущение, что Лайт воспринимал его как младшего брата. Поэтому было странно видеть, как Ниар становится напористым. У Эл же создалось впечатление, что именно Лайт протянул ему руку и вытащил из тщательно выстроенных стен. Эл был рад этому. Ниар был его преемником (это было само собой разумеющимся, учитывая, что Мэтт, Лайт и Линда воздержались от участия в выборах, предпочтя другие должности в Доме Вамми), и ему действительно нужно было больше заявлять о себе.              Лайт слегка хихикал, когда Ниар настаивал, что им нужны драконы-охранники для их замка Лего.              Эл слегка нахмурился: он не мог не завидовать тому, что Ниар сумел привлечь внимание Лайта, в то время как ему самому это не удалось. Умом Эл понимал, что ведёт себя нелепо: Лайт любит его, а Ниар не заинтересован в романтике, — но это не избавляло его от чувства лёгкого дискомфорта, когда он видел их вместе, хотя и понимал умом, что Лайт просто вежлив, а Ниар не представляет для него никакой угрозы. Не помогало и то, что Ниар был его преемником, и, хотя преемник был необходим для их с Вамми наследия, Эл всегда чувствовал себя более чем неуверенно при мысли о том, что его могут заменить.              — Лайт-кун...              — Что такое...? — начал Лайт, но был удивлён (хотя нет), когда увидел, что Эл протягивал ему жевательного червяка.              — Я в порядке, Рюзаки.              — Возьми, — довольно грубо продолжал настаивать Эл.              Лайт вздохнул и взял конфету, положив её в карман своего ворсистого пальто: с Эл действительно было невозможно спорить, когда он становился не в настроении...              Лайт вздрогнул, когда через стену влетела Рем, выглядевшая, на удивление, измученной.              — Как всё прошло? — спросил Эл.              Шинигами устало потёрла глаза.              — Все прошло нормально... учитывая...              — Учитывая что?              Рем только покачала головой в отчаянии.              — Человеческие врачи. Они относятся ко всему процессу как Мэтт к своей машине. Как будто они решили максимально усложнить процесс для матери, заставляя её тужиться против гравитации — гораздо разумнее было бы делать это сидя на корточках, а не лёжа на столе...              Мэтт вздрогнул, услышав, как шинигами упомянул его имя.              — Что я делаю?              — Вообще-то это плохой пример, — заметил Мелло, — Мэтт любит свой Камаро...              — ...Наверное, больше, чем ты, Мелло, — вставил Ниар.              Весь обтянутый одеждой из кожи, блондин зарычал и бросился на своего любовника, настойчиво пытаясь привлечь его внимание. (Мелло укусил его за шею, а Мэтт просто пожаловался, что он испортил ему игру — иными словами, это было обычное взаимодействие между ними).              Затем вошла медсестра и объявила, что это девочка, как они уже знали... несколько месяцев назад.              — Теперь вы можете их увидеть.              — Саю! Как ты... — Лайт остановился на середине предложения, когда сестра встретила его самым впечатляющим смертельным взглядом. — Точно... глупый вопрос.              — Фу! Я больше никогда этого не сделаю! — простонала Саю, даже под постоянным действием обезболивающего у неё все болело. — В следующий раз, если я позволю им убедить меня, что мои «биологические часы тикают», я отправлю их к тебе, — предупредила Саю.              — Я не могу забеременеть, — счёл нужным заметить Лайт.              Мелло громко фыркнул, уткнувшись в шею Мэтта.              — Ты же знаешь, что я не это имела в виду!              — Ну... я пожертвовал немного спермы науке, это считается?              Эл подавил собственное фырканье.              — Я советую тебе отступать с осторожностью, Лайт-кун, — посоветовал Эл, используя свой лучший голос убеждения.              — Хорошо... хорошо. Я усыновлю. Я усыновлю... Эй, Ниар, можно тебя усыновить?              — Конечно, — безразлично ответил Ниар, ведя Оптимуса Прайма в форме грузовика по полу.              — Видишь? Всё решено.              Саю прищурилась на бледного юношу, игравшего на полу.              — Кажется, он слишком стар для усыновления.              — Не груби моему сыну.              — Тогда тащи свою задницу сюда и посмотри на мою дочь.              — Хорошо, сестрёнка, раз уж ты так старалась над ней.              Саю застонала.              — Тебе повезло, что я так устала, иначе я бы тебя ударила.              Лайт облегчённо рассмеялся, а Ниар просто покачал головой.              — Дети.              — Линда, пожалуйста, ударь его за меня, — ныла Саю, отряхивая с глаз мокрую от пота чёлку.              — Черт возьми, Рюк! Не шевелись! — пожаловалась рисовавшая Линда, когда её объект вышел из позы, в которой находился, чтобы лучше наблюдать за разворачивающейся драмой.              — Простите, — заикнулся шинигами и поправил позу.              Лайт иногда задавался вопросом, было ли это просто дело в подкупленных яблоках или между ними что-то происходит, но потом решил, что не хочет этого знать.              — Я думаю, она занята, — заметил Лайт.              — О, не волнуйся, я могу пригрозить тебе ковшом экскаватора позже, — непринуждённо вклинилась Линда, не отрываясь от своего полотна.              Рем скрестила свои костлявые руки.              — Угрожать Лайту телесными повреждениями запрещено.              — Хорошо. Тогда я просто попрошу Наоми сделать это во время одного из твоих уроков самообороны.              — Рюзаки, пожалуйста, спаси меня от своих учеников, особенно от Линды: она злая!              — Я уверен, что Лайт-кун может сражаться сам.              Лайт нахмурился на ухмыляющегося детектива:              — Теперь ты просто играешь грязно.              — Не хотите ли подержать ребёнка? — неожиданно спросила медсестра, и Эл в страхе замер.              — Почему она спрашивает меня? — шипел Эл, поспешно переходя на английский.              Ниар фыркнул.              — Ты отец. У тебя есть родительские права.              — Лайт... подержи её для меня, — потребовал Эл.              — Что? Почему?              — Потому что ты мой муж, а чтобы поддерживать ребёнка, нужно больше, чем большой и указательный пальцы. Я не хочу уронить её.              — Ты мог бы, я не знаю, просто... держать её нормально? — начал было Лайт, но Эл яростно замотал головой.              — Нет. Я хочу, чтобы ты это сделал.              Лайт вздохнул: он точно знал, что Эл вполне способен — просто ему было трудно.              — Значит, если я её уроню, это будет на моей совести?              — Да.              — Видишь ли, Касуми, — вздохнул Лайт, обращаясь к своей новой, спящей племяннице, — именно это мне больше всего нравится в твоём отце — его рыцарский характер.              — Это не убьёт тебя, Лайт, — заметил Мелло со своего места на диване... на коленях у Мэтта.              Лайт подавил желание закатить глаза.              — Тогда почему бы тебе не сделать это?              — Ни за что, я уже выполнил свою норму няньки: сегодня мне пришлось работать с Ниаром.              — Как грубо, — заметил Ниар, наматывая свои снежные кудри. — Но этого следовало ожидать. Похоже, Мелло снова чувствует себя неполноценным и хочет отвлечь внимание от того, что он боится ребёнка.              — Я не боюсь... Я не вижу, чтобы ты вызвался добровольцем, — насмехался Мелло.              Ниар нахмурился.              — Ты знаешь, что я ненавижу детей.              — Ха! — торжествующе воскликнул Мелло.              — Ненависть — это не то же самое, что страх.              — Не с той точки зрения, на которой стою я.              — Ты сидишь.              — Тебе обязательно быть таким буквальным?              Остальные присутствующие коллективно закатили глаза, пока Мелло и Ниар продолжали огрызаться друг на друга.              Большинство могло предположить, что преемники Эл будут больше рады рождению сына и последнему пополнению в семье Вамми.              Но они ошиблись.              По правде говоря, преемники Эл были просто обязаны присутствовать на мероприятии из-за их постоянной борьбы за первенство. Они пришли не столько для того, чтобы поддержать Саю, Рем, Эла и Лайта, сколько потому, что если бы они не пришли, это выглядело бы плохо — быть преемником означало, что ты должен хотя бы притвориться, что тебе небезразличны дела Эл.              — Ребята... это всего лишь ребёнок. Это не заразно! — простонала Саю.              — Хотя в случае с Ниаром стоит задуматься...              — Пошёл ты.              — Ниар, язык!              — Следи за языком в присутствии ребёнка! — Мэтт и Мелло задыхались, скандаля.              — О, я понимаю, как это бывает. Вы, ребята, можете ругаться двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, но стоит мне сделать это один раз, и я уже плохой.              — Дело не в том, что ты это сказал, а в том, когда ты это сказал...              Ниар с силой защёлкнул Лего на месте.              — Я знаю, что у меня нет твоих так называемых «социальных навыков», но не нужно это втирать.              — Нет, есть, — весело объявил Мелло.              — Всё в порядке, Ниар. Ты не обязан их слушать. Они идиоты.              — Спасибо, Лайт. Хотя я и так собирался это сделать.              — Кхм! — Медсестра прочистила горло, а Саю уставилась на всех.              — Почему Линда не делает этого? Она же женщина.              — Отличные навыки наблюдения, Ниар, — проворчал Мелло.              — И снова, пошёл ты.              Лайт застонал и закрыл лицо рукой.              — Такими темпами это будут первые слова ребёнка.              — Ребята, вы же видите, что я занята, — проворчала Линда, заштриховывая Шинигами, обретающих форму на её холсте, тяжёлым карандашным грифелем, — и действительно, какое это имеет отношение к чему-либо?              — Черт! Где Мисора, когда она нужна? — застонал Мелло.              — У неё медовый месяц с господином Мацудой... и я собираюсь передать ей, что ты это сказал, — сообщил Эл внезапно побледневшему и дрожащему Мелло.              Лайт покачал головой в притворном сочувствии, протягивая руку и осторожно беря ребёнка на руки.              — Было приятно познакомиться, — иногда это было тяжело... быть единственным ответственным в группе. — Тебе лучше не блевать на мой костюм, маленькая мисс, — сурово предупредил Лайт спящего ребёнка, который, как заметил Лайт, уже оброс тёмным пухом волос, который подходил обоим её родителям.              Эл закатил глаза.              — Если она это сделает, я просто куплю тебе новый. Знаешь, я начинаю подозревать, что Саю-кун ошиблась, сказав, что это не заразно, — пробормотал Эл, наблюдая за ними с дивана. — Я действительно начинаю сомневаться, кто из них настоящий ребёнок.              — Пока ты не хочешь подержать ребёнка, тебе нечего говорить... Ха... у неё твои пальцы.              — Лайт-кун думает, что это смешно.              — Нет, я серьёзно. Смотри!              Эл неохотно покинул диван, чтобы осмотреть странного нового ребёнка, который разделял половину его генетического кода. Эл поднёс большой палец к губам, бессознательно повторяя движения ребёнка на руках у Лайта.              — Она голодна. Дай её сюда, — устало сказала Саю, поднося ребёнка к груди.              — Ладно, ребята, думаю, на сегодня более чем достаточно волнений, — объявила медсестра. Видимо, часы посещений закончились.              Незаметно для медсестры фиолетововолосая шинигами помогла им выйти.              Лайт задержался в дверях, чтобы посмотреть, как Рем обнимает костлявую руку его сестры, как они обе воркуют со своей дочерью. Он не хотел признавать этого, но в некоторые дни ему даже не хватало исключительного внимания Рем. Рюк теперь чаще гулял с ним и Эл, но это было не то же самое. Хотя с Рюком было весело проводить время (несмотря на то, что этот монстр убил его друга... Лайт не любил анализировать, насколько он был хренов — особенно когда за него это делал Эл); Рюк просто не казался заботливым типом, и было много дней, когда он скучал по тихому состраданию Рем (особенно когда им приходилось возвращаться домой, чтобы навестить Сачико...).              Лайт вздохнул и снова покачал головой: но если сестра и Рем счастливы...              — Лайт-кун?              Лайт вздрогнул, когда понял, что Эл тоже задержался, наблюдая за ними.              — В чем дело? — спросил Лайт из вежливости, хотя сразу же понял по маниакальному блеску, который так редко можно было увидеть в этих тёмных, усталых глазах: дело заинтересовало Эла.              — Я только что проверил свои сообщения. Там новое дело о ритуальном серийном убийце! Пойдём?              Лайт сразу же просветлел.              — Давай.