BTS похищены!

      BTS Jungkook - 'Breathe (한숨)' (Cover)

             «Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам».       Свен покачал головой, наблюдая за работой Карла под прикрытием. Да, Карл собирал и передавал ему информацию, но вот его подход к делу совершенно не впечатлял. Вздохнув и мысленно улыбнувшись, Свен незаметно для всех вернулся в свои покои. Чего он вообще ожидал? О глупости судят по поступкам.       Стоило Свену открыть дверь, как довольная ухмылка моментально сошла с его лица: он увидел, что Пак Чимин стоит перед его рабочим столом. Легкого наклона головы хватило для того, чтобы заметить открытый ноутбук, который Чимин тщетно пытался прикрыть.       Сюрпри-из.       Чимин с ошарашенным взглядом стоял перед включенным ноутбуком… тем самым, который Свен точно закрыл перед тем, как оставить свое сокровище и пойти на короткую встречу с семейством Фоли.       — Что-то ищешь, сокровище? — мягко спросил он.       Чимин замотал головой, попятившись от стола.       — Н-нет… дорогой… я ничего не искал, клянусь. Просто ноутбук издал какой-то странный звук, я только успел открыть, и ты как раз вернулся…       Его лицо отчетливо выдавало ложь, на что Свен мысленно усмехнулся, восхищаясь тем, как его любопытное сокровище вмиг повысило ставки. Он как раз вынашивал план новой игры, и благодаря Пак Чимину развернуть ее теперь — плевое дело. Велев себе оставаться в образе, Свен печально кивнул:       — Странный звук, говоришь… Да, сокровище? Странно, учитывая, что перед уходом я точно его выключал. Мне больше кажется, что мой прекрасный Чимин-а превратился в любопытного котенка и решил заглянуть туда, куда не следовало.       Он приблизился к Чимину и непроизвольно ухмыльнулся, когда его личный танцор вздрогнул и только сильнее попятился назад.       Проклиная себя за глупость, Чимин стал нервно озираться по сторонам, будто путь к отступлению мог просто появиться из ниоткуда. Он знал, что будет дальше, — знал о последствиях еще до того, как притронулся к ноутбуку, — но ничего не мог с собой поделать. Только он остался здесь один, как взгляд сразу упал на устройство, а сознание захлестнули образы того, как он запускает его и отправляет крик о помощи.       В своих мыслях Чимин представлял, как включает ноутбук и отправляет электронное сообщение на личную почту PD-нима, о которой знали только он и остальные шесть участников группы. Затем прибудет спасательный отряд, и они, наконец, освободятся от этого кошмара. Он, наконец, освободится от мучений. Чимин безумно устал, для него было невыносимо изо дня в день отыгрывать жалкую пародию себя для этого монстра. И единственное, чего он искренне желал, — вырваться из этого ада, чего бы это ни стоило.       Отбросив эмоции в сторону и вернувшись в образ сокровища Свена, Чимин полностью охладел внутри, но его глаза наполнились слезами. Он бросился к Свену и, вцепившись в его рубашку, начал умолять:       — Пожалуйста, Хозяин… Простите меня. Я не хотел вас расстроить. Я буду хорошим, обещаю.       Свен снисходительно улыбнулся своему сокровищу, которое так отчаянно к нему льнуло. Ох, как же ему нравилось ломать эту прелесть. Поначалу Свен опасался, что переступил черту, когда в порыве гнева выпорол Чимина, но после этого тот стал вести себя как образцовый спутник. Свену категорически не нравилось использовать насилие в качестве воспитательного метода: это слишком разрушало душу и порой пробуждало его сокровищ бунтовать. Однако Чимин, наоборот, пал к его ногам, подобно спелому фрукту. Свен был уверен: достаточно надавить, и Чимин полностью отдаст ему и тело, и душу. Только этот лакомый трофей Свен решил приберечь до тех пор, пока не вернется домой, покинув гадюшник Дориана.       — Шшш, сокровище, — успокаивал он Чимина. — Я не злюсь на тебя, просто разочарован. Твое недоверие глубоко меня ранит. Думаю, несколько дней в уединении поможет тебе поразмыслить над своими чувствами ко мне. А теперь, будь добр, оставь меня, чтобы я мог вернуться к незавершенным делам. Твоя соблазнительная компания будет только отвлекать.       Приложив ладони к лицу Чимина, Свен поцеловал его в щеку, а после завладел и губами, слившись в страстном поцелуе.       Чимин отреагировал именно так, как от него и ожидали: на лице — притворное удивление, страх и печаль, но внутри он не испытывал ровным счетом ничего. Его душа медленно умирала. Ему становилось все труднее цепляться за воспоминания о прежней жизни. О том, кем он был до того, как его затащили в стены этого ада. И даже воспоминания о братьях и их нерушимой связи постепенно угасали. В их последние несколько встреч Чимину казалось, словно он смотрел на незнакомцев сквозь мутное стекло.       То, кем он был прежде, и те, кого он любил, — все это блекло, как забытый сон.       Отстранившись от Чимина, Свен подозвал к себе одного из самых преданных охранников:       — Отведи Чимина в соседнюю комнату. Обращайся с ним как с фарфоровой куклой, не запугивай и обеспечь всем, о чем он попросит… в пределах разумного.       Охранник кивнул. Он знал, какое наказание обрушится на него и его семью, если не исполнить приказ Свена в точности до мельчайших деталей.       Свен мягко улыбнулся Чимину.       — Я хочу, чтобы ты проследовал за Грегором. Он присмотрит за тобой вместо меня. Бояться не нужно, сокровище, он и пальцем тебя не тронет. Веди себя хорошо, и по возвращении тебя будет ждать подарок.       Свен подвел Чимина к охраннику и одобрительно кивнул, когда Грегор подставил для юноши согнутую в локте руку. Притянув кисть Чимина к своим губам, Свен оставил поцелуй на костяшках, после чего опустил его руку поверх согнутого локтя Грегора.       Пока Чимина вели к двери, Свен намеренно громко — так, чтобы сокровище услышало, — с неприкрытым желанием в голосе отдал приказ другому охраннику:       — Приведите Ким Тэхена ко мне. Если Матан начнет путаться под ногами, пристрелите того, что болеет — Чон Чонгука.

***

      Как назло, Матана вновь не оказалось рядом, когда охрана Свена зашла в камеру Bangtan Sonyeondan.       — Ким Тэхен, — не церемонясь начал охранник, — Господин Свен желает вас видеть прямо сейчас.       И вновь братья обступили Тэхена полукругом, защищая, не позволяя увести к монстру, что так буднично зовет его к себе.       — Матан вернется через несколько минут, — невольно вырвалось у Джина.       Пусть голос и подал только он один, в каждом из участников тлело пламя бунта. Им надоело быть игрушками в чужих руках; надоело, что их отлавливают и терзают как добычу. Нужно как-то положить этому конец. Джин почувствовал, что ложь слетела с языка настолько легко, что даже он сам в нее поверил. Он почувствовал, как братья сплотились вокруг него, и их решимость придавала сил. Если они хотят забрать кого-то еще, то только с боем.       — Предлагаю вам вернуться и передать своему хозяину, что Тэхен отказывается от приглашения.       — На вашем месте я бы так не рассчитывал на ангела-хранителя в лице мистера Фоли, — произнес охранник, мерзко улыбаясь. — Сейчас он очень занят своим отцом… Так какой, говорите, ваш ответ? — он хладнокровно взвел курок, направив пистолет на того, с кем Свен счел возможным распрощаться в случае малейшего неповиновения — этим человеком был Чон Чонгук.       Стоило охраннику прицелиться в Чонгука — их брата, их макнэ, — как в комнате словно резко закончился весь воздух. Прилив сил моментально схлынул, а храбрость, которую Джин рьяно пытался продемонстрировать, теперь отдавалась привкусом горечи во рту.       Еще никогда прежде Джин не был до такой степени напуган.       Он хорошо помнил взгляд Свена, когда Намджун и Чимин были наказаны.       Помнил, как этот человек, объявивший себя их владельцем, впервые потребовал к себе Тэхена, подзывая его как какую-то собаку.       И наконец одно воспоминание раз за разом эхом раздавалось в голове, жалило и терзало своей отчетливостью. Джин помнил наставление, которое дал ему PD-ним в тот день, когда сформировали BTS:       «Береги их, Сокджин. Береги макнэ, твоих тонсэнов».       У Джина перехватило дыхание. Он подумал, что лучше уж скорая смерть, чем допустить все это.       Тэхен… его храбрый тонсэн кивнул охранникам и вышел вперед, на что Чонгука перестали держать на прицеле. И потом, посмотрев на них переполненным эмоциями глазами, Тэхен пообещал, что вернется, но Джин не был уверен, что этому обещанию суждено было сбыться.

***

      Оказавшись в центре той самой маленькой комнаты, в которую сослал его Свен, Чимин чувствовал, как внутри него бушевал целый вихрь беспрерывно сменяющих друг друга эмоций.       Впервые с начала этого кошмара он испытал облегчение. Впервые за все время он, наконец, остался один: когда можно просто быть собой, когда можно кричать, злиться и плакать до тех пор, пока не закончатся слезы. Это чувство облегчения граничило с радостью, которую Чимин не испытывал уже очень давно: пусть и ненадолго, но Свен оставил его в покое, и Чимин даже не представить не мог, что возможность просто быть так его приободрит.       Быть собой.       Тем, кто может сомневаться.       Кто может думать только о себе.       Размышлять.       Строить планы.       Быть полезным.       Но Чимину было страшно. Он один. Братья знали, что за закрытыми дверями, вдали от света софитов, для Чимина не было ничего ужаснее, чем остаться наедине с собой. Он ненавидел это чувство, знал, что, пусть и радуется сейчас, совсем скоро одиночество начнет сводить его с ума, надоедать, сдавливать ему глотку. Чимин ненавидел находиться в замкнутом помещении. Ненавидел засыпать без возможности кого-нибудь или что-нибудь обнять. Ненавидел тишину, что окутывала его подобно мертвому туману.       Чимин опустился на кровать, больше не заботясь о том, чтобы сидеть как положено: с сомкнутыми ногами, ровной спиной и идеальным, мраморным лицом. Для Чимина было самой настоящей пыткой соблюдать все требования Свена, но он делал это, исполнял роль превосходной маленькой куклы, чего от него и хотели. Чимин раздраженно поморщился — от себя, от ситуации в целом. Сколько еще он сможет разыгрывать… весь этот фарс? Во время дебюта он старался быть би-боем, носил длинные баскетбольные шорты и золотые цепи. Старался выглядеть суровым, вести себя сурово, быть суровым, даже несмотря на то, что им наносили тональный крем и подводку, что абсолютно противоречило стандартам западной культуры. Но с самого начала все это было чуждо Чимину. У него не было выбора, кроме как соответствовать образам, которые им навязали. Возможно, Чимину приходилось выкладываться больше остальных, ведь даже в конверсах его не покидало желание вытянуть стопу.       Но он отыгрывал эту роль, а потом все изменилось. Тогда Чимин подумал, что, возможно, он сам тоже сможет измениться; что и ему позволят стать другим… Он так думал…       Жеманный.       Белое кружево и атлас, шелковые полупрозрачные рубашки и изящество. Таковы предпочтения Свена. Вот во что Свену нравится его наряжать. И вновь это чуждо Чимину. Да, ему хотелось выглядеть привлекательно, но при этом оставаясь собой, а не превратившись в нежный цветок — в воплощение женственности, коим Свен желает его видеть. Однако Чимин смирился и с этим: розовые губы, румяна, дымчатые веки и короткие цепочки — все ради того, чтобы соответствовать образу.       Но как он выглядел для братьев? Для Чонгука? Какого человека они увидели перед собой во время последней встречи? Выглядел ли он подавленным и печальным, или они решили, что он наслаждается жизнью на полную катушку в цепких лапах безумца? Завидовали ли они условиям, в которых его содержат? Хотели ли носить такую же одежду и есть такую же еду, что и он? Эти сволочи хоть осознавали, какую цену ему пришлось за все это заплатить? Как бы Чимину ни хотелось подавить свой гнев, убить его в зародыше, он не мог этого сделать. Просто не мог! Они хоть понимали, что ему приходится терпеть каждую секунду каждого чертового дня, когда его пожирают взглядом, опекают, трогают, провоцируют? Когда приходится притворно смущаться, создавать иллюзию сопротивления, дразнить, быть привлекательным для мудака, который в любом случае получит желаемое?       Чимин прикоснулся к краю губы, нащупав там рану, которую непроизвольно нанес себе в гневе.       Черт бы побрал это лицо!       Как же Чимин обрадовался, увидев, что они все еще его любят, все еще о нем помнят и хотят, чтобы он поскорее вернулся. Один только факт, что братья сразу же всполошились при виде него и начали отчаянно звать, вмиг развеял все страхи Чимина о том, что от него отвернулись и забыли. Но какими же нужно было быть идиотами, чтобы начать огрызаться, провоцировать и идти наперекор приказам? Ким Намджун, который не умеет держать язык за зубами; Мин Юнги с его вспыльчивостью; и остальные четверо, которые бестолково суетились, лапали его, пытались дотянуться. Блять. Как можно быть настолько тупыми? Как можно было не заметить, что в глазах Свена пылало пламя? Как можно было не понять, что дело пахло керосином и все куда серьезнее того, с чем они вообще хоть когда-нибудь сталкивались? Как они не разглядели демона, хотя смотрели прямо на него?       Чимин почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, но не дал им волю. Не время плакать, только не сейчас.       Он сделал один глубокий вдох за другим, пытаясь взять себя в руки, но мысли так и продолжали метаться. Воспоминания и образы — настоящие и мнимые — перемешались в голове, норовя свести с ума.       Чонгук.       Чонгук видел его лицо; видел его раны… видел, что его запятнали. Чонгук, который всегда восхищался его красотой, увидел его другим.       Он увидел.       Так же, как и Тэхен.       Во время последней встречи Чимин заметил, что волосы Тэхена снова отросли, они выглядели здоровыми, крепкими и густыми, а натуральный цвет блестел даже после всего, что им всем пришлось пережить в этом аду. Лицо Тэхена было все таким же безупречным, — а может, даже стало еще красивее без всего этого макияжа и сияющих продуктов, которые так любили наносить стилисты, — совершенно естественным, свежим, с натуральной щетиной.       Чонгук всегда любил в Тэхене естественность, каждый раз приходил в восторг, когда во время отпуска Тэхен жил не как к-поп айдол, а как обычный парень, забивая на процедуры ухода за кожей, которые так ненавидел. Очевидно, что Чонгук мог влюбиться в него даже тогда. Вот только во время последней встречи Чонгук увидел, что губы Чимина — те самые, что разлучили его с Тэхеном, — были травмированы.       Тогда как Тэхена — нет.       Возможно, оно и к лучшему. Возможно, если он исчезнет с радаров, Тэхен и Чонгук, наконец, придут к тому, что между ними было до того, как он ворвался и все испортил.       До того, как влюбился в своих лучших друзей.       До того, как разлучил их раз и навсегда.       Искали ли они сейчас поддержку друг в друге? Сливались ли в объятиях, вспоминая былые дни — дни, когда с ними еще не было Чимина? Обменивались ли воспоминаниями, прикосновениями… соединялись ли губами в чувственном поцелуе?       Значило ли это, что Чимин лишился всего?       Лишился семьи.       Братьев.       Бывшего возлюбленного.       Лучшего друга.       Лишился того, кто стал для него и сердцем, и душой.       Неужели он настолько ничтожен, что, стоило ему исчезнуть, как его сразу променяли на кого-то другого?       Кого-то другого.       Чимин мысленно усмехнулся. Нет, Тэхен — далеко не просто «кто-то там другой». Он был первой любовью — тем, кто подарил первое прикосновение, первый поцелуй. Он стал первым другом, первым близким человеком, первым братом… для них обоих. Все перечисленное относилось не только к Чонгуку, но и к самому Чимину, хотя в последнее время Чимина раздражало, что он размышляет в таком ключе, что позволяет себе возвращаться туда, в прошлое, и испытывать то, что живет во тьме. Однако правда оставалась правдой.       Тэхен всегда был первым.       Черт, Чимин ненавидел себя за свою ненависть к Тэхену, пусть и понимал, что позволить себе любить его ничуть не легче.       Он все еще завидовал. И даже в тот единственный раз, когда ему удалось занять вершину, он и то все испортил. Выбор Свена пал на него, а он был слишком слаб, чтобы выдержать взгляд своего Хозяина.       Он облажался точно так же, как и сотни раз до этого.       Значило ли это, что дальше Хозяин возьмется за Тэхена? Увидит в нем милого мальчика для утех, коим Тэхен и был?       Сможет ли сам Тэхен выдержать весь тот спектакль, в который их втянули?       Какая-то часть Чимина хотела, чтобы Тэхен тоже облажался. Темная сторона Чимина надеялась, что Тэхен ударит носом в грязь, не сумев сделать все то, с чем сам Чимин не справился.       Темная сторона Чимина желала, чтобы монстр, ставший их владельцам, поставил Тэхена на место.       Но кто после этого Чимин? Каким человеком нужно быть, чтобы пожелать такой ужас тому, кого он, по-хорошему, все еще должен любить как брата и друга?

***

      Поток мыслей Чимина прервал личный охранник Свена, который принес ему некоторую одежду, косметичку с туалетными принадлежностями и его плюшевого медведя. И как бы Чимину ни был противен тот факт, что игрушка от Свена, этот медведь напоминал ему о светлых временах, проведенных с Чонгуком.       Чимин набрался смелости спросить, правда ли его оставят здесь одного на двое суток. И когда Грегор сказал «да», подтвердил, что впереди Чимина ждут два блаженных дня одиночества с перерывами на еду, которую будут приносить и которую обязательно нужно съесть, Чимин рухнул на колени, испытав глубочайшее облегчение. И если бы он ни боялся возможного наказания в будущем, то даже бы заплакал, услышав, что охрана не станет его тревожить до тех пор, пока он сам не постучит в дверь, в чем-то нуждаясь.       Два блаженных дня Чимин будет предоставлен самому себе. Ему не придется переживать из-за Свена; беспокоиться, как его в очередной раз будут истязать, прикрывая насилие актом доброты. На целых два дня Чимин сможет отбросить маску, которую носил перед Свеном, и просто отдохнуть.       И все же Чимина расстраивал тот факт, что он не сможет увидеть братьев. Убедиться, что они в порядке и что о них нормально заботятся. Между ними возникла пропасть, которая разрасталась с каждой секундой, как Чимина принуждали отыгрывать роль драгоценной куклы для монстра.

***

      После долгих метаний между гневом и печалью Чимин постепенно начал осознавать, что, возможно, он вообще больше никогда не увидит участников — своих братьев. Неужели он действительно хотел, чтобы все закончилось именно так? Без возможности примириться и выразить слова сожаления?       Хены ведь просто пытались спасти и защитить его. В отличие от него, они же не знали, насколько опасен Свен. И Чимин надеялся, что никогда и не узнают.       Он надеялся, что все те ужасы, которые он навоображал, никогда не воплотятся в жизнь. Надеялся, что братьям все же удастся покинуть это место в относительной целости.       Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, Чимин поднялся с пола, чтобы осмотреть свою новую тюремную камеру, отмечая различия между этой клеткой и всеми другими, в которых ему довелось побывать. Открывая ящики, заглядывая в комоды и столы, он испытал какую-то странную смесь чувств, когда на небольшом письменном столе обнаружились ручка и бумага. Понимая, что, возможно, это его единственный шанс, Чимин взял ручку и поднес ее к бумаге.

***

      Дорогая семья,       я молюсь каждой крупицей своей души, что если вы и читаете это, то точно где-то далеко за пределами этого ада на земле. Все это время я мечтал только об одном — чтобы мы наконец вырвались из кошмара, все вместе. Простите за всю ту боль, которую я причинил своими решениями и поступками. На тот момент мне казалось, что только так мы сможем обрести хоть какую-то свободу, и с этой надеждой я шагнул в объятия монстра.       Я все еще жив, все еще держусь и продолжу бороться ради вас — оставаться куклой для этого психа — до тех пор, пока не буду полностью уверен, что вам больше ничего не угрожает. Я приму любую судьбу, лишь бы это помогло вам, моим братьям, выбраться из этого кошмара.       Пожалуйста, не оплакивайте меня. Оказавшись вдали отсюда, живите в свете, какой только сможете найти, и исцеляйтесь. Если Бог и правда милостив, если после всего этого он вообще существует… Каким-то образом он позволит мне узнать, что вы благополучно вернулись домой, и тогда я смогу покинуть этот темный мир.       Не печальтесь обо мне. Жизнь, которую я прожил вместе с Bangtan Sonyeondan, стоила каждой секунды боли, и я прошел бы через нее еще хоть тысячу раз, лишь бы вновь разделить воспоминания с вами — теми, кто так долго оставался со мной, что едва укладывается в голове.       Пожалуйста, проживите хорошую жизнь. Будьте счастливы, здоровы и оставайтесь в гармонии с собой. Не позволяйте тьме поглотить вас. Братья мои, я буду ждать вас в месте, лежащем между жизнью и смертью, чтобы в следующий раз мы смогли провести вместе долгие и долгие годы, и неважно, какие испытания выпадут на нашу долю. Передайте моей семье, что я безумно люблю их и буду оберегать, когда меня не станет.       Саранхэ, Bangtan Sonyeondan.       Бантан ФАЙТИНГ!!!       Прощайте.       Пак Чимин.

***

      Намджун-хен,       ты самый потрясающий лидер из всех, кого я знал, и куда более потрясающий хен, чем я вообще заслуживаю. Что бы окружающие ни говорили про нас и как бы ни пытались сломать, ты всегда защищал нас и требовал уважительного отношения. Ты единственный, кто всегда гордился нами. Каждый раз, когда мы уставали, падали духом и хотели все бросить, ты всегда говорил, что мы справимся; что мы все преодолеем, и однажды о нас узнает весь мир. Мы — Bangtan Sonyeondan. Пожалуйста, всегда оставайся нашим лидером.       Саранхэ, Ким Намджун.

***

      Сокджин-хен,       ни одна улыбка в мире не сравнится по красоте с твоей. Она освещает все вокруг, и не передать словами, сколько раз она приносила спокойствие моему встревоженному сердцу. Пожалуйста, пообещай, что что она всегда будет с тобой. Ты всегда стремился нам помочь и стать для нас опорой в темные времена. Пожалуйста, открой свое сердце и позволь кому-нибудь позаботиться о тебе.       Саранхэ, Ким Сокджин.

***

      Хосок-хен,       ты самый лучший танцор из всех, кого я знал, и для меня всегда было честью делить одну сцену с тобой. Своим примером ты вдохновил меня становиться лучше, за что я тебе безмерно благодарен. Но твой истинный талант — это умение радовать окружающих своим смехом, улыбкой и ярким светом, что живет внутри тебя. Пожалуйста, не позволь этому свету погаснуть и никогда не прекращай танцевать.       Саранхэ, Чон Хосок.

***

      Юнги-хен,       не существует рэпера свирепее, чем ты. Твои правдивые тексты делают этот мир лучше, и для многих людей они стали настоящим спасением. Я безумно рад, что имел возможность увидеть твою мягкую сторону, которую ты предпочитал скрывать от чужих глаз. Пожалуйста, не дай тьме поглотить ее. Пожалуйста, всегда оставайся таким же мягким… и свирепым.       Саранхэ, Мин Юнги.

***

      Тэхен-а,       Что же такого я могу сказать тебе, мой старый друг, чего еще не говорил?       Мне очень и очень… жаль.       Прости меня за каждое резкое слово, за каждый плевок яда.       Прости за то, что я позволил необоснованной ревности сожрать меня живьем и разрушить все, что у нас было.       Прости, что не ценил тебя как брата и друга даже после того, как потерял тебя как возлюбленного.       В Сеуле ты стал моим самым первым другом. Тем, кто заступался, боролся за меня и даже ради меня конфликтовал с PD-нимом. Я никогда этого не забуду.       Я в необъятном долгу перед тобой (о чем я по глупости посмел забыть). До конца своих дней, сколько бы их впереди еще ни осталось.       Понимаю, что, скорее всего, эти слова ничего для тебя не значат. Да и не должны. Только не после всего, что я успел натворить — после всей боли, которую я тебе причинил. Просто… я не знаю, что еще сделать, чтобы ты поверил в их искренность. Возможно, я недостаточно прикладывал усилия. Возможно, продолжал быть самовлюбленным избалованным эгоистом даже тогда, когда не имел на это права. И возможно, именно это и оттолкнуло тебя.       И что бы я ни делал, пусть и понимая, что время упущено, уже ничто не вернет тебя ко мне ни в качестве возлюбленного, ни в качестве брата или друга. Тебе противно даже на меня смотреть.       Я знаю.       Мы пытались.       Ты подарил мне то, о чем я мог только мечтать… признание.       Дружбу.       Понимание.       Веру.       Любовь.       Ты подарил мне самое дорогое, что только может быть в этой жизни… соулмейта.       Себя.       Твой самый ценный подарок для меня — это ты сам.       И хотя все мои предыдущие поступки говорили об обратном, но время, проведенное с тобой, было лучшим в моей жизни. И я никогда не смогу в полной мере отблагодарить тебя за то, что мы были вместе.       Пожалуйста, позаботься о Чонгуке. Никогда не отпускай его и подари любовь за нас двоих.       Саранхэ, Ким Тэхен.

***

      Чонгук-и…       Милый.       Я влюбился в тебя, подобно тому, как мы погружаемся в сон: сперва медленно, а потом вдруг сразу. Непроизвольно. Неминуемо. Бесспорно. Раз и навсегда.       В какие-то дни я надеялся, что твои чувства ко мне вспыхнули похожим образом. В другие — понимал, что это не так. Так или иначе мне пришлось смириться. Потому что ты — тот, ради кого бьется мое сердце. Ты — воплощение каждой моей мечты.       Мне невыносимо от того, что я не могу прижать тебя к себе, сказать, как сильно я тебя люблю…       Меня убивает то, что я не могу крепко тебя обнять, сказать, как сильно тебя люблю… Как умираю без тебя. Я просто не представляю жизни в мире, в котором нет тебя…       Милый, знаю… знаю, что обещал тебе вечность, но… но наша вечность подошла к концу.       Прости.       Прости меня.       В тот самый день, когда мой будущий Хозяин забрал меня к себе, я поклялся любить, уважать и беречь тебя до конца наших дней. Я четко, со всей смелостью, которой научился у тебя, осознавал истинный смысл этой клятвы. Я буду защищать тебя и все, что тебе дорого, до последнего вздоха. Буду защищать нашу семью, потому что на моем месте ты бы сам поступил именно так.       Я пошел на это, потому что люблю тебя. Как и поклялся, делаю все, чтобы защитить тебя и наших братьев. Даже если это и означает, что теперь мы не вместе.       Пожалуйста, не вини себя за то, что не смог защитить меня в ответ. Твоей неугасающей, сильной любви достаточно, чтобы я почувствовал, насколько тебе дорог. И ты дорог мне ничуть не меньше…       Больше всего на свете я мечтаю проснуться где-то вдалеке от этого места и осознать, что мне просто приснился жуткий кошмар.       Я мечтаю, чтобы мы с тобой смогли бы провести вместе счастливую долгую жизнь. Чтобы я бы мог просыпаться по утрам рядом с кем-то настолько красивым, как ты, пока однажды мое сердце не откажется биться. Чтобы я мог заснуть, прижимая тебя к себе, и осознавать, что в те драгоценные моменты в моих объятиях сам ангел.       Пожалуйста, будь уверен, что, когда я, Пак Чимин, говорю, что люблю тебя, Чон Чонгука, всем сердцем и душой, это чистая правда. И я также абсолютно серьезен, говоря, что буду защищать тебя до конца своих дней, чего бы это ни стоило.       Твоя любовь наполнила меня счастьем. Счастьем, за которое я никогда не смогу поистине тебя отблагодарить. И силой. Но помимо этого ты вселил в меня храбрость, веру и решительность, о которых я мог только мечтать. Пока живо мое сердце, я только твой. Разумом. Телом. Душой. Отныне и навсегда я целиком и полностью принадлежу тебе. И молюсь всей душой, чтобы мы с тобой нашли друг друга в следующей жизни.       Когда-нибудь мы встретимся вновь, Чонгук-и.       Я люблю тебя.

***

      Вновь пробежавшись глазами по письмам, Чимин утер слезы и начал искать, куда бы их спрятать подальше от Свена, чтобы потом можно было передать тем, кому они предназначались. Какое-то одно место, о котором будут знать только они всемером.       Для каждого участника он написал отдельное письмо — с тайным, очень личным посланием, которое не должен видеть никто, кроме самого получателя.       Когда Чимину все-таки удалось найти хороший тайник для того, что станет его завещанием, он аккуратно сложил каждое письмо в самые маленькие квадратики, которые только получались. Как только все они оказались в потайном кармане мишки, подаренного Свеном, Чимин с облегчением выдохнул, отчаянно надеясь, что в нужный момент они попадут в руки его семьи, а до тех пор о их существовании никто не узнает.

***

      — Надеюсь, все хорошо, мой ангел? — спросил Свен, постучав в дверь ванной.       Слегка подпрыгнув на месте, Тэхен быстро осмотрелся в зеркале, проклиная себя за слабость.       — Конечно, — сказал он, открыв дверь с обольстительной улыбкой на лице, не подавая ни малейшего вида, что каких-то пять минут назад у него случился срыв. — Я просто… приводил себя в порядок…       Взяв за подбородок, Свен вовлек его в короткий поцелуй.       — Как бы мне ни хотелось, чтобы ты остался, я должен вернуть тебя к остальным. Иначе твой сторожевой пес забудет все манеры и начнет ломиться в мою дверь.       Обняв Тэхена за талию, Свен проводил его до двери, после чего приказал своему охраннику отправить его к остальным участникам.

***

      На другом конце базы Матан рвал и метал. Конечно же, папаша только и делает, что лижет жопу этому поехавшему монстру, которого они должны развлекать! Матану показалось странным, что отец вдруг отправил его проверить, насколько замело наружные постройки, но и отказываться не стал, посчитав это хорошим шансом заодно переговорить со своими шпионами. Только лучше бы он не соглашался.       — Что значит этот ублюдок потребовал к себе Тэхена? — рявкнул Матан, оглядывая камеру, в которой держат BTS. — Сколько его уже нет?       — Они приходили где-то полчаса назад. Один из охранников прицелился в Чонгука, и поэтому… Тэхен добровольно пошел с ними. Мы… мы ничего не могли сделать. — На последних словах Джин сильно поник.       Матан смотрел на него с нескрываемым гневом.       — Вы… — начало было говорить он, но в итоге лишь раздраженно вздохнул, понимая, что его слова прозвучат слишком грубо. — Никто не станет в вас стрелять. Вы представляете большую ценность для Свена, а его интересуют только деньги. Если одного из вас убьют, этому жлобу придется выплачивать кому-нибудь неустойку, а он этого никогда не допустит.       Какое-то время Джин обдумывал его слова, но не успел он снова открыть рот, как вдруг металлическая дверь открылась и в комнату вошел Тэхен, на чьем лице читалась легкая тень отвращения, сопровождаемый одним из охранников Свена.       Сердце Матана разрывалось в клочья, ведь он понимал, что за этой улыбкой скрывается ложь. Увидев ее на лице Тэхена, он прикусил внутреннюю сторону щеки, лишь бы сдержать возглас ужаса.       — Проваливай, Грегор, — прошипел он. — Если тебе так хочется поиграться, возвращайся к своей шлюхе. И передай то же самое своему хозяину. Ни один из этих мальчишек ничего ему не должен. И вообще у него уже есть сокровище…       Грегор улыбнулся ему и, бросив короткий взгляд на Джина, ответил:       — Я не понимаю, о чем вы, мистер Фоли. Мой Господин всего лишь пожелал поговорить с этим юношей, и, как вы сами можете видеть, он вернулся целым и невредимым. Если вы желаете более детально обсудить этот вопрос, мой Господин сейчас находится в своих покоях.       После чего он отступил от двери и, поклонившись Тэхену, ушел.       Стоило Грегору скрыться, как Матан подошел к Тэхену и стал его осматривать в попытках обнаружить хоть какие-то следы того, что с ним случилось.       — Что он от тебя хотел? — с нажимом в голосе спросил он.       Он готов был замарать руки кровью, если выяснится, что Свен хотя бы пальцем тронул этого мальчишку. Монстру и так слишком долго позволяли вести свои игры, и Матан больше не собирался стоять в стороне.       Тэхен улыбнулся ему своей фирменной улыбкой — именной такой реакции от него всегда ждала публика, — но он знал, что Матана этим не провести.       В конце концов, какое ему вообще дело?       Матан такой же монстр, сделан из того же теста, что и остальные обитающие здесь монстры. Сын. Племянник. Шурин. Их всех связывают семейные узы. Так почему Матан Фоли должен чем-то отличаться от других?       Тэхен ничего не ответил и даже отвернулся от его испытывающего взгляда. Матан впал в ступор: с ним точно что-то случилось… Что-то, о чем Тэхен не хочет рассказывать. А теперь он и вовсе замолчал.       Матан раздраженно фыркнул и окончательно опешил, когда Тэхен начал с чем-то возиться на кровати. Растерянный, Матан понимал, что никакой информации ему уже не получить… а применять силу он точно не намерен. Тэхена никак не волновал его потерянный возмущенный вид — он буквально больше ни разу не взглянул на Матана, умело поставив точку в их разговоре. В конце концов, встревоженный и недовольный, Матан ушел, не сказав ни слова. Он решил действовать иначе. Ноги быстро привели его к логову льва, где он планировал досконально выведать о том, что произошло с Чимином и по какой причине забрали Тэхена.