Холодное пламя

Утром, после свидания, драконий король пригласил убийцу к себе в кабинет. Точно так же, как и в первый раз, письмо доставила шпионка, что провожала его тогда к Великому. Сам Леам никак не мог понять резон присылать агента с бумагой, вместо сообщения на диспетчер. Она даже сама переместила Фехлера, когда он согласился. Спустя некоторое время, ушедшее на анализ причин, какое условие хочет добавить господин Хорн? По прибытию, первым делом, выше упомянутый спросил разрешения в обращении на «ты». Сначала Войд замер в недоумении. Хотя, скорее, он просто не ожидал подобного в беседе с ним, убийцей. Так или иначе, сглотнув, феникс согласился. Далее… всё перешло в максимально деловой вид, потому, осознав это, гость поступил соответствующе. Однако, к такому, наверное, не был бы готов никто: «Сможешь ли ты безответно влюбить в себя Рильвера?». Воплощение солнца выдержал короткую паузу на размышления, но, следом, задал встречный вопрос, как делал это всегда, вроде: зачем, для чего и почему. Теперь ответ весьма ожидаем. Мол, сие поможет ему стать достойным королевского престола, научиться всегда стоять на своем, вместе с тем нарабатывая навыки поиска наиболее оптимальных решений. Тогда Леам спросил вновь, на этот раз об уверенности короля. Тот просто кивнул. Из-за этого Войд насторожился ещё больше, но продолжил вопросы. В этот раз о выгоде. Тут уже Леам, услышав ответ, не выстоял и решил присесть. 500 тысяч золотых в месяц до конца жизни заказчика. На этом всё не закончилось. Исполнение любых семи желаний. Думая о брате и помощи ему, Леам, несмотря ни на что, не смог бы отказаться, засим задав последний вопрос: - Продолжительность фарса? – кажется, хищный взгляд, что сопровождал максимально холодный голос, немного пошатнул даже королевскую уверенность. Так, после ответа, гласящего о максимальной длине всего этого действа, Леам просто согласился, поставив даже пламенную подпись. Сразу после, его попросту вернули туда, откуда взяли. Тогда «трудолюбивый работник» вернулся в постель. Весь его разум, поначалу, был забит тем, насколько Великий безразличен к чувствам и желаниям сына. Однако, в то же время, учтив к их чистоте и подлинности. Скорее всего, так оно и есть, но, за всё время, ему не хотелось отказывать только принцу, а теперь, отчего-то, так грустно… почему же? После всего шквала несуразных мыслей, он лишь, ударив себя ладонями по щекам, хихикнул, произнеся вслух: «Это было хорошее свидание… ты сможешь всё, а после мы его повторим».