Самое сильное оружие

Ло Бинхэ немного смягчился, после того как Шэнь Цинцю пришлось на деле доказать, что этот ученик - самое важное в его жизни, судьбе и спальне. Визиты Шан Цинхуа всегда волновали Ло Бинхэ, он постепенно стал чувствовать, что тот связан с учителем чем-то, что является общим для них обоих. Это было совсем не то, что другие люди из прошлого Шэнь Цинцю, с Шан Цинхуа его связывало особое прошлое, насколько понимал Ло Бинхэ. Добиться толком от учителя объяснений он не мог, и компенсировал это тем, что не отставая таскался вслед за ним, едва Шан Цинхуа уходил. Шэнь Цинцю принимался его гладить по шерстке, чтобы хрупкое сердце ученика билось спокойнее... Наконец Ло Бинхэ оставил Шэнь Цинцю приходить в себя в кровати, и отправился готовить обед на двоих. Его учитель тем временем, охая, потирал себе спину. Разве к такому размеру можно привыкнуть, сетовал он, каждый раз как в первый... Тут он подумал, почему только ему выпало такое счастье? Возможно, стоит помочь брату Самолету обрести личную жизнь, пусть на своей шкуре изведает пламенную привязанность демона. Он же придумал этот мир, и потому заслужил удовольствие в полном объеме. Мысль эта понравилась Шэнь Цинцю и чем дальше, тем нравилась все больше и больше. Он накинул одежду, и попытался сесть на постели. - Бинхэ!.. - Да, учитель, - тут же откликнулся тот и вышел из кухни, на ходу вытирая руки. - Нужна твоя помощь. - Прямо сейчас? — игриво спросил Ло Бинхэ. - Не ёрничай. Дело касается Мобэй Цзюня. Ло Бинхэ непонимающе посмотрел на него. - Ты правда ничего не замечаешь? - А что я должен был заметить, он прекрасно справляется со своими обязанностями, у меня нет к нему нареканий. Дела идут отлично, с тех пор как у него в подчинении ваш друг - весьма полезная персона, он угрем способен влезть в за... Он осекся под взглядом Шэнь Цинцю. - Вот именно - мой друг. Я беспокоюсь за него. Мобэй Цзюнь слишком уж пользуется своим положением господина над Цинхуа. Посмотри, до чего он его довёл! Тот уже рисует тайком. Не приведи небеса, ещё и писать стихи начнёт. - Учитель, но при чем тут я? - Тебе нужно с ним поговорить, вот что я имею в виду. У Шан Цинхуа ранимое сердце. Если он и впрямь столь ценен для Мобэя, пусть тот или прямо заявит о своих намерениях, или не морочит ему голову. Это твой подчинённый, в конце концов, и он должен прислушаться к твоим словам. - Учитель… - Да? - Вам не кажется, что это похоже на сводничество? Шэнь Цинцю не знал, куда девать глаза, он мнил себя достаточно стратегом, а Ло Бинхэ - достаточно наивным в таких делах, чтоб предположить свой провал. Он вскинул голову и достал веер из-под подушки. - Делай, что говорят, - сказал Шэнь Цинцю с достоинством. - Ты мало смыслишь в подобном, позволь этому учителю наставлять тебя и сделай то, что я просил, пока Шан Цинхуа совсем не пал духом. При словах «мало смыслишь» Ло Бинхэ фыркнул. - Зачем вам это надо? - спросил он. - С каких пор учитель заделался свахой? Шэнь Цинцю понял, что он уже потерял лицо, и надо было как-то выйти из ситуации, не утратив авторитета. - Уж ты-то должен помнить, каково приходится тому, кто страдает, не имея ответа, разделяют его чувства или нет. Слова попали точно в цель. Ло Бинхэ заморгал и хотел что-то сказать, но не стал, он молчал с минуту, а потом медленно произнёс: - Хорошо. Я поговорю с Мобэем. Но, боюсь, это не поможет. Сколько я его знаю, он сродни глыбе льда. — Ты главное скажи поделикатней, не зли его. И не упоминай меня, пожалуйста. Придумай сам вескую причину, по которой ты беспокоишься за Цинхуа. Ло Бинхэ послушно кивнул и снова скрылся на кухне. * В назначенное время Нин Инъин уже ожидала за столиком. Хозяин даже не спрашивал, сколько чашек ставить, он сразу принёс две. И чайник побольше. Эти посетительницы оставили в прошлый раз немало денег, к тому же обе были столь хороши собой, особенно та, которая вызывающе одета, что хозяин предпочитал обслуживать этот столик самолично. Ша Хуалин явилась, когда Нин Инъин выпила первую чашку. - Прости, дорогуша. Цингэ задержал меня сегодня дольше обычного. Нин Инъин деликатно пропустила последнее мимо ушей. - Ничего страшного, учитель позволил отлучиться до вечера, я не тороплюсь. Сегодня мне нечем тебя порадовать, я имею в виду новые рисунки. Их пока нет. - Зато я могу тебе кое-что рассказать, - подмигнула Ша Хуалин. - Но обещай мне, ты не станешь сердиться. Нин Инъин забеспокоилась, и видя это, Ша Хуалин решила не тянуть. - Мобэй Цзюнь застал недавно меня врасплох, когда я уединилась в лесу посмотреть все, что ты мне дала. Неужели демонам и правда никогда нельзя верить, мелькнуло в голове у Нин Инъин, но Ша Хуалин не позволила ей додумать до конца: - Я не отдала ему ни страницы! И твоё имя не было упомянуто, сестренка, расслабься. Он всего лишь посмотрел и вернул мне обратно до единого листочка! О том, что один лист остался у Шан Цинхуа, она благоразумно решила не упоминать. - Как ты неосторожна! - не удержалась Нин Инъин, - что теперь будет? А если мастер Шан узнает? - Если случайно и узнает, так что же? Мобэй все равно не станет трепать языком, пусть у него отвратительный характер, но он имеет понятия о чести. «В отличие от тебя», - невольно подумала Нин Инъин. Ша Хуалин тонко почуяла ее настрой. - Я виновата, дорогуша, это правда. Но он появился нежданно, и ты ведь знаешь, что теперь против него у меня просто нет шансов! Он мог бы отнять силой, но он этого не сделал. Нин Инъин не была столь уж наивна. - Ещё бы, ведь ты подчиняешься Ло Бинхэ. И что же он пообещал тебе взамен, чтобы ты показала добровольно? Ша Хуалин потупилась. - Мм... Я вовсе не собиралась... - Давай уж начистоту, не мнись, - хмыкнула Нин Иньин. - Он пообещал для Лю Цингэ беспрепятственный вход в наши земли и безопасность, - чуть виновато ответила Ша Хуалин. - Ого! Это неплохая сделка, - заметила Нин Инъин. Та приободрилась. - Правда?.. У нас столько всего есть, чего нет у людей, я так хотела показать, как живем мы, демоны! Люди говорят, что наши земли унылы и бесплодны, но что они знают!.. Глядя, с каким воодушевлением она рассказывает о своём мире, Нин Инъин почувствовала, что не может сердиться. В конце концов, Ша Хуалин - демон, и нельзя от неё требовать слишком многого, она действительно постаралась сдержать слово, как сумела. - Так что же сказал Мобэй, увидев себя? - О! - воскликнула Ша Хуалин. - Он покраснел один раз. На двадцать шестой. - Небеса! Покраснел, ты не шутишь? - Истинная правда, сестренка, ты бы видела... Тридцать шестая и сорок первая его тоже впечатлили, но не так, как двадцать шестая. Вряд ли мне кто поверил бы, кроме тебя, что Мобэй Цзюнь умеет смущаться, именно так я и подумала в тот момент. Они ещё долго болтали, обсуждая свежие новости пиков Цинцзин и Байчжань, и не забыли про земли демонов, там всегда хватало происшествий. Ша Хуалин искренне радовалась, что недопонимание рассеяно и на неё не держат обиды. Она раньше и представить не могла, что ей когда-нибудь будет не все равно, что думает о ней человек. Но и приятное имеет свойство заканчиваться, настало время, когда нужно было расходиться. Нин Инъин жестом подозвала хозяина и велела обновить чай в чайнике, на дорожку. - Дорогая, - обратилась она к Ша Хуалин, - прежде чем ты уйдёшь... я заметила, что ты увлеклась духами? - Я сама их составила! - с гордостью подтвердила Ша Хуалин. - Это замечательно. Но ты позволишь мне дать тебе совет?.. Спасибо. Я всего лишь хотела сказать... У демонов могут быть свои предпочтения на этот счёт, но раз ты сейчас с Лю Цингэ... Видишь ли, у людей не принято пахнуть плесенью. Лицо Ша Хуалин приняло обеспокоенное выражение. - У нас считается приятным для обоняния что-то свежее. - Свежая рыба, мясо? - неуверенно спросила Ша Хуалин. - Не совсем. Скорей цветы или запахи трав или морской бриз, понимаешь? - Так вот отчего Цингэ стал все время открывать окна... Но почему он мне ничего не сказал? Неужели его все это время тайком выворачивало от отвращения! Нин Инъин стоило труда сохранить серьёзное лицо. - Дорогая, вовсе нет! Его молчание лишь означает, как сильно он дорожит тобой! Такая деликатность тому доказательство. В любой лавке ты сможешь найти прекрасные ароматы, которые нравятся людям. - А обязательно нужны цветы? - Демоны не любят запах цветов?.. Ша Хуалин помялась. - Мы больше по сырому мясу или крови... - Разве у нас не найдётся ничего общего? Ведь должно быть что-то, что нравится и людям и демонам. Ша Хуалин задумчиво поглядела на неё. - Вино. Ещё иногда сладости. - Отлично, - подытожила Нин Инъин, - пахнуть вином - не лучшая идея, значит, остаётся сладкое! Запах сладостей - вариант ничуть не хуже цветочного, поверь мне. Ша Хуалин ещё раз подумала, что знакомство с человеком может приносить немалую пользу. - Пойдём, я провожу тебя немного, до развилки возле скалы, - сказала она. - Так какие пирожные обычно больше нравятся людям?.. * - Вы звали меня? Ло Бинхэ обернулся. Мобэй Цзюнь стоял перед ним с ничего не выражающим лицом. Ло Бинхэ про себя усмехнулся, он знал, что до сих пор Мобэю не очень нравится тот факт, что он в подчинении, ведь Ло Бинхэ был демоном лишь наполовину, и ещё у него не было родового замка с наследуемой силой предков. В голове всплыли слова учителя: «поделикатней», и Ло Бинхэ вдохнул побольше воздуха. - У меня есть некие нарекания к твоему поведению... Мобэй Цзюнь даже приподнял брови. - ...хватит грубости по отношению к Цинхуа, в последнее время тот совсем спятил, рисует тебя тайком и строчит стихи. А мне ещё важно, чтобы наши дела и торговля с людьми шли гладко. Если ты его сильно расстроишь или ненароком прибьёшь, так что он плохо будет исполнять свои обязанности, станешь сам тогда бумажной крысой. Пока он говорил, лицо Мобэй Цзюня из белоснежного сделалось голубоватым, он изо всех сил старался не зарычать. - Значит, я его обижаю… Это он вам пожаловался? - осторожно спросил Мобэй Цзюнь. - Разумеется, нет! Я не люблю нытиков. Мобэй Цзюнь при этих словах внимательно посмотрел на него. - Тогда откуда вы знаете все это? - Попали в руки его рисунки, очень похоже, только там ты выглядишь живым. Ещё я увидел его однажды на берегу реки, - вдохновенно сочинил Ло Бинхэ, - он рыдал, как брошенная невеста, и кричал, что легче броситься в воду, чем столько лет страдать по такому, как ты! Все это не способствует работе. - Вы берете на себя слишком много, - еле сдерживая ярость, выговорил Мобэй Цзюнь, - моя личная жизнь не должна никого касаться. Вы безмерно удивляете меня этим разговором. - Ты меня слышал. Будь с ним поделикатней, если не хочешь занять его место. Подумав, он добавил: - ...и если он хоть что-то значит для тебя. Хотя мне плевать, что там между вами. Ло Бинхэ почувствовал, что исполнил свою миссию с блеском. Больше всего Мобэй Цзюню сейчас хотелось врезать по идеальному лицу своего повелителя, он даже чуть сжал кулаки. От Ло Бинхэ не укрылся этот жест. - Люди иногда достойны бОльшего доверия, Мобэй, — усмехнулся он и ощутил веселье, желание потыкать палкой в этот ледяной муравейник. - Не переживай, у вас все равно вряд ли зайдёт слишком далеко, ты же из него леденец на палочке сделаешь! Мобэй Цзюнь при этих словах огрел его взглядом, как кнутом, и исчез, наплевав на вежливость и этикет. Ло Бинхэ разразился ему в спину хохотом, он с удовольствием представил, как будет все это рассказывать своему учителю. - Это и есть твоя деликатность? - воскликнул Шэнь Цинцю. - Но смешно ведь, учитель! - Воистину, хочешь сделать идеально, делай все сам… Нечего строить такое лицо, грош цена твоим слезам…. Ладно, иди сюда. «Леденец на палочке»… не смей так больше шутить. * Мобэй Цзюню было не до смеха. Это все влияние Шэнь Цинцю, думал он, вот что делают разврат и невоздержанность. Он мрачно размышлял об этом неожиданном и оскорбительном разговоре, пока не обнаружил себя перед дверью лорда пика Аньдин. Ноги принесли его сами к знакомому порогу. Уходить было поздно - на крыльце сидел сам хозяин и ковырял палочкой дырку в ступеньке. Мобэй Цзюнь принял суровый вид. - Стало быть, легче кинуться в воду, чем страдать по такому, как я? - резко бросил он. У Шан Цинхуа полезли глаза на лоб. Нет, это невыносимо, мир сговорился обвинить его во всех грехах! - С какими голосами в голове вы разговариваете, мой Король? - С голосом по имени Ло Бинхэ! Скоро весь хребет будет обсуждать меня и твою маз... Твоё творение! Шан Цинхуа вскочил. - Вы явились сюда, чтобы снова обвинить меня? В таком случае, дорога - там! И он сердито вскинул руку, указав направление. Мобэй Цзюнь в секунду оказался рядом и схватил его за запястье. - Я сам решу, когда мне уйти! Есть ли хоть кто-то, кто не знает о твоих фантазиях сделать меня твоим ручным демоном! - Что?.. Что! Я не собирался даже в мыслях так бессовестно эксплуатировать вас. - А на десятой странице что было? Шан Цинхуа сглотнул. - Ничего!.. То есть... У людей это называется заботой, если вы не знали. - Так я недостаточно заботился о тебе, когда ты валялся овощем в кровати? - Да не в этом дело! Просто... я хотел, чтобы это длилось подольше. Я имею право хотеть! Я же не требовал этого... - Ещё бы ты требовал, - проворчал Мобэй Цзюнь, все ещё крепко сжимая руку Шан Цинхуа. - У тебя ещё есть шанс все исправить. И он легонько шлепнул Шан Цинхуа по затылку. - Я устал за сегодняшний день от всего этого. Приготовь постель и чего-нибудь выпить. Шан Цинхуа что было силы вырвал руку. - Вы могли бы извиниться передо мной! Черт знает в чем подозревали меня, нарушили мои личные границы, и теперь делаете вид, что все в порядке? Узнали о моих чувствах, и думаете, теперь вам можно все? Вы не увидите меня до тех пор, пока... Тут он запнулся. Пока - что? Пока Мобэй Цзюнь не скажет то, что он так хочет услышать? Но разве можно такое требовать шантажом... - Так до каких пор? - поинтересовался Мобэй Цзюнь. Шан Цинхуа был настолько взвинчен, что ему послышалась насмешка. Он быстро нагнулся, подобрал горсть земли и в гневе швырнул ее в демона: - Вали отсюда! После чего пулей влетел в дом и щелкнул замком. Едва он успел это сделать, в дверь пнули так, что она выгнулась дугой. - Да? - дрожащим голосом отозвался Шан Цинхуа. Он успел пожалеть о своём поступке и боялся, как бы Его Величество не разнёс тут все до основания. С другой стороны, поступаться своими принципами он тоже не собирался. - Отвори сейчас же! Шан Цинхуа прокашлялся. - И кто ты, чтобы я открыл тебе дверь своего дома? - Твой Король, разумеется, я - твой господин и остаюсь им! - Я спрошу ещё раз, - уже дерзко ответил Шан Цинхуа. - Кто ты? Мобэй Цзюнь мог снести этот домишко лишь подув на него, но не сейчас и не в этот раз. Сейчас он чувствовал, что происходит что-то важное, и нужно поумерить гнев. Он мысленно сосчитал до трёх. - Мобэй Цзюнь, - неохотно ответил он. - Хватит валять дурака, отвори. Шан Цинхуа прислонился к двери спиной. Потом он медленно сполз на пол и остался сидеть так. Мобэй Цзюнь внимательно прислушивался с другой стороны. И опять раздался стук. - Кто ты? - совсем тихо спросил Шан Цинхуа в третий раз. Молчание длилось минуту. - Твой друг, - наконец раздался голос. - Не расслышал? В этот раз молчание затянулось настолько, что Шан Цинхуа стал подозревать, не ушёл ли Мобэй Цзюнь в гневе прочь? Он почувствовал отчаяние, и вдруг услышал: - Больше... Больше чем друг. Для Мобэй Цзюня ответить так - значило спеть серенаду под балконом и крикнуть на всю округу о своих намерениях заслать сватов, Шан Цинхуа оценил это. Он щёлкнул замком и на всякий случай отошёл подальше. Мобэй Цзюнь вошёл. На его лбу виднелась грязь. - Ты простил меня? Шан Цинхуа не смог не засмеяться, Мобэй Цзюнь и тут остался верен себе. Он предпочёл сформулировать иначе, лишь бы не произносить «извини». Увидев выражение его лица, Шан Цинхуа быстро заговорил: - Нет, нет, мой Король, я не хотел тебя обидеть, я принимаю извинение! И я клянусь, что никогда бы не стал действовать за твоей спиной, никогда не стал бы торговать нашей с тобой историей! Шан Цинхуа стоял, опустив руки, выглядел он взволнованно. Мечта его сбылась так внезапно, что он не знал, что теперь делать и как себя вести. «Мое любимое творение только что призналось мне, - сказал себе Шан Цинхуа, - не стой же столбом, как дурак, сделай что-нибудь!» И остался стоять. Но Мобэй Цзюнь подошел сам, взял его лицо обеими ладонями. Шан Цинхуа приказал самому себе принять наконец ответственность и быть смелым. Он робко протянул руку и коснулся щеки Мобэй Цзюня. - Неправильно, - сказал тот. - Как это? - растерялся Шан Цинхуа. - Двадцать пятая страница. Лучше начни так. Они дошли до середины двадцать пятой страницы, губы Шан Цинхуа едва не онемели, он отстранился глотнуть воздуха. После этого Мобэй Цзюнь подвёл его к кровати, слегка толкнул в грудь, и Шан Цинхуа сел. Не мигая, он смотрел, как тот небрежно скинул свою накидку, подбитую мехом, и начал нетерпеливо развязывать пояс. - Погоди! - воскликнул Шан Цинхуа. Руки Мобэй Цзюня замерли. - Не спеши, ладно? Я имею в виду, снимай помедленней, это так... красиво. Его просьба была исполнена, и Шан Цинхуа тут же мысленно воззвал: - Система! Что-нибудь подходящее к случаю, быстро. - Джаз, классика, рок, ритм-энд-блюз? - Чтоб выдерживало ритм. Сама выбери, не отвлекай... Мобэй Цзюнь, неторопливо раздеваясь перед ним, и не подозревал, насколько это было чудесное зрелище под музыку, которая звучала в голове Шан Цинхуа. «Самый красивый мужчина на свете на моих глазах снимает одежду, - восхищенно думал он, - и этот стриптиз - исключительно для меня!» Смелость Шан Цинхуа заметно поубавилась, когда дошло до дела. Мобэй Цзюнь, к тому времени полностью обнаженный, изъявил непреклонное желание самому начать его раздевать, но Шан Цинхуа принялся помогать, и потом, стягивать штаны он все же предпочёл сам. Мобэй Цзюнь явно был против, но открыто возражать не стал. Шан Цинхуа владел своим лицом в совершенстве, и тут оказалось, когда обнажён не только он сам, но и его чувства, и больше не нужно ничего скрывать, выражение его лица стало немного потерянным. Даже радость и довольство в его душе не могли убрать эту легкую внезапную растерянность. Мобэй Цзюнь приостановился и с заметным интересом всмотрелся в его глаза, он-то думал, что видел все выражения лица этого человека, а выяснилось - нет. Тот в свою очередь впился взглядом в его лицо. С Мобэй Цзюня тоже слетела шкура, наращиваемая годами. Каждый из них невольно подумал, как сейчас уязвим другой, когда броня условностей разлетелась вдребезги. Мобэй Цзюня эта мысль заставила осторожно опустить Шан Цинхуа на постель. Наконец тот сказал себе: «Да будь что будет!» и смело обхватил его шею. Он подумал, что все странности на сегодня закончились, однако сильно ошибся. Едва Шан Цинхуа прильнул к Мобэй Цзюню, как почувствовал, что холодная кожа начала заметно теплеть, пока ее температура не приблизилась к человеческой. - Тебе плохо? - испугался он. Мобэй Цзюнь нетерпеливо ответил, что ничуть, просто он не хочет, чтоб тот замёрз с непривычки. После таких слов подозрение Шан Цинхуа, что Мобэй Цзюнь внезапно занемог, увеличилось. - Вы уверены, мой Король? - Уверен! И прекрати эти церемонии хотя бы сейчас... Шан Цинхуа лишь улыбнулся на это. Он прижал его ладонь к своим губам, как вдруг Мобэй Цзюнь отстранился и начал целовать сначала руку Шан Цинхуа, начиная от самого плеча, потом ту часть груди, под которой билось сердце, потом уделил особое внимание правой ноге Шан Цинхуа. У того создалось впечатление, что его тело - какая-то тайная карта, и Мобэй Цзюнь следует знакам на ней. - Что... что такого особенного именно в этих местах? - поинтересовался он. - Я помню, куда ты был ранен, - Мобэй Цзюнь приподнял голову и взглянул на него. - Я тогда не смог уберечь тебя от боли... Шан Цинхуа был немного потрясен, он сам успел забыть какие именно рука и нога пострадали от гнева коварного дядюшки. Он и думать не мог, что память об этом до сих пор заботила его Короля. - Все же тебе явно нехорошо.., - пробормотал Шан Цинхуа, а в душе его зазвучали фанфары и все просто запело. - Ну так вылечи меня... Они переплелись друг с другом так тесно, что Шан Цинхуа показалось, теперь у него бьется два сердца, он совершенно растаял от новых ощущений, и очнулся от резкой боли, пропустив момент, когда Мобэй Цзюнь решил, что пора действовать более настойчиво. Шан Цинхуа невольно зашипел и тут же услышал: - Я причинил тебе боль?.. Ты ведь не уйдёшь от меня? Шан Цинхуа открыл глаза и перед ним предстало встревоженное лицо Мобэй Цзюня. - Что?.. Почему я должен уйти? - Ты дал понять, что тебе нельзя делать больно, иначе ты уйдёшь! И Мобэй Цзюнь быстро вышел из него, не успев толком войти. До того наконец дошло, так вот почему с ним стали возиться, как с хрустальной вазой! Шан Цинхуа принялся гладить его по волосам, словно ребёнка. - Да не собираюсь я никуда уходить! - Но ты сказал, что не любишь боль. - Так ведь эта иная боль... - Но ее тоже причинил я! - По другому поводу, мой Король. Мобэй Цзюнь сжал его покрепче. - Так боль - это хорошо для тебя или плохо? - Конечно, плохо! Но не сегодня... Глаза Мобэй Цзюня опасно загорелись: - Она тебе нравится? Шан Цинхуа обречённо ткнулся лбом в его плечо. - Нет, но разве я могу от этого любить вас... тебя меньше? Мобэй Цзюнь приблизил своё лицо почти вплотную к его лицу, Шан Цинхуа почувствовал прохладное дыхание на своих губах. - Что же мне тогда делать? - Как обычно, мой Король, то, что ты пожелаешь... И перестань согревать для меня своё тело, я хочу принять тебя таким, какой ты есть, всего, без остатка. Даже если будет больно, я не уйду! И он довольно дерзко улыбнулся. Последнее, о чем Шан Цинхуа успел подумать, было: «и вот эти ласковые руки раздавали мне подзатыльники? в какой жизни это было?..», больше в его голове не возникло ни одной связной мысли до самого утра. * Шан Цинхуа совершенно забыл, что утром ждал к себе Шэнь Цинцю, они договорились позавтракать вместе. Шэнь Цинцю немного удивился, когда подошел к его дому и увидел, что дверь незаперта. Что-то случилось? Он подобрался и стал ступать неслышно, готовый в любой момент к любому повороту событий. Но не к такому. Заглянув в комнату, служившую владельцу спальней, его глазам предстал лежащий на полу совершенно голый Цинхуа, сзади его обнимал Мобэй Цзюнь. Губы Шан Цинхуа были синеватыми, глаза плотно закрыты, он чуть дрожал, но дышал ровно. Шэнь Цинцю застыл. Вот черт, пронеслось у него в голове, так быстро? Надо бы отсюда теперь убраться поскорей. Он не мог не улыбнуться, представив как вскоре всемогущий Самолёт приползёт к нему пожаловаться на боль в заднице и спросить, как в таком случае быть и что к ней прикладывать, чтоб быстрей прошло. Тут Шэнь Цинцю ощутил холод в буквальном смысле - он встретился взглядом с глазами Мобэй Цзюня. Не сводя их с непрошеного гостя, тот молча поднёс руку к губам, а потом характерным движением быстро провёл ей по горлу. Шэнь Цинцю сделал величественный жест, означающий, что ему все равно. Затем он кивком головы указал на Шан Цинхуа и вдруг съежился, обхватил себя руками за плечи и потёр их, выпрямился, все так же глядя Мобэю прямо в глаза, и выразительно постучал себя по лбу. Гордо вскинув голову, он повернулся спиной, чтобы с достоинством уйти восвояси. Мобэй Цзюнь подавил желание метнуть ему в спину сосульку. Он перевёл взгляд на человека в своих объятиях, осторожно левой рукой потянулся к вороху одежды рядом с собой, выудил первое попавшееся — это оказались штаны, и прикрыл ими Шан Цинхуа. Потом он покопался ещё. И к штанам добавилось нижнее платье. Шан Цинхуа заворочался. Он открыл глаза и медленно повернулся, его лицо тут же просияло в улыбке. Они ещё немного позволили себе забыться, наконец Мобэй Цзюнь оторвался от его губ и тоном, не подлежащим возражению, произнёс: - Но никаких обедов из трёх блюд! - Против остального, стало быть, замечаний нет, - парировал Шан Цинхуа. Мобэй Цзюнь слегка укусил его за нос, но Шан Цинхуа только рассмеялся. * Распрощавшись с Ша Хуалин возле скалы, Нин Инъин собралась было идти дальше, как ее внимание привлёк шум. Стайка мальчишек сцепилась в драке на обочине дороги, они напоминали дерущихся воробьев: всклокоченные, пищащие и сердито наскакивающие друг на дружку в придорожной пыли. - Разойдись! - крикнула Нин Инъин и щелкнула пальцами. Мальчишек словно невидимая рука растащила в разные стороны. Они продолжали по инерции дергать руками и ногами, пока не сообразили, что все попусту. - Ну? - спросила Нин Инъин. - В чем дело? - Они первые начали! - крикнул один из мальчишек. Остальные двое тут же загалдели. Нин Инъин пришлось провести маленькое расследование, и выяснилось, что спор вышел из-за красивых серебряных колокольчиков, которые валялись на дороге. - Я первый их увидел! - сердито настаивал один. - А я первый успел добежать, - перебил второй. - Это колокольчики принадлежат моему старшему брату, - кричал третий, - их нужно вернуть ему, а вы хотели их украсть! - Они лежали на дороге, значит, ничьи, - запротестовали первые двое, потом все заговорили одновременно, и Нин Инъин хлопнула в ладоши. Мальчишки замолчали. На месте их по-прежнему удерживало заклинание. - Вот что, - сказала она, - колокольчики должно вернуть владельцу. И никаких драк, ясно? Голос ее был грозным. Мальчишки молча смотрели на неё. - Ты, - указала она на первого, - отдай находку тому, чей брат их потерял. И живо ступайте отсюда. Нечего тут вам делать, так далеко от дома. И не вздумайте обмануть меня, я - не простой человек, видели мою силу? Найду из-под земли! Они испуганно закивали. Она опять щелкнула пальцами, они почувствовали, что теперь ничто их не держит. Первый мальчик передал колокольчики третьему, и все трое, не сговариваясь, бросились со всех ног прочь. Нин Инъин только покачала головой... Она не подозревала, что у этой сцены был один невидимый свидетель. Дело в том, что недалеко проходил Линьгуан Цзюнь, он знал, что этой дорогой иногда пользуется Шан Цинхуа, и часто бродил неподалёку, все ещё не оставляя мыслей о мести. Он даже видел тут пару раз этого человека, но в первый раз за ним следовали слуги Мобэй Цзюня, достаточно сильные демоны, а второй раз - сам Мобэй Цзюнь. И Линьгуан Цзюнь не решился напасть, сгорая от злобы. Двойным ударом по его самолюбию являлось не столько то, что Шан Цинхуа вывернулся из его рук оба раза живым, но и то, что Мобэй при свидетеле унизил его, Линьгуан Цзюня, не самого последнего демона, выиграв бой. Да ещё так легко. Линьгуан Цзюнь также бесился при мысли, что Мобэй обрёл преданного спутника, которым дорожил настолько, что прервал ради него важный ритуал. Демон так оказался поглощён желанием уничтожить этих двоих, что гнев его выливался на всех людей подряд, тем более, если они казались ему порядочными. Таких он ненавидел особенно. Услышав шум неподалёку, он из любопытства пошёл к его источнику, и молча стоял подальше за деревьями, наблюдая. Девчонка, решившая навести справедливость... К тому же заклинательница. Что ж, подойдёт. Нин Инъин собралась было двинуться дальше. И вскрикнула: прямо перед ней вырос незнакомец, от которого тянуло сильным холодом. Он придал своему лицу дружелюбное выражение, но глаза его остались ледяными. - Неплохо, - бросил он. Нин Инъин сразу поняла, что перед ней не обычный человек. Она внимательно посмотрела на незнакомца (ей показалось, что она его видела где-то), и хмуро сказала: - Просто я ненавижу, когда присваивают чужое! Тот медленно подошел поближе. Он любил иногда поиграть с жертвой. - Какое совпадение! - воскликнул он. - Я тоже... ненавижу. Возможно, у нас немало общего. Не откажетесь отобедать со мной? - неожиданно спросил он, - я знаю одно превосходное место, где подают отличное вино... - Нет! - испуганно воскликнула Нин Инъин. - О... Ну хорошо. Если подумать, алкоголь туманит разум, так ведь? Ах да. Я забыл представиться. Линьгуан Цзюнь к вашим услугам, госпожа. Нин Инъин выронила меч и отступила на шаг. Она вспомнила, где именно видела это лицо - на рисунках Шан Цинхуа. - Неужели слава обо мне столь сильна, что вы так испугались? - притворно огорчился он, уже не скрывая хищной улыбки. Воздух вокруг стал стремительно леденеть. Нин Инъин шестым чувством поняла, что остаться в живых ей поможет - первое: сделать вид, что она не боится, второе: заинтересовать его больше, чем он хочет причинить ей зло. - Испугалась? Я лишь не ожидала встретить вас так далеко от северной границы. Весь хребет наслышан о Линьгуан Цзюне, ледяном демоне, мастер Шан был весьма красноречив, - при упоминании этого имени его глаза загорелись ненавистью, - и честно сказать... Она непринужденно подобрала свой меч под его пристальным взглядом и неторопливо вложила его в ножны. - ...не стану винить вас. Я не смогла бы терпеть, если бы у меня отняли самое дорогое! - А что бы ты сделала? - прошипел он. - Убила бы любого, кто перешёл мне дорогу, - хладнокровно произнесла Нин Инъин, поражаясь, как складно она научилась лгать в считанные минуты. - Но вы почему-то решили проявить преступную слабость, и в итоге сильно опоздали с местью, - презрительно закончила она. - Слабость! Опоздал! - гневно воскликнул он, и Нин Инъин с облегчением увидела, что его кулаки разжались. Линьгуан Цзюнь очутился рядом с ней, тут же всю ее охватил мороз. Он схватил Нин Инъин за плечи и тряхнул: - Что ты можешь понимать, ты!.. Если бы я действительно мог отомстить сразу, я бы это сделал, но я... - Перестаньте на меня дышать холодом, вы, грубиян! - перебила его Нин Инъин, радуясь, что ее дрожь от страха легко сойдёт за дрожь от озноба. От удивления он чуть ослабил хватку. Она не дала ему опомниться и вырвалась, но не отступила, а крепко схватила его ледяные пальцы в ответ. - Все это отговорки, которые так любят мужчины, - фыркнула она, глядя ему прямо в глаза, - убедите меня, если это не так! И Линьгуан Цзюнь, опытный демон, проживший на свете куда больше, чем она, попался на нехитрый трюк, как деревенский простачок. * - А говорила, ты выше всего этого, дорогуша! - подмигнула Ша Хуалин, когда они встретились в очередной раз с Нин Инъин поболтать о новостях и обсудить новые рисунки Шан Цинхуа. - Чего именно? - покраснела Нин Инъин. - Ты знаешь. Весь дворец Ло Бинхэ гудит об этом. Теперь мой черёд спросить, как тебе удалось остаться живой и вдобавок привести в стойло головную боль Севера нашего Царства? Право, господину стоило бы благодарить тебя. Линьгуан Цзюнь докучал своими выходками не только всему ледяному клану, а теперь его и не слышно! Нин Инъин скромно опустила глаза. - Ничего особенного.. - Так что же ты сделала? - Скажем так, я просто дала ему выговориться. И сейчас Линьгуан Цзюнь даже при имени Шан Цинхуа не дрожит от гнева. Ша Хуалин недоверчиво посмотрела. - Болтовня может быть так действенна? - О, не просто болтовня, услышать другого - это сильное оружие, если уметь им пользоваться. - Хм... Может ты могла бы научить и меня? - Конечно! Люди или демоны, - тут Нин Инъин широко улыбнулась, - но мы - сёстры.