архив Демонического Клоуна

Венский театр уже давно привык к неординарному поведению Амадея. Нравилась его любвеобильность, открытость и прямолинейность не всем, другие же просто хранили это в тайне. Такие как капельмейстер Сальери. Он испытывал слишком много чувств по отношению к Вольфгангу. Нравится ли ему то, как гений полный эмоций целует пятую девушку за день, или это смертельно раздражает его, он не мог решить. Проблема в том, что Антонио был лишь частью толпы, окружающей Вольфганга. Ему доставалось внимания ни больше, ни меньше, чем остальным. Сердце сжималось каждый раз, когда Моцарт касался рук и тел музыкантов оркестра, стараясь показать, как следует играть его музыку, как лучше при этом сидеть, или как его губы касались щек, а иногда и не только, певиц своих опер. Антонио сгорал от ревности, совершенно понимая, что не имеет на это никакое право. Моцарт волен делать что угодно, и тем более у него нет причин как-либо выделять капельмейстера из остальных. Ему дороги все коллеги по работе ни больше, ни меньше... Сальери стоит в репетиционном зале, краем уха слыша: «Я люблю вас!». Вольфгангу так просто даётся говорить это, ему так просто даётся любовь. Антонио пытается согреть себя мыслью, что Моцарт любит и его тоже. И сейчас, и всегда, а не только когда сказал это одежды на бенефисе. Позади слышится женский смех, который скоро обрывается; Сальери оборачивается и застаёт сцену поцелуя. Вольфганг сияет, словно нейтронная звезда. Антонио не выдерживает очередного сжигающего огня внутри, и сердце бьётся, словно хочет сбежать прочь. Капельмейстер спешно покидает зал, неосторожно хлопнув дверью. Лезвие ножа охлаждает кипящую кровь. Найдя укромное место, Сальери наносит себе несколько ран на запястьях, и от боли разум кое-как отвлекается от мыслей о Моцарте. Капельмейстер не знает, сколько еще будет это продолжаться, но верит, что молчание и нож спасут его, и это в разы проще, чем перестать желать любви гения.