Личный враг героя

Ночь Слава провел на голом полу. От батареи он мог отойти ровно на два шага — потом велосипедная цепь натягивалась и рывком тянула его назад. Он потратил не меньше часа, пытаясь ее размотать, сорвал полногтя на указательном пальце и в конце концов сдался. Браслет наручников, сломанный и заново согнутый, оказался слишком тесным, хотя у Славы были довольно тонкие щиколотки — считай, повезло, иначе бы он вообще за пару часов заработал некроз и гангрену. Оксимирон меньше всего думал о его комфорте, когда оставил в таком положении. И ведь, блядь, абсолютно неизвестно, надолго ли оставил. Слава забылся под утро тяжелым поверхностным сном, устав от борьбы с цепью, отчаянием и собственным организмом — ему безумно хотелось отлить. Утром чуть свет он проснулся с ноющим, тяжелым мочевым пузырем — и понял, что терпеть больше не может. Проклиная ебаного супера, Слава отошел как можно дальше от места, к которому был привязан, расстегнул ширинку и со страдальческим и в то же время мстительным вздохом облегчился на стену. Если уж Окси ведет себя с ним, как с собакой, то пусть не удивляется, что ему тут углы пометят. Животных, блядь, нельзя держать в неволе. Шутки шутками, а Слава действительно чем дальше, тем больше ощущал себя животным, бесправным и бессильным. Это его просто убивало. День не принес особого облегчения. Окси так и не вернулся, хотя пообещал лишить Славу только ужина, а не завтрака. Может, он просто забыл про своего пленника. Да наверняка. Шляется сейчас где-нибудь или бухает с Рудбоем (Слава скрипнул зубами, вспомнив про этого подонка, с которым замутил предатель Ванечка, пока Славу тут истязает его лучший дружок). А может, ищет Шокка, чтобы уладить с ним старые разногласия. Как бы там ни было, Славе приходилось просто сидеть и ждать, пока о нем вспомнят. Надеяться на это. Уповать. Он правда думал, что ненавидеть Оксимирона сильнее после всего случившегося уже просто невозможно. Ха-ха, Славочка. Дна нет. К середине дня Славу стала мучить жажда. Голод он тоже чувствовал, но не так остро: в квартире вовсю шпарили батареи, было хотя бы не холодно, но и пить в пересушенном воздухе хотелось не на шутку. Слава ходил возле батареи, как волк в клетке, пока не заныли ноги, чтобы хоть как-то отвлечься от этого горячечного, тяжелого ощущения в пересохшем рту. Сука, он мог оставить хотя бы воды. Какая же мразь. Говно. Залупа. Хер. Блядина… Слава развлекался, выдумывая оскорбления для Оксимирона и отчаянно борясь с нарастающим страхом, когда супергерой наконец пришел ему на помощь. Окси прилетел уже затемно — что, на самом деле, было предсказуемо, ведь он не хотел привлекать лишнего внимания к этому месту. Слава запоздало осознал, что иначе и быть не могло — а значит, он зря так психовал весь день. К тому же Оксимирон явился не с пустыми руками: под мышкой он сжимал коробку с пиццей и две бутылки воды. Слава очень старался вести себя с достоинством, но невозможно было смотреть, как Окси неспешно открывает дверь балкона, заходит, кладет свои гостинцы на пол — на таком расстоянии, что Слава не мог до них дотянуться. Хотелось бросить на него и орать. И бить, бить гада его бритой башкой об паркетный пол, пока не сдохнет. — Соскучился? — спросил Окси, оборачиваясь к Славе. — Надеюсь, заодно и поумнел. Слава молча смотрел на него, дав себе слово, что не станет просить. Хотя этот ублюдок, может, именно этого и ждёт. С него станется. Оксимирон с минуту разглядывал его с едва заметной усмешкой. Потом опустил взгляд на цепь, убеждаясь, что Слава не сумел с ней разобраться. И только после этого протянул ему бутылку с водой. Слава схватил ее, судорожно отвинтил крышку и стал пить. После трех глотков заставил себя остановиться и перевести дух. Только еще сблевать тут не хватало. И лежать потом в этом. — Я вчера как-то не подумал, что на сутки тебя оставляю, — проговорил Мирон. — Мой недочет. Исправлюсь. Тут пицца еще горячая. Супербыстрая доставка от супергероя, 29 секунд, а иначе бесплатная пицца в подарок к следующему заказу. Он снова глумился, но голос у него звучал как-то странно, слишком тягуче, даже лениво. Слава, утолив наконец жажду, опустил бутылку и с затаенной тревогой всмотрелся в своего похитителя. Блядь… Так и есть. У него снова расширены зрачки. Он под наркотой, как тогда на крыше. Слава не знал, что это может быть за наркота — насколько ему было известно, никакие существующие наркотики, яды и химическое оружие супергероев просто не брали, не говоря уж о том, что им физически невозможно проткнуть кожу иглой для инъекции. Но что он знал, так это какое влияние оказывает неизвестный наркотик на поведение Оксиморона. И что бы там Окси ни думал, а урок Слава выучил с первого раза. И не жаждал оставаться после уроков для закрепления материала. — Ты нассал на стену, — удивленно сказал Окси. — Вот это, я понимаю, жест протеста. — Можно мне в туалет? — тихо спросил Слава, и Оксимирон, словно тронутый его внезапной робостью, кивнул: — Конечно. Он наклонился и разогнул наручник на Славиной лодыжке. Слава наклонился и потер ладонью кожу, разгоняя кровь. Хорошо хоть сейчас не лето и он в носках. А то бы… Он проковылял мимо Оксимирона в сторону ванной. Тот проследил за Славой взглядом, но остался на месте. Надо же, какое доверие. В ванной Слава прикрыл за собой дверь, но уже через секунду она с грохотом распахнулась. — А вот этого не надо, Славочка. Секретов у тебя от меня быть не может. Слава, не ответив, подошёл к унитазу (там не было даже стульчака с крышкой). Пока справлял нужду, бегло окинул взглядом ванну, пытаясь понять, есть ли тут хоть что-то, что может ему помочь. — Тут ничего нет, — сказал Окси. — Я еще не обставлял квартиру. — Шокк все равно узнает, что я здесь. Раз это твоя квартира, он без труда выяснит… — По документам не моя. Она оформлена на агентство. Мамай знает, что я ее использую, но никаких официальных следов ко мне не ведет. Можешь не волноваться. Слава застегнул джинсы и повернулся к Мирону. — Сколько ты собираешься меня здесь держать? — Не знаю. Как пойдет. — Ты уже нашел Шокка? — Это не твое собачье дело. — А по-моему, как раз моё! — резко сказал Слава — и осекся, поймав взгляд голубых глаз с громадными зрачками. Тихо-тихо… спокойно… потихонечку, Слава, вот с этого момента — очень осторожно. — Я не могу все время спать на голом полу, — с тихим отчаянием сказал он, опуская глаза. — Да еще ссать там, где сплю. Это же просто… блядь, неужели ты сам не видишь, как это? — Вижу, — поколебавшись, ответил Оксимирон, уже без издевки в голосе. — И не думай, что мне это нравится. Я же не маньяк какой-нибудь. Что-нибудь придумаем… Хочешь, могу тебя пока приковать в ванной, вот тут под раковиной? Хоть унитаз рядом, и вода в кране. Я оставлю вторую бутылку, но мало ли. Слава беспомощно посмотрел на него. Унитаз и вода… но — кафельный пол, на котором он в два счета отморозит себе почки, если не что-то более ценное. А еще в ванной нет окна. И лампочек тоже нет. Славе придется сутками сидеть в темноте. — Н-нет, — выдавил он. — Лучше уже… там. — Как хочешь. Под взглядом Оксимирона Слава вернулся в комнату. Сел на пол, глядя, как Окси снова оплетает покореженную стальную полосу вокруг его ноги — чуть менее туго, чем в прошлый раз. Потом на пол перед Славой легла коробка с пиццей. — Надеюсь, ты любишь оливки. Я вот их терпеть не могу, — поведал Окси. Потом Слава ел, а ублюдочный супер, который сперва изнасиловал его, а потом похитил и посадил на цепь в пустой новостройке, сидел на подоконнике и разглядывал свою жертву, как зверя в клетке. — Мамай знает, что я здесь? — спросил наконец Слава. Это молчаливое наблюдение начинало всерьез действовать ему на нервы. — Заткнись и ешь, — ответил Оксимирон, и Слава понял, что ступил на тонкий лед. Он доел остывшую пиццу в полной тишине. Отодвинул коробку, посмотрел на Окси снизу вверх и неожиданного для самого себя спросил: — Ты ведь меня не помнишь, да? — В смысле? — Хабаровск. Средняя школа номер 42. Шесть лет назад. — Шесть лет назад я был в Сирии… — начал Оксимирон и резко умолк. У Славы по спине волной прошла дрожь. Значит, это была Сирия. Никто не знал, где именно служил Окси и в каких операциях принимал участие. Судя по тому, как все это замалчивалось, гордиться там особенно было нечем. — Ты тогда только что вернулся в Москву, — быстро сказал Слава, выруливая с опасной территории. — И поехал в тур по России. По тридцати городам. В Хабаровске у тебя была встреча со школьниками. Я тогда был в выпускном классе. — Так ты и правда мой фанат, — ухмыльнулся Оксимирон. Боже, как же хотелось залупить кулаком в эту самодовольную харю! — Рудбой был прав. — Мы с тобой говорили. За школой, один на один. Ты попросил прикурить и… ты не помнишь, — заключил Слава. Окси покачал головой. Ни виноватым, ни пристыженным он не выглядел. — Я много с кем встречаюсь, Слава. Много с кем говорю. Всех не упомнить. Надеюсь, я тебя тогда ничем не обидел. В его голосе отчетливо прозвучал сарказм. Слава промолчал. Он сам не знал, зачем спросил об этом — хотел убедиться… в чем? В том, что Оксимирон — бездушный ублюдок? Что Слава не существовал для него, пока не стал кусать за бока всерьез и не поставил под угрозу его репутацию? Но он и так это знал. И блин, это так тупо, так нелепо, Славе сейчас надо беспокоиться совершенно о других вещах, но… почему от этого все равно так больно? Окси спрыгнул с подоконника и шагнул к балконной двери. И несмотря на все, Славе пришлось прикусить язык, чтобы не попросить его остаться. Все лучше, чем торчать тут целый день одному. — Я постараюсь завтра утром заглянуть, затемно. В световой день светиться тут не буду, уж извини. Если утром не получится, приду вечером. Ссать можешь в бутылку. Воды тебе на сутки должно хватить. Но, может, и утром получится, посмотрим. Небрежность тона не отвечала тому, как он скрупулезно пояснял свои планы. Почти оправдывался. Слава смотрел, как он выходит на балкон и снимается с перил в ночное небо. Потом прижался к теплой стене возле батареи, сунув бутылку между колен и обняв ее ладонями, и попытался задремать. Как ни странно, на сей раз Окси сдержал слово. Он явился еще до позднего осеннего рассвета, разбудив Славу возней у балконной двери, и сердито пнул носком под бок — вставай, нечего тут разлеживаться, когда барин посетить изволили. Слава сонно заворчал, садясь и раздраженно дергая скованной ногой — он никак не мог привыкнуть к этому ебаному поводку, — и тут увидел, что Оксимирон втаскивает с балкона какие-то здоровенные коробки. Да уже, времени явно не терял. — Тут спальник, — сообщил Окси, толкая одну из коробок к Славе. — Попозже, может, раскладушку тебе добуду. А это телек. Чтоб не скучал. — Тут есть электричество? — растерянно спросил Слава. — Есть, то есть подведено, просто лампочки не вкручены. Я думал тебе пару штук принести, но не хочу, чтобы с улицы был виден свет. Он поставил телевизор в противоположный угол, так, чтобы свечение экрана не было видно через окно. Включил его в розетку и бросил Славе пульт. — И жратва вот тебе на пару дней, — Окси поставил рядом со Славой еще одну коробку, где Слава позже обнаружил несколько пачек сухих завтраков, шоколад, упаковку вяленого мяса и пять бутылок воды. — Давай, в туалет сходи, и ты там, это, с пользой проведи время. А то я не знаю, когда в следующий раз к тебе загляну. Обещание прозвучало довольно зловеще. Но все-таки Слава постарался внять голосу разума и провел выделенные ему пятнадцать минут в ванной с максимальной пользой. Даже успел наскоро умыться; душ бы принять, но только переодеться не во что и полотенец нет. Он решил не говорить об этом Окси, чтобы, во-первых, не проверять границы его терпения, а во-вторых — уж слишком страшно было тут так всерьез оседать. Не на год же он взаперти, ну, в самом-то деле. — Ты нашел Шокка? — снова спросил Слава. Он цеплялся за это событие, стараясь себя убедить, что после нейтрализации своего внезапно объявившегося недруга Оксимирон лишится причин и дальше держать Славу в плену. За что-то же надо цепляться… — Нет, — коротко ответил тот, снова затягивая браслет наручника на Славиной ноге. — Как раз собираюсь этим вплотную заняться. Только концерт сегодня вечером отработаю. В Измайловском парке, будет прямой эфир по Первому. Можешь глянуть. Окси сказал это отстраненным, почти вялым тоном, наведя Славу на неприятную мысль, что он все еще под наркотой, а может, закинулся новой дозой. Слава тихо сидел на полу в окружении груды коробок и молча смотрел, как он уходит. Не то чтобы торчать взаперти теперь стало повеселее, но хоть не хотелось уже разбить башку об стену. Слава первым делом размотал спальник — хороший, мягкий, на пуху, толстый и удобный. Потом вскрыл упаковку сухих завтраков и поел. И только после этого, вздохнув, щелкнул пультом и включил телек. Все лучше, чем пялиться в голую стену сутки напролет. Честно говоря, такая забота Окси о своем заключенном не на шутку удивляла, хотя Слава не мог решить, приятно или нет. Этот козел ничего не делает просто так. Большую часть дня пришлось смотреть идиотские ток-шоу и дневные сериалы. Вечером Слава с неподдельным интересом посмотрел выпуск новостей, где, помимо прочего, сообщили о его исчезновении. Сюжет был совсем коротенький, минуты на две — все же Слава фигура далеко не такого масштаба, чтобы о нем трубили по федеральным каналам. Вот интернет, наверное, бомбит на полную силу, но как раз этого Слава проверить не мог — Оксимирон благоразумно обрезал его связь с миром, предоставив возможность развлекать себя, но абсолютно исключив вероятность того, что он позовет на помощь. В новостном сюжете показали отрывок из последнего Славиного видео на Ютубе и короткое интервью с Дэном Чейни. Дэн был мрачен и немногословен. — Полиция отказывается принимать заявление, хотя уже прошло сорок восемь часов, — сказал он. — Это уже само по себе о многом говорит. Разумеется, мы ищем Славу собственными силами. Кто бы это ни сделал, он ответит. Слава тяжело вздохнул и покачал головой. В то, что Оксимирон ответит хоть за одно из своих преступлений, он уже давно перестал верить. О концерте «Букинг Машин» в Измайловском парке по телеку трубили целый день, так что Слава волей-неволей знал, что начнется он в шесть часов. Слава давно перестал ходить на выступления Окси, но всегда смотрел записи, чтобы придраться потом к каким-нибудь репликам или действиям Оксимирона и обличить их в своем следующем видосе. Но сейчас… нахуя ему смотреть на Окси сейчас? Что, Слава, может, ты надеешься, что он вдруг выйдет и во всеуслышание покается в своем мудачестве? А потом при всех пустит себе пулю в лоб? Хотя он же ебаный супер, даже застрелиться не может, потому что пули его тупо не берут… Концерт начался вовремя, но выход Оксимирона был назначен только на девять вечера. До этого публику разогревали другие суперы агентства, рангом пониже: Маркул, Локимин, ненавистный Славе Рудбой и пачка другой мелкоты. К девяти часам истомившаяся в ожидании своего любимца публика гудела от нетерпения. Слава лежал на спальнике, закинув ногу с цепью на колено другой, посасывал шоколадку и безразлично смотрел на волнующуюся толпу, по которой прыгали лучи софитов. Несмотря на холод и моросящий дождь, толпа явно не спешила расходиться, не получив пары минут внимания от своего кумира. Оксимирон наконец появился. Он был в одной футболке, татуировки на обнаженных руках темнели на бледной коже. Он взял микрофон, тепло поздоровался с публикой, на что та ответила обожающим ревом. Несколько ничего не значащих дежурных любезностей, а потом… — Сегодня тут собралось много людей, — сказал Оксимирон. — И это хорошее время и место, чтобы сказать то, что должно быть сказано. Слава застыл. Резко подался вперед, забыв, что прикован, и досадливо поморщился. когда в ногу врезалось неумолимое железо. — Я не хочу вам врать или вешать лапшу на уши. Поэтому просто скажу следующее. Как бы я ни любил и ни уважал «Букинг Машин», и сколько бы сил я не вложил в «Букинг Машин» в последние семь лет, все сложилось так, что именно сегодня наши пути расходятся. Толпа взвыла. Слава нахмурился, одновременно разочарованно и непонимающе. Это еще что за фокусы? — Я не буду выступать на следующем концерте «Букинг Машин», хотя уверен, что он будет еще круче, чем этот. Более того, после этого выступления я перестаю быть супергероем «Букинг Машин». И мне хотелось сказать вам об этом здесь и сейчас, глядя на вас. Я абсолютно убежден, что «Букинг Машин» будет развиваться, совершенствоваться и расти, и я желаю максимального успеха всем супергероям и всем сотрудникам «Букинг Машин», потому что многие из них — мои близкие друзья. Но я прошу после этого выступления не ассоциировать мои дальнейшие шаги с «Букинг Машин», и не ассоциировать «Букинг Машин» со мной. — Ты заебал, — сказал Слава вслух, обращаясь к телевизору. — Какого хера ты делаешь, Окси? Камера взяла лицо Оксимирона крупным планом. Он посмотрел прямо на Славу. Его зрачки были нормального размера. — Так вышло. Понимаю, что ваша основная реакция сейчас — недоумение, — сказал он. — Но, думаю, со временем вы все поймете.