In Aeternum.

— О Великий Бог Амун-Ра, я, твой сын Сетти, твой наместник на Египетской земле, молю тебя, подари мне первенца альфу. Мой муж уже три года не может дать наследника и тем самым разгневал египетский народ. Страна, которая раскинулась вдоль великого Нила, смогла подчинить себе земли с запада и востока. Нас боятся, нас уважают, нас почитают, поэтому ей нужен наследник, тот, кто сохранит мои заслуги и сможет захватить больше земель. И прославить тебя. Амун-Ра, если ты согласен со мной, то пусть мой омега родит.

***

Спустя десять месяцев по всей египетской земле всадники на колесницах провозгласили две вести. Первая: у фараона родился сын. И вторая: Царский муж умер при родах. — Даже не смог родить альфу. — Вам же лучше. Теперь фараон сделает Вас Царским мужем, а не вторым, которым Вы были до этого, – смакуя каждое слово, произнес пожилой омега по имени Тати — главный евнух царского гарема Фараона. — И я ему рожу наследника и смогу наконец-то восседать по правую руку от его трона, — эхо его голоса разносилось шлейфом по коридору, который вел прочь из покоев умершего. Не успели жрицы Анубиса забальзамировать тело первого омеги фараона, как Египет начал готовится к церемонии объявления нового мужа правителя. Им стал потрясающей красоты омега с черными, словно сама ночь, волосами, с голубыми, цвета Нила, глазами, а его бледная кожа казалась фарфоровой. И имя его было Ия, что означало «луна». Он был полукровкой: отец его египтянин, а папа родом из племени хеттов, от которого Ия унаследовал глаза и столь редкую прозрачную кожу. Он был желанным омегой в царстве, поэтому не удивительно, что оказался одним из мужей правителя. Ия был хорош не только внешне: он обладал умом и хитростью, как у гадюки, а от его лестных речей все теряли бдительность. Если бы Царский муж Фараона не умер, то он бы его сам убил.

***

— О Великий сын Бога Амон-Ра, — пропел басом пожилой альфа, обращаясь к Фараону, внимание которого всецело принадлежит ребёнку с золотистыми волосами. — Чимину скоро исполнится шесть лет, поэтому его надо отправить подальше от Фив. Может послать его во дворец Мемфиса? — Он мой первенец, но омега. Не стоит волноваться, Он на трон не взойдет. — Чимина родил ваш первый омега который все еще считается главным Царственным мужем. Он считается первенцем хоть и омега, из-за этого Ия сделает все, чтобы избавиться от него. Сейчас он носит уже второго вашего ребенка. — Как только Чимину исполнится семнадцать, я дарую его в мужья знатному альфе из Мемфиса, а пока пусть порадует старого отца, — Фараон спустился с ложи и поднял ребенка на руки. Мальчику не очень понравилось, что ему помешали танцевать. Он смешно надул губки и начал махать ручками, на что отец только больше рассмеялся и поцеловал его в маленький лобик. — Вы не разрешаете Чимину играть с остальными детьми из гарема, слуг тоже не пускаете кроме меня. Но я уже стар, и скоро придет мое время. Кто тогда позаботится о нем во дворце? Сетти задумался над словами старика поглаживая по светлым волосам ребенка и сильней прижал его к своей груди. Мальчик с интересом разглядывал на шее отца массивное золотое украшение с камнями. Они блестели от солнечных лучей, которые проскальзывали сквозь резные колонны в тронный зал. — У генерала Чона ведь есть несколько сыновей-альф? — Да, второму сыну как раз исполнилось десять лет. — Прикажи ему срочно явится ко мне, — приказал мужчина и с улыбкой добавил, — Чимин-а, я нашёл тебе друга. Не успело солнце скрыться за горизонтом, как в тронный зал вошел крепкий альфа в офицерском одеянии, в руке он держал шлем. Чон тут же склонился над мозаичным полом и, не поднимая головы, начал молвить: — О Великий Сын Бога Амона-Ра, Вы хотели меня видеть? Надеюсь, я, ваш верный генерал, не разозлил правителя? — Можешь встать, генерал Чон. Наоборот, у меня есть к тебе дело. Я хочу, чтобы твой второй сын, Хосок, стал слугой и другом для моего сына-омеги Чимина. Только тебе я могу доверить мое сокровище, которое оставил мой покойный любимый. — Это великая честь для нашей семьи. Мы, Чоны, испокон веков служили в императорском войске, поэтому я пошлю самую быструю колесницу в Нехен, и не успеет солнце пять раз взойти, как мой сын будет во дворце. На четвертый день, ближе к полудню, на колеснице с военными, через главные ворота дворца прибыл Хосок. Он был поражён величием дворца фараона Сетти ведь одно дело слушать рассказы отца о дорце, а другое увидеть в живую. Дворец был разделен на две части: восточную и западную, которые простирались до самых вод Нила. Две части дворца соединялись крытым мостом-переходом,под которым проходит главная улица города. В этом переходе располагается главная ложа фараона с которым он говорил со своим народом, оказывал милости и вершил суд. Пройдя большой двор с колоссальными статуями Богов, юный альфа с сопровождением оказался в огромном тронном зале, но самого правителя в нем не было. Обе стороны этой ложи украшали барельефные изображения фараона, на которых он поражал врагов. На барельефах, расположенных ниже, радующиеся и танцующие люди славили силу и мудрость фараона. — Мы идем прямиком в западную часть, в покои юного принца, — пояснил солдат, увидев непонимание на лице мальчика. Они шли по длинным и прямым коридорам, где также ходили слуги, а возле каждых дверей стояла стража, откуда-то доносился веселый смех, вкусный запах еды, — одним словом, жизнь кипела во дворце. Миновав огромный сад со множеством деревьев, скульптур и прудов, они наконец-то оказались возле нужной двери. Двое стражников со скрещёнными копьями, увидев гостей, вытянулись смирно и убрали оружие. — Заходите, — воин втолкнул Хосока в просторную комнату с балконом. Первое, что увидел Чон, — это маленькое создание неземной красоты. Глаза мальчика любопытно осматривают растерянное лицо незнакомого подростка. Хосок, больше не теряя ни секунды, решил бить в дверь. Его отчаянный голос, который недавно сломался, гремел на всю комнату: — Я не буду служить этой малявке, — не получив ответа, он поставил руки по бокам и уставился на маленькую омегу, чья голова была на уровне его пояса. — Я не малявка. Я Чимин, — ребенок привстал на носочки, чтобы хоть немного доставать до груди альфы. — Не важно мне, кто ты. Я не хочу быть твоим рабом. — Не рабом, а другом! — Все равно. — Это потому что я не наследный принц? — Да! — зачем-то выпалил Хосок. Он злился, ведь его забрали из родного дома, где остался папа и младшие братья. Он прекрасно понимал, что против воли отца он еще может пойти, но не против приказа Фараона. — Ну вот и зря. Сегодня ночью мне приснился сон. Богиня Исида сказала мне, что мой муж будет самым могучим альфой, которого увековечат в истории. — Да? А она сказала, когда ты его встретишь? — хмыкнул Хосок и развалился на мягком пуфике. — На третий год, когда Нил перестанет давать нам урожай. Придет с востока сильная пыль из-за огромной саранчи. Саранча вся в золоте и в красных балахонах верхом на конях. Когда солнце отразится на золотом орле, то ослепит крокодилов, и они падут. Тогда явится он в черных, как смоль, перьях, от него будет пахнуть кровью, и весь он будет в красно-золотом одеяние. — Ты кому-то рассказал про сон? — уже обеспокоенно спросил Хосок, вставая и подходя ближе к ребенку. Он внимательно смотрит в карие глаза омеги и его руки слегка дрожат сжимая его плечи. — Нет! А надо? — мальчик посмотрел в испуганные глаза альфы. — Не стоит. Пусть это будет нашим маленьким секретом. А пока ты будешь ждать своего любимого, я, Хосок, второй сын генерала Чона, буду Вашим слугой, юный господин, — весело, с нотками торжественности произнес альфа, дабы не пугать ребенка, и поклонился, как подобает слугам. — Урааа! У меня будет друг! — Чимин начал бегать вокруг склонившегося мальчика, но затем резко остановился. — А еще я видел, как люди дрались друг с другом в кругу и там были дикие звери. И сокол всех победил. Люди за кругом начали ликовать и кричать. — Странные Вам сны снятся, юный господин. Но боюсь, как бы они не стали вестником беды, которая погубит Египет.

***

Раньше фараон навещал Чимина только раз в месяц, когда полная луна показывалась и освещала путь ночным странникам. Но в последний год он почти не появлялся в покоях сына. Чимин жил в северо-западной части огромного дворца и был оторван от внешнего мира, поэтому кроме Хосока у него никого не было. Став старше Чимин украдкой прятался за колонной на балконе наблюдая как Хосок заигрывает с молодыми омегами-слугами или целуется. В такие минуты юноша испытывал сильную ревность, ведь его друг превратился в роскошного и желанного альфу. Хосок всегда всем улыбается. Юный принц которому только исполнилось четырнадцать уверен, что эта солнечная улыбка принадлежит только ему, поэтому часто злился на альфу без повода. Хосок обладает рельефным и загорелым телом, как у настоящего воина. Он носит набедренную белую повязку, которую держит широкий красный пояс. Именно к нему всегда прикреплен громоздкий меч. Его голый торс перекрещивали два кожаных ремня, на концах они крепились с помощью золотых блях. На руках выше локтя Хосок носит толстые золотые браслеты со скарабеями посередине, а на ногах высокие шнурованные сандалии. Его глаза миндальной формы всегда подведены чёрной краской, и это выглядело как-то таинственно, по крайней мере, так казалось Чимину. Учитывая сложившийся образ жизни, сам Чимин никогда не чувствовал себя заложником. Днем он танцевал под пение птиц, изучал точные науки, сидя на балконе, а по вечерам Хосок учил его сражаться на мечах в саду, в котором росло множество деревьев, привезённых из захваченных земель. Больше всего на свете юноша любит играть в прятки в тростнике вдоль Нила. Хоть ему и запрещалось покидать свои покои, он часто нарушает правила, ведь с Хосоком ему не страшно. С каждым днем Чимин становился красивее. Иногда даже Хосоку было трудно отвести от него взгляд. Тонкая талия выделялась из-под прозрачной светло-зеленой ткани, которая надевалась поверх белой туники. Разрезы век карих глаз переходили в чёрные стрелки. Всегда томно опущенные веки переливались изумрудно-зелеными тенями, пухлые губы были подкрашины розовой краской. На волосы он наносил пудру с мелкими перламутровыми блестками, дабы его волосы переливались на солнце. Браслеты из золота покрывали его тонкие медовые запястья, а массивное золотое ожерелье-воротник с изумрудами показывало, что его хозяин принадлежит к знатию И еще изящно подчеркивало тонкую шею и острые ключицы. — Господин, Вам скоро семнадцать, значит отец отдаст Вас в мужья или Вы все еще ждете своего избранного Богами? — подтрунивал Хосок, пока юное Величество нежится в ванной с лепестками роз и ароматными маслами. Чон сидит в одной набедренной повязке на краю бассейна и рукой лениво перебирает воду сквозь пальцы. По его прессу красиво стекают капельки воды, а челка прилипла к лицу из-за сильной влаги. Он рукой зачесывает волосы, а для Чимина в этот момент открывается взор на его идеальный лоб. Омега засматривается и от Хосока не скрывается его влюбленый взгляд. Осознав что его поймалион резко поварачивается к разноцветным баночкам на бортике. На угад взяв одну из них налил на мочалку из волокна и начал усиленно тереть кожу. — Третий год как Нил перестал давать нам урожай. Он скоро придет за мной. — Это просто был детский сон. Чимин тебе стоить забыть и сконцентрироватся на поиски мужа в Египетском Царстве. Чимин молча встал из воды и направился обнаженным к ступенькам бассейна, а это означало, что время для водных процедур закончилось. Хосок быстро оказался возле него с тканью в руках. Он не спеша вытер юного господина, затем помог накинуть на него прозрачную накидку. — Ты свободен. — Вы обиделись на меня? — Нет, просто видел тебя с молодым парнем из слуг гарема. Подумал, что ты хочешь провести с ним ночь. — Слугам гарема запрещено спать с альфами. Я просто узнавал у него про Амуна. Он же будущий фараон Египта. Вашему отцу Сетти с каждым днем становится все хуже. Наверняка Ия подмешивает в его еду яд. — Я хочу его увидеть! Помоги мне, Хосок. — Исключено. Я переживаю, что Ия после смерти нынешнего правителя возьмется и за Вас, поэтому сидите тише воды и ниже травы. Может, все-таки я уговорю отца взять Вас в мужья, и тогда Вы покинете Фивы. — Глупый, мои руки не знают физической работы. Я привык к роскошной жизни. Я годен только быть украшением чьего-то гарема. Что я буду делать за пределами Фив? —Не говорите так. — Почему? — Чимин подошел вплотную к альфе и нежно проводит рукой по острой скуле, затем шепчет в самые губы. — Не забывай, я омега и падок на сладкие речи, поэтому прекращай давать мне ложные надежды, поэтому лучше помоги мне под покровом ночи увидеть отца. Пока Хосок взвешивал все "за" и "против" они услышали неожиданный звук шофрана. Этот гул означает только одно — на Фивы напали. — На границе города стоит вражеский легион! — не поклонившись принцу кричит в бежавший в купальню слуга. — Впереди восседает альфа на черном коне, в красно-золотом одеянии и с черными перьями на шлеме. В заходящих красных лучах солнца блестит золотой орел в его руке.