Кофе

Проснувшись утром, я долго не хотел выходить из своей комнаты. Впечатления вчерашнего вечера еще не угасли, а потому страх, охвативший меня в первые же минуты после пробуждения, заставлял сотрясаться все тело. Несмотря на солнце, выглянувшее впервые за несколько недель, и непривычно тихий лондонский траффик, в моей комнате, как и во всей квартире, стояла мрачная атмосфера. 221В теперь не была пристанищем для напуганных и запутавшихся людей, она стала местом обитания всего одной разбитой души. Я подумал, что было бы лучше выйти ненадолго из квартиры и пройтись по улицам, которые я исходил уже вдоль и поперек за эти два года. Солнечная погода может отвлечь от дурных мыслей. Надеюсь, он исчез. Я осторожно выглянул за дверь своей комнаты и осмотрелся. Шерлок не караулил меня за стенкой и не прятался на лестнице. Его не было и нет. Мне даже подумалось, что он слишком быстро сдался, ведь даже в моем подсознании он был тем еще наглецом. Я вдруг вспомнил своего психотерапевта. Я не был на ее сеансах с тех самых пор, как не смог сказать ей, что у меня на душе. Горечь и боль настолько терзали душу, что даже от ее успокаивающего и сочувственного взгляда к горлу подходил ком и хотелось убежать прочь. Она не помогла бы мне. Никто бы не смог. И было бы глупо надеяться, что она поможет и сейчас, когда я расскажу ей о своих галлюцинациях. Эта проблема моя, и она только в моей голове. Окончательно распахнув дверь, я впустил солнечный свет из окон комнаты на лестницу. В воздухе летала пыль, вырисовывая круги в одних местах и медленно падая вниз в других. Шерлок любил пыль. Не успел я подумать об этом, как со второго этажа до меня долетел тихий, тонкий звук скрипки. Мелодия разливалась по всему дому и будто впитывала солнечный свет. Это было бы прекрасно, если бы не было плодом моего воспаленного сознания. Сердце снова начало колотиться от страха, но почему-то часть души сохранила в себе надежду, что он вернулся по-настоящему. Неведомо почему я дернулся вниз и сбежал по лестнице в гостиную. Громко отворив дверь, я вбежал в комнату и замер на секунду. Он стоял лицом к окну и наигрывал на скрипке. Я никогда прежде не слышал эту мелодию ни от Шерлока, ни где-либо еще, а потому удивился, что мое сознание смогло придумать ее самостоятельно. Шерлок стал играть тише, пока музыка не сошла на нет, и опустил скрипку. Не поворачивая головы, он сказал: — Утро бывает добрым, если Миссис Хадсон приносит мне чай с молоком, но сейчас я согласен и на кофе. Надеюсь, за ночь ты вспомнил, где стоит кофейник. Я часто дышал. Почему это происходит именно со мной? Смотреть на него становилось только больнее, словно тебе разворошили старую рану. — Зачем… — только и смог прошептать я. Снова ком застрял в горле. Я чуть было не убежал прочь из комнаты, пока не услышал на лестнице шуршащие шаги Миссис Хадсон. Она тихонько отворила дверь и заглянула в гостиную. — Джон, я слышала, как вы бежали по лестнице и громко хлопнули дверью. Что-то случилось? — мое сердце забилось еще сильнее, я все так же смотрел на Шерлока, стоящего перед окном и до сих пор не повернувшего головы. — Простите, Миссис Хадсон, это снова кошмары. Леди понимающе опустила взгляд. — Думалось мне, вы смогли от них избавиться, — скромно проговорила она и прошла в кухню, чтобы проверить продукты в моем холодильнике. Как бы часто она ни говорила, что она домовладелица, а не домработница, добрая Миссис Хадсон все равно заботилась о моем состоянии и вела квартиру. — Это обострение… — оправдался я, все еще смотря на фигуру у окна. Она же выглядит так реалистично! Неужели Миссис Хадсон не видит? — Не видит, это же элементарно! — сказал Шерлок так громко, что я вздрогнул, — Миссис Хадсон не настолько глупа, чтобы убиваться из-за социопата, который дырявил ее стены и портил драгоценную мебель, — с улыбкой ответил он немому вопросу в моей голове и наконец-то повернулся лицом. Его теплый взгляд был направлен на пожилую даму, — Я скучаю по ней. Она делала вкусные печенья, как раз подошли бы к кофе! — он кинул взгляд на меня, снова повернулся к окну и начал музицировать ту же мелодию. Увидев, куда я неотрывно смотрю вот уже две минуты, дама спросила: — Что вы такого интересного увидели в окне, Джон? — Я… Погода отличная, не правда ли? — мысленно одернув себя, ответил я. Как можно легче я подошел к лучу света, падавшего из окна, и потянулся, делая вид, что рад солнцу. — Нехорошо обманывать Миссис Хадсон — рискуешь остаться без печенья. — протянул Шерлок, продолжая играть. Его музыка была такой чистой, что я начал даже успокаиваться и почти принял происходящее за некую нормальную ситуацию. Удовлетворенная Миссис Хадсон начала удаляться из комнаты, но у самой лестницы обернулась, робко улыбнулась и как бы невзначай напомнила: — Я увидела новый замечательный рецепт, который как раз бы подошел к празднику. Джон, вы пригласите друзей завтра? И тут моего секундного спокойствия словно не бывало. Шерлок перестал играть. В голове повисла нагнетающая тишина. Завтра мой день рождения, а значит пришло время пересматривать ту запись* снова. И снова сбегать из квартиры в самый «разгар праздника», пока Грег и Молли не видят. Это будет второй день рождения после. — Я не уверен, что готов, Миссис Хадсон. — Почему? — озадачилась она. — Потому что каждый раз, когда более двух человек собираются в этой квартире, всё так или иначе будет сводиться к одному человеку, — выпалил я, не ожидая от себя такой реакции. Это было правдой. Будь то день рождения, Рождество или обычный просмотр кино с Лестрейдом, Молли, ее кавалером или любым другим знакомым человеком, атмосферой 221Б всегда правил невидимый и неслышимый элемент — Шерлок Холмс. Мы никогда не зарекались не говорить о нем — это произошло само собой. Но как бы ни были усердными наши старания, эта высокая фигура в пальто и охотничьей шляпе всегда сидела в глубине нас, наблюдая незаметно, но в то же время перетягивая все внимание на себя. Он спрыгнул с крыши, потому что считал себя прохвостом. Но мы все знаем, что это чушь для отвода глаз. За этим стояло нечто другое. А простым смертным, вроде нас, не обладающим интеллектом гения, разгадать это было невозможно. Впрочем, разницы уже нет никакой, результат один единственный, его стоит принять — детектив с Бейкер Стрит изменил всех нас, ворвавшись бурной рекой в наши жизни и так же быстро исчезнув. И без него всё лишь кажется прежним. Но по-прежнему уже не будет. — Какой бурный поток философских мыслей, Джон. Ты не перегрузился? — съехидничал Холмс, разглядывая прохожих. — Извините, Миссис Хадсон. В этот год мне лучше остаться одному. Не хочу, чтобы очередной день рождения превратился в третьи похороны Шерлока Холмса. — Как пожелаете, Джон. — Она посмотрела в окно — прямо туда, где стоял Шерлок. Но его она, конечно же, не видела. — А погода и правда чудная. Она улыбнулась мне, закрыла дверь и пошла вниз. Мне же выпала учесть снова один на один стоять со своими визуализировавшимися проблемами. — Чу-у-у-дное утро! — радостно протянул детектив. — Если не считать того, что я мертв, но вынужден торчать здесь, потому что один сентиментальный доктор вдруг решил вспомнить былые времена. — Я не держу тебя здесь. Позёрствуй в другую сторону. — Он посмеялся и начал расхаживать по комнате, время от времени проходя прямо передо мной. Казалось, еще немного, и я смогу дотронуться до него. — Зануда. Ты не сможешь ударить свои мысли. Сделай лучше кофе. Я не знаю, с чего вдруг я начал говорить с ним, но я снова ощутил то давно забытое чувство. Чувство, когда Шерлок Холмс злит тебя, не делая при этом ничего особенного. — Ударить не смогу, а кофе ты выпить сможешь, значит? — Дело не в том, выпью я его или нет. Дело в том, сделаешь ли ты его для своего давно умершего друга? — он засунул руки в карманы домашних штанов и снова сделал это лицо «Мы-то оба знаем, что это значит», но я как всегда не знал. — Это… всего лишь чашка кофе, и если я сделаю это, то угомонюсь сам и угомоню тебя. Я прошагал на кухню, из шкафчика над плитой достал банку с кофе и готовился услышать остроумный ответ, но его не последовало. Я поднял глаза, но никого не увидел. Пустая квартира, залитая солнечным светом, с улицы доносились звуки проезжающих авто и неразборчивая масса слов сотен людей. 221Б стояла в собственной тишине, дыша пылью и солнцем. Меня снова охватил страх. Что, черт возьми, я творю? Как ни в чем не бывало говорю не то сам с собой, не то с призраком, словно это нормально, злюсь на пустоту, хочу ударить по лицу. И более того — варю для пустоты кофе! Все эти ужасные мысли поглотили меня и заставляли себя чувствовать себя конченым психом. Через 10 минут я выскочил из гнетущей квартиры и быстрым шагом начал удаляться с Бейкер Стрит.