Последний звонок

      Погода на улице стояла прямо для траура: сгустились грозовые тучи над скорбящими, но дождь лить не спешил, а ветер сдувал головные уборы почти всех, кроме Люцифера. Его огромная черная шляпа покорно сидела на месте. Лилит стояла подле, крепко прижимаясь к мужу и подрагивая от плача. У обоих глаза покраснели и почернели еще три дня назад, когда со школы сообщили печальную весть о самоубийстве их дочери.       В тот день Люцифер взял выходной — на работе не клеились дела и находиться там не хотелось. Супруга сидела с ним, иногда вставая с дивана и целуя его в висок. Неожиданно зазвонил телефон. Люцифер снял трубку, раздраженно отвечая: — Да! Кто это?       В следующие секунды он побелел, как полотно, и, не дослушивая, промчался мимо женщины, как ошпаренный. — Оставайся дома, — прохрипел он.       Лилит впервые видела мужа таким, но прежде чем метнуться за ним вслед, она расслышала в телефоне «алло, алло?». Теперь она приложила ухо к трубке и протяжно взвыла, падая на рабочий стол.       Люцифер добрался за восемь минут. По дорогам он несся, как сумасшедший, огибая испуганных пешеходов и пропуская красные светофоры. У ворот Академии уже стояли бригады реанимации и полицейские машины. Не помня, как оказался внутри, он отталкивал столпившихся вокруг огражденного туалета учеников. С коридора он видел тонкие щиколотки, обтянутые нейлоновыми гольфами. Люцифер не заметил и Вэгги, которая отбивалась от полицейских с истеричным воплем. Не заметил и паука Энджела, сидевшего в стороне от всех на подоконнике и впившегося с силой руками в свои пышные белые волосы.       Мужчина ворвался в комнату и тяжело упал на колени, глядя на мертвенно-бледный труп дочери с лиловым ободком вокруг шеи. Внутри стоял судмедэксперт, реаниматор, охранник и директор. Люцифер ничего не делал, кроме как поглаживал голени умершей. Директор нашел слова: — Примите мои соболезнования, Люцифер. Ваша дочь… — Замолчите, — он не узнал собственный голос. — Я прошу вас.       Вскоре полиция быстро разогнала малолетних зевак и остальных, отправив по домам. Только Аластор остался у двери, оперевшись на косяк, всё с той же улыбкой. — Сэр, нам нужно работать, — терпеливо привел в чувства Люцифера судмедэксперт — молоденькая девушка с аккуратным пучком волос. — Это моя дочь! — взревел он на работника, нависая над Чарли. — Я буду рядом с ней столько, сколько понадобится!       Аластор присел рядом, крепко сжимая плечи друга. Люцифер дернул головой, занося кулак, но при виде знакомого вечно улыбающегося лица, он тяжело опустил руки и глаза его наполнились слезами. Аластор вывел шокированного, передавая его врачу с успокоительным.       И вот сейчас люди стояли вокруг гроба и в последний раз глядели на лицо Шарлотты Магне.       Аластор тоже стоял в задних рядах, но прекрасно разглядывая в деталях погребенную за счет своего огромного роста. Лицо Чарли выражало спокойствие, но не умиротворение. Её прихорошили, поменяли цвет лица на здоровый, но стоило перевести взгляд на руки, которые лежали на сердце, сразу становилось понятно, что она всё того же серого цвета. Белый воротник рубашки не полностью закрывал следы от веревки, на которой и нашли Чарли в женском туалете.       Аластор с восхищением смотрел на плод своей работы, даже с некоторой гордостью, ведь таким способом он еще никогда прежде не отбирал жизни у своих жертв. И сейчас он благодарил Чарли и по новой разглядел красоту её бездыханного тела.       После окончательного погребения все стали расходиться, только родители остались стоять неподвижно с таким взглядом, будто оба до сих пор лицезрели тело своей единственной любимой дочери. Аластор подошел, кладя руку на плечо Люциферу: — Мне жаль, что в тот день я не был рядом. Я бы смог ей помочь. — Не нужно, Ал, — отстраненно ответил мужчина, крепче прижимая себе жену. — Кто-кто, а уж ты точно не виновен.       Немного помолчав, он добавил: — Спасибо тебе.       Аластор услужливо кивнул, одаривая несчастных мягкой улыбкой, и удалился прочь, оставляя Чарли глубоко под землей.