Последний звонок

— Ты думаешь, что ты самая умная?       Прошло около двух месяцев с первого внеурочного занятия. Аластор сумел подтянуть Магне по своей дисциплине. Из-за некоторых неудобств Чарли приходилось заниматься у него на дому. Жил мужчина один в небольшом двухэтажном домике в тихом квартале. Шарлотте очень нравилось его пристанище, напоминающее больше домик лесничего. В нем всегда пахло древесиной и камином, а стены и полки заставлены всякой всячиной, типа набора оленей разного размера, или картины с темными соснами. Но Чарли никогда не видела ни одной фотографии его семьи, или самого Аластора. Первые пару раз учитель разъезжал с шофером Чарли, но после Люцифер и Лилит дали добро на то, чтобы дочь сама добиралась — дом-то в черте города стоял, в отличие от коттеджа Магне. За время, пока девушка досиживала последние пару уроков, Аластор успевал что-то сготовить для нее и приготовить материал для изучения. Однажды после занятий он угостил ее олениной: Чарли пробовала впервые, потому что не очень любила дичь, но то, как зверя сготовил друг семьи, заставило Шарлотту пересмотреть взгляды на лесных животных.       И сегодня выпал тот самый день, когда план выстраивался именно так.       Чарли больно ударилась левой лопаткой о камни стены. Мадлен и ее прихвостни выбрали самый удачный день для травли, а Чарли, не уступая самой себе в интеллекте, задний вход школы. Девушка никогда не думала, что кто-то сможет ударить, максимум толкнуть плечом, ведь она почти неприкосновенная. Но, видимо, это оказалось не совсем так. — Не смей меня трогать, — огрызнулась Шарлотта, сводя брови к переносице. — Или что ты мне сделаешь, а? — Мадлен пододвинулась поближе. — Пожалуешься папочке, а может лучше Алу? — Алу? — презрительно фыркнула девушка. — Он-то знает, как вы его зовете? — Это не твое дело, принцесска, — сквозь зубы прорычала девушка. — Перестань вертеть своим лисьим хвостом перед его носом, думаешь, никто не видит, как ты себя ведешь?! Магне, я предупреждаю тебя реально последний раз. — Ты повернутая, — хмыкнула Чарли. — Лучше тебе оставить меня в покое.       В этот момент девушка накинулась на Шарлотту, хватая за ворот рубашки. Чарли попыталась оттолкнуть ее, но оставшиеся ребята не стали стоять в стороне, присоединившись к потасовке с воодушевлёнными воплями. Магне отбивалась, пока могла стоять на ногах, но в один момент пропустила от кого-то удар по носу. Из глаз посыпались искры, и, вскрикнув, она занесла кулак, угодив кому-то, судя по шипению, прямо в глаз. — Сучка! — крикнул кто-то из парней. — Я тебя убью!       Дальше Чарли помнила только то, как со спины дергают ее длинные светлые волосы, она закрывает руками голову и чувствует каждый пинок: по коленкам, почкам, остистым отросткам и щиколоткам. Через какое-то время они разбежались с победным хохотом, и кто-то плюнул на нее, к счастью Чарли, промахнувшись.       Магне лежала, сжавшись, еще с пару минут — ждала, пока пройдет боль, хотя бы чуть-чуть. Дрожащие руки она поднесла к носу, который совсем не чувствовала, зато кончики пальцев обдало холодом. Раскрыв глаза, она увидела собственную кровь, и сквозь пальцы — серые сгущающиеся тучи. Она не умела отличать грозовые облака. Если еще и дождь решит похлестать ее и без этого разбитое лицо, то Чарли посмеется.       С силой Шарлотта встала, пошатнувшись, посмотрела на потертые асфальтом ноги и одежду, запачканную кровью. — М-мрази, — прокряхтела она, наклоняясь за рюкзачком и покидая задний двор академии.       Как она добралась вспомнить в деталях ей не удалось. Очнулась избитая только тогда, когда после протяжного звонка открылась тяжелая дверь и на пороге возник высокий Аластор. — Что стряслось? — девушка не видела его лица, но была уверенна, что он улыбается. — Я пришла заниматься.       Аластор окинул взглядом Шарлотту и провел ее в дом. Усадив в кресло у камина, он принес льда, бинтов, спирта и марли. Чарли сама взяла лед и приложила его к носу, громко прошипев. Кровь под ним и вокруг давно запеклась.       Аластор, не снимая перчаток, уселся на колено и приподнял ее ногу: — Помнишь, я говорил тебе, чтобы ты была внимательнее? — он полил спиртом на пошарканную коленку, которая рефлекторно сжалась.       Мягко он провел марлей по ране, но Магне все равно чувствовала, как щипит, и взялся за другую. Приспуская гольфы, он не останавливался протирать побои. Осторожно кашляя, она вся сжималась и прикрывала глаза. — Не сломали, — сделал вывод Аластор, взглянув на опухший нос. — Ого, зато твоя любимая черная помада осталось целой! — Ага, просто праздник какой-то, — Чарли попыталась улыбнуться, но в левой стороне щеки стрельнуло.       Мужчина левое колено забинтовал, на правое наклеил пластырь. Остатки черной крови он также убрал, нанес мазь на набухающую шишку и залепил пластырем, которые по размерам превышал тот, что на коленке. Шарлотта сидела почти обездвиженная, только инстинктивно тряслась у камина от холода. Аластор взял с полки алый плед и бережно накрыл ее плечи. — Что теперь будет? — спросила она то ли у учителя, то ли у себя. — С такими побоями — родители точно заметят. Возбудят дело. Меня возненавидят еще больше.       Аластор утвердительно кивал, улыбаясь. Девушка подняла недовольное лицо и спросила то, что мучало ее уже столько недель: — Почему вы всегда улыбаетесь? — Потому что без улыбки ты голый, — неторопливо ответил он. — Я позвоню Люциферу. Он заберет тебя. — Спасибо.       Аластор заварил чай, и теперь пахло не только камином, но и ароматной клубникой. Правда, запаха Чарли почти не чувствовала. Мужчина же стоял на открытой кухне и разговаривал по телефону. После того, как он пересказал ситуацию, Чарли оставалось только хлебать безвкусный чай и ждать отца, который очень скоро прибыл. Увидев раненную дочь, он погладил ее по запутанным волосам, заверяя, что те, кто это сделали, поплатятся за свои поступки. Потом Аластор и Люцифер говорили наедине, что-то обсуждая. Дочка никогда не видела отца таким расстроенным и злым одновременно. Поблагодарив друга за помощь, он увел Шарлотту к машине. Из тонированного окна девушка видела, как опустилась темная штора, закрывая собой Аластора.

***

      С тех пор прошло около месяца. Выступив против распустившихся учеников и отчитав директора за то, что он не уследил за тем, что творится в стенах его драгоценной академии, Люцифер добился исключения всех обидчиков оттуда.       В старшей школе освободились места, в классе Чарли аж целых три. Девушке приходилось заверять Вэгги, что все хорошо, что все позади. Подруга винила себя, что не оказалась рядом в тот день. — У меня всё прошло на теле, — радостно сообщила она. — Нос едва-едва болит, а так все затянулось.       Вэгги знала, что Чарли нехорошо. У нее остался осадок на долгие дни, может и годы. — Если бы я была рядом…       Шарлотта без слов обнимала девушку, зарываясь в ее белые локоны, успокаивая себя вместе с ней.       Действительно, очень скоро Магне окончательно пришла в себя, продолжая улыбаться всем вокруг. Многие осуждали ее, продолжали ненавидеть, но никто больше не бодал ее плечом и не кидался канцелярией. Мама купила ей новую форму, избавившись от старой. Теперь лента на шее выглядела ярче, а рубашка светлее.       Каждый раз, видя Аластора, она улыбалась его вечным изогнутым в полумесяце губам и незаметно махала. Мужчина вскидывал руку в ответ и кивал головой. Он думал, что принцессе понадобится больше времени на восстановление, но она и вправду пошла в отца — проблемы уходили из ее жизни так же быстро, как и появлялись. И вот Шарлотта снова жизнерадостная девушка.       Аластор неоднозначно фыркнул, плавно уходя в другую сторону. Проходя мимо компании девушек, до его ушей дошло: — Снова убийство. Когда этого выблядка уже поймают… — ученица подняла глаза. — Ой. Прошу прощения. — Ничего, — посмеялся Аластор, поправляя очки. — Я разделяю ваше мнение, дамы. Только вот ругайтесь тише.       На прощание он подмигнул им, заставляя зашептаться в восторге. Ему нужно было приготовить материал для Чарли, так как та изъявила желание продолжить занятия биологией. Кабинет пустовал — уроков у учителя больше не стояло в расписании, и Аластору приходилось дожидаться Шарлотту. За окно он успел приготовить необходимое, и даже попить чай. Его мысли прервал стук об дверной косяк. Обернувшись, он увидел дочку Люцифера. Мягко улыбнувшись, он жестом пригласил ее за парту. — На сегодня много материала, — предупредил он. — Скажи, если что-то пойдет не так, ладно? — Да все хорошо, — отмахнулась девушка, пододвигая к себе листы. — Я справлюсь. — Несомненно, — Аластор заправил ей за ухо светлую прядь. — Тогда побудь одна, мне нужно отойти. — У-угу, — пробубнила она, утыкаясь в распечатки.       Сначала она долго не могла соображать после ткани перчаток, пробежавшей по ее уху. Тряхнув головой, Чарли все-таки заставила себя выучить от строчки до строчки круглых червей. Девушка уже успела рассказать самой себе, погрустить, глядя в серость за окном, покачаться на стуле. В конце концов, она решила положить листы на стол и пойти поискать Аластора в преподавательской.       Не зная, что на нее нашло, принцесса не просто оставила листы, но принялась смотреть на другие. Чарли считала, что ищет в куче бумаг задание на следующий раз, но подсознание протестовало — она искала вовсе не то. Как итог, она нашла потертый конверт с двумя буквами — ШМ. — Это мои инициалы, — тупо сказала она в тишину кабинета.       В эту секунду она огородила сознание от всего, что ее окружало. Дрожащими пальцами раскрыв конверт, содержимое выглядело весьма сомнительно — семейные фотографии, фотографии с социальных сетей, и даже фотографии с камер видеонаблюдения. Всё это лежало внутри, и на всех карточках присутствовала Шарлотта.       «Нужно уходить», подумала она, но осталась. Уже понимая, что ищет, она хотела опровергнуть (или подтвердить) доказательства того, кто такой Аластор в действительности.       Порыскав в тумбе, она обнаружила такие же конверты с другими буквами. Неаккуратно раскрыв один из, Шарлотта тут же отшвырнула его на стол. Часть фотографий вылетела по пути — на них изображалась жертва с разных ракурсов на фоне непонятных причудливых символов и пентаграмм. От увиденного зрелища ей захотелось опустошить желудок, но она чудом сдержалась. Оставшиеся конверты Чарли решила не трогать вообще. Девушка наконец-то поняла — надо умывать ноги и сообщать во все источники об увиденном. — Уже уходишь? — послышалось сзади.       По спине у Шарлотты пробежали мурашки. Она поняла, что стоял убийца там еще до того, как она увидела фотографии. Найдя в себе силы развернуться, Чарли осторожно попятилась назад. Аластор никуда не торопился — опирался себе на косяк и поправлял галстук, выжидая, что же предпримет Чарли: — Э-это… вы… вы их убили, — дрожала она. — Это ваша работа… — А ты догадлива, — ухмыльнулся мужчина, снимая очки. — И в то же время нездорово любопытна. — Нет, — прохрипела Чарли заходя за угол стола. — Вы же не собираетесь убить меня так же… Вы… — Не собираюсь, — Аластор провожал медленно движущуюся Шарлотту одними лишь красными глазами. — Теперь нет. Элемент неожиданности пропал, ты всё испортила. Придется импровизировать.       Единственным выходом Чарли сейчас было окно, ну или экстренный звонок с телефона на парте. О том и другом Аластор прекрасно знал, поэтому Магне бездействовала в ступоре у стола, абсолютно не зная, что делать. Аластор сдержанно посмеялся: — Забавно наблюдать тебя в таком виде. Бедняжка еще не успела оправиться с последнего инцидента, как тут на ее светлую голову падает еще один? — протараторил он, плавно шагая к ней. Чарли попятилась вдоль подоконников. — Жаль, что ты так рано разузнала мой секрет, но теперь, как в детстве, уловка со снотворным не прокатит. — О чем вы говорите? — Аластора от нее отделяла буквально одна парта, а пути отступления были перекрыты. — Когда-то давно ты очень любила меня, моя дорогая, — начал он, резко подался вперед, от чего Магне нервно дернулась. — Так как я весьма близок с Люцифером, то мы с тобой частенько виделись, и ты даже оставалась на ночь в моем старом доме. Твой детский голос постоянно требовал покрутить тебя, или же построить пирамиду из кубиков. Как-то раз твое любопытство, — Аластор протянул руку и легонько задрал ее нос, — привело к очень нехорошим последствиям. По счастливой случайности то, что сейчас лежит у меня на столе, и есть та самая девочка, которую маленькая ты увидела в моей комнате. Мне пришлось хорошенько всё продумать, чтобы не отправиться раньше времени в Преисподнею. — Это неправда, — в уголках проступили слезинки. — Абсолютная, милая! Ничего, кроме правды. Из-за тебя пришлось переехать раньше времени, но, как видишь, я вернулся, и я всё также на свободе, — Аластор оскалился, поправляя челку. — И ты все также ничего не помнишь.       В эту секунду Чарли нашла в себе смелости сорваться в сторону, но длинная рука мужчины крепко схватила ее. Грубо пихнув ее к стене, Аластор прошептал: — Если ты попробуешь позвать на помощь, то сделаешь хуже самой себе. — Аластор, прошу вас, отпустите, — пропищала Чарли, пытаясь отпихнуть себя от учителя. — Клянусь, я никому ничего не расскажу, пожалуйста! — Ты и так ничего не расскажешь, потому что ты не решишься на такой смелый поступок, дорогая, — Аластор наклонился и втянул носом запах девичей шеи. — Как прелестно ты пахнешь, Шарлотта. — Перестаньте!       Девушка старалась разогнуть локти, чтобы ещё на несколько сантиметров отодвинуть насильника в сторону, но разница в силе была слишком большой. Учитель ловко схватил её запястья, зафиксировав их над головой, тогда она стала отбиваться ногами так, как умела. В один момент силы как по щелчку иссякли, и Чарли опустила голову и перестала оказывать сопротивление. Из глаз покатились дорожками слезы. Мужчина фыркнул: — Что случилось, милая? — оскалился Аластор и вынужденно наклонился. — Ты плачешь? Перестань, тебе нужно всегда улыбаться.       Он свободной рукой приподнял подбородок девушки, разглядывая тёмные красные от слёз глаза. Шарлотта тихо плакала и так же тихо шмыгала носом. — Я не сделаю тебе больно, если ты будешь прилежной девочкой, — вкрадчиво произнес Аластор, рывком подхватывая обездвиженное тело. — Представь, что это еще одно дополнительное занятие. — Умоляю, отпустите меня, я буду молчать, — пискнула девушка, не переставая плакать. — Если ты не перестанешь реветь, моя дорогая, я убью тебя, — улыбнулся он.       Чарли моментально успокоилась под угрозой смерти, замерев на руках в пикантном положении и боясь лишний раз как-либо шевельнуться. Аластор убивал людей, убивал без разбора, за его плечами десятки мертвецов и столько же плачущих родных этих несчастных. Именно поэтому Магне не сомневалась в том, что никакой это не блеф, и он действительно может похоронить её, невзирая на статус. — Улыбнись, — шепнул на ухо насильник, — без улыбки ты голая.       В следующую секунду девушка оказалась на руках и почувствовала, как мокрый язык рисует дорожку по всей шее, останавливается на мочке уха, и зубы слегка прикусывают её. Рефлекторно Чарли дёрнулась, впиваясь ноготками через чёрную рубашку в плечи учителя. Аластор сжал упругие бёдра, заставляя свою ученицу обхватить его ногами. Тело Шарлотты всё дрожало, а страх будто сковал лёгкие — вдохнуть не представлялось возможным. На лбу выступили маленькие капельки, и она почти не чувствовала прикосновения мужчины. Чарли молилась всем богам, чтобы всё поскорее закончилось. И тогда она просто забудет этот кошмар, уговорит родителей перевестись в другую академию, лишь бы подальше от всего того, что с ней происходит сейчас. — Ты вся сжалась, милая, — проворковал Аластор, убирая привычным жестом в сторону светлую прядь. — Расслабься. — Вы сами знаете, что я не могу, — отчаянно ответила она. — Почему вы издеваетесь надо мной… — Вовсе нет, как я могу, дорогая? Ведь ты принцесса. — Не зовите меня так, я не люблю это прозвище. — Если вы так пожелаете.       Аластор плавно распустил голубую ленту на шее и расстегнул кнопки белоснежной рубашки, обнажая участок декольте, не переставая при этом улыбаться. Он чувствовал, как подрагивают её плечи, и слёзы так и хотят брызнуть из глаз, но она терпит, потому что действительно боится. Аластору прекрасно было известно, что каждая третья девчонка академии мечтала бы побывать с ним в постели, каждая шепталась о нем и признавалась в симпатии, и Шарлотта Магне не являлась каким-то исключением: ученица тоже обращала на него внимание, тоже закусывала нижнюю губу, пока слушала его занятия, и тоже неоднократно представляла себя рядом с ним, и отрицать правду в такой момент — как глупо.       Чарли любила мечтать, мечтать подолгу и помногу, и иногда, ложась в постель, она ласкала себя, представляя друга отца, окончательно поддаваясь своим облакам. Но девушка никогда не путала реальность, и, тем более, никогда не предполагала, что произойдет нечто подобное. Но это происходит прямо сейчас: мужчина сдержанно целовал кожу и грубо сжимал бедра до синяков, а девушка жмурилась от такого контраста ощущений. Неожиданно в голове мелькнула мысль о мастурбации на убийцу, и Чарли издала тихий стон.       Мужчина остановился: — Уже лучше, — ухмыльнулся Аластор.       Она не нашла слов ответить. Её щеки покрылись ещё более густым румянцем, а глаза снова наполнялись слезами стыда против её воли. Преподаватель тихо посмеялся: — Как жалко ты выглядишь, сладкая. Но твои глупые слезы, — он утёр мокрую дорожку чёрной перчаткой, — придают мне еще большей уверенности.       Аластор приблизился к пухлым чёрным губам, едва касаясь, максимально оттягивая блаженный момент, и, в конце концов, требовательно накрыв их своими, углубляя поцелуй. Сначала Чарли с силой сжимала зубы, но напористость насильника взяла верх, и она почувствовала тёплый язык у себя во рту. Параллельно дышать оказалось тяжело, и девушка не выдержала и разорвала поцелуй, жадно вдыхая воздух. — Вы зашли слишком далеко, — пунктирно прошептала она. — Нам стоит остановиться. — Неужели? — мужчина разжал руки, давая Чарли воткнуться ногами в пол. — Это только начало, дорогая.       Аластор грубо вписал её щекой в стену. Чарли сжалась и шикнула от резкой боли, и в следующую секунду почувствовала сильное давление на лопатки. Без возможности сопротивляться, она проехалась по зелёной стенке щекой, в последний момент оперев на неё ладони. Над ухом раздался ядовитый голос: — Самый настоящий кошмар.       Аластор поднял край юбки, разглядывая округлые ягодицы и чёрное белье. Чарли издала звук, что-то отдаленно напоминающее «нет», и попыталась развернуться, но он не дал ей этого сделать, схватив за волосы и хорошенько снова приложив к стене. В глазах потемнело и коленки слегка подогнулись, Чарли успокоилась, сконцентрировавшись больше на головокружительном состоянии. Из осознания её вывела горячая чужая плоть, прикоснувшаяся к половым губам. — Нет! — громче сказала девушка, выгибая спину. — Пожалуйста, остановитесь, я не хочу…       Мужчина накрыл ладонью её рот и резко вошел. Чарли подалась вперед, врезаясь грудью в стену и протяжно замычала, жмуря глаза. Не давая хотя бы пару секунд, чтобы свыкнуться, Аластор начал двигаться. Внутри принцессы было так узко и тепло, что не быть грубым не выходило, да и не хотелось — настолько сильно сносило башню. Чарли не являлась первой его жертвой, которую убийца изнасиловал, но такие ощущения ударили в голову впервые. Затыкать рот и сжимать задницу дочери его близкого друга — это доставляло фантастическое удовольствие и чувство власти. Он скалился, вылупив красные глаза и не сбавляя темп.       С каждым толчком боль утихала, и девушка уже не могла сопротивляться чувству возбуждения, накатывавшему внизу живота. Бывший, несмотря на то, что был мудаком, весьма бережно относился к Шарлотте, особенно в постели. До этого момента она думала, что если секс, то только нежный. И сейчас, когда её жестко драл убийца, Чарли осознала, какая он чёртова испорченная извращенка, и за все свои мысли она будет гореть в аду.       Мужчина подхватил её и громко усадил на стол, раздвигая ноги. Девушка вовремя успела заткнуть самой себе рот, потому что Аластор также резко вошел и не сбавлял заданный у стены темп.       В один момент девушка подняла глаза на преподавателя — тот пожирал её взглядом и ехидно ухмылялся. В этот момент Аластор на выдохе сказал: — Дорогая, если ты будешь меня так сжимать, то сделаешь ещё хуже, — он зафиксировал ладони девушки на столе. — Прости, — стараясь как можно тише и ровнее говорить Чарли. — Я не хотела. — Очень интересно, когда мы перешли на «ты», — уголки его губ снова растянулись до ушей. — Простите, — снова извинилась она, отводя взгляд. — Ты слишком много извиняешься.       Аластор стащил зубами перчатку и сплюнул её куда-то в сторону. Поднеся пальцы к размазанным губам, он приказал: — Оближи.       Чарли повиновалась, обхватив губками два пальца. Проскальзывая между ними языком, она чувствовала солоноватый вкус. Обхватив его запястье, девушка облизала каждый палец, периодически их посасывая. Мужчина чувствовал её возбуждение — стенки влагалища, пульсируя, сжимались, а голени крепче обхватывали талию. Черная помада размазалась по щекам, слюни капали с подбородка на помятую рубашку. Аластор глядел на лицо, искаженное эйфорией, и ему было этого мало. Помятое красное лицо с закатанными глазами возбуждало, но не доводило до пика. Тогда он решил сжать ей горло. От этого жеста жертва сразу очнулась, сжимая рукой запястье Аластора. Мужчина думал, что убьет ее прямо сейчас и закончит уже с бездыханным телом, но рассудок еще не совсем покинул его — осознавая, что они всё же в школе. Тем временем принцесса начинала терять сознание. Он ослабил хватку, Чарли стала закашливаться, стараясь делать это как можно тише. — Аластор, остановитесь, — ужасно хрипела она, зацепившись руками за его плечи. — Я так с ума сойду. — Я уже на подходе, милая, — пунктирно ответил он. — Т-только не внутрь! — Шарлотта сделала попытку оттолкнуть его, но насильник сам отошел, спуская сперму в сторону от девушки.       Глядя на белые пятна, Чарли постепенно приходила в чувства. Туман вышел из головы, и она перевела взгляд на Аластора. Он приблизился, а Чарли инстинктивно зажмурилась, но мужчина лишь смахнул пряди в сторону и провел пальцами по щеке. Шарлотта не знала, что ожидать от него. — Вот куда привело твоё детское любопытство. Было неплохо, — голос Аластора звучал где-то далеко в голове. — Но знаешь ты слишком много.       Последнее, что увидела Чарли, это безумный оскал и веревку, накинутую на нее.