Против правил

      Август стоял в тени высокой спинки огромного кресла отца, лишь изредка ненавязчиво поглядывая в сторону будущих кандидатов. Не было смысла скрывать: богатому и титулованному наследнику доставляло удовольствие наблюдать, как десятки разнообразных лиц, претендующих на его руку, под руководством своих предков старались всяческими возможными способами привлечь к себе внимание. Льстило это превосходство, в котором он купался. Впрочем, имея несколько специфических особенностей, он был необычным омегой, но пока это никому знать не обязательно.       Отец, уже порядком седовласый альфа, строго взглянул на сына снизу вверх, подгоняя принять решение, пока бесплатный алкоголь не превратил интеллигенцию из средних слоёв в отвязное быдло. Присутствующие в этом огромном зале, имитированном под старину, с пафосными хрустальными люстрами и блестящим паркетом, подобрались не случайно: каждый находился в сложном материальном или ином положении и сам, без поддержки покровителя, не мог отстоять честь рода и гарантировать безопасность всей семьи. Таково было условие Августа: у будущего мужа не должно быть права выбора, он обязан знать своё место, потому что терпеть ему придётся очень многое…       Пройдясь ещё раз тяжёлым взглядом по парням и мужчинам всех мастей, так и не смог зацепиться за кого-то: все как один напыщенные, горделивые, чересчур самоуверенные или избалованные положением в обществе. Неправильное воспитание давало право полагать, что пустой счёт семьи — это не повод отказываться от льгот высокого рода, чего крайне не любил сам Август. С рождения вынужденный ставить себя выше остальных, он не расставлял рамок.       — Все пустышки, — обессилев и порядком погрузившись в меланхолию, Август присел на край кресла, потеснив локоть отца. Лицо мужчины напряглось, отчётливее стали видны морщины. — Взгляни на них, — Август последний раз осмотрел зал, — самому-то нравятся?       — У меня предпочтения иного рода. Не нравится — значит за тебя выберу я.       — О нет! — Август впервые за весь вечер улыбнулся, — Избавь меня от своего извращённого понимания прекрасного.       Лица, лица, плечи, ноги, спины — все неплохо сложены, и все — сплошное серое месиво, не оставляющее полёта для фантазии. Августу было скучно. Именно поэтому он стал искать самого духовно сильного и отрешённого, и, как ни странно, тут выбор было сделать куда проще. Азарт пробудил возбуждение.       — Этот! — вышло громче, чем планировалось. Зал моментально притих, обернувшись на сторонящуюся толпы тёмную фигуру, лица присутствующих раскраснелись от злости, а рты безмолвно открылись от бессилия, в то время, как сам виновник случившегося в растерянности не знал, куда себя деть. Попытался уйти, но вовремя был остановлен спутником (вероятно отцом), взявшим за руку и потянувшим сына к высокому постаменту — знакомиться с будущими родственниками.       — Приветствую, — с нарочитым почтением поклонившись, новоявленный родственник змееобразной внешности (вытянутый, сухой, с пытливым рентгеновским взглядом и болезненной бледной кожей) шикнул на сына, указывая на манеры, но альфа, как стоял столбом, сверля в омеге взглядом дыру, так и стоял. Невооруженным глазом виделось нежелание альфы подчиняться — это мешало как следует рассмотреть жениха и увидеть явные плюсы во внешности и положении. Широко улыбнувшись, Август подмигнул будущему мужу и, не сказав ни слова, пошёл вдоль коридора, попутно уворачиваясь от тянущихся к нему рук несмирившихся женихов. Не все были готовы отступать так сразу, поэтому охране пришлось применить силу к особо «влюбленным», но парня это уже заботило мало. Он даже не обернулся, превозмогая волнение, ведь, склонив голову и сцепив зубы до побелевших скул, за ним по пятам шёл тот, кто просто не мог не пойти.       Присев в единственное кресло за отцовский стол в рабочем кабинете, махнул рукой в сторону диванчика, перед которым на стеклянном столике лежал увесистый брачный контракт листов на сорок. Все их пришлось прочитать, и по смене выражения лица альфы, Август понял — насколько правильно он сделал выбор. Борьба с моралью и принципами давила нестерпимо сильно — это только накаляло атмосферу. Сдавивший горло ворот рубашки превратился в удавку. Заученные картины на стенах поплыли рисунком, а красный ковер под ногами размылся в алое кровавое пятно. Нервно теребя платок в кармане, омега старался оставаться внешне невозмутимым, но в душе́ планомерно сходил с ума — каждый раз, поддаваясь своим желаниям, шёл на риск. И дело было вовсе не в боязни запятнать своё имя или имя семьи, просто он знал: интриги будут пресечены отцом и вездесущими шпионами, а значит, будут убраны все свидетели и даже те, кто только мог бы ими быть.       Прочитав последний пункт, выделенный особенно чётко, а именно — «Обязуется не претендовать на первенство во время полового акта и подчиняться требованиям младшего супруга абсолютно…», Владислав отшвырнул стопку листов обратно, туда, откуда взял.       — Ты спятил?! — сильный голос зазвенел злостью, от напряжения Август весь покрылся мурашками и, к своему стыду, понял, что у него из колом стоя́щего члена брызнула пару капель спермы. Близость этого человека вызывала в нём ранее незнакомое волнение и трепет.       — А что не так? — фальшиво наигранное изумление было пресечено.       Альфа резко встал, коленом оттолкнув столик, опрокидывая тот вместе с документом, разлетевшимся хороводом белых хлопьев по алому ковру.       — Ты сам-то его читал?        Говорить с тем, кого присвоил, Август не мог, поэтому просто кивнул, но, поразмыслив, все же пояснил.       — Я его даже сам составил. Юрист. Веду некоторые дела семьи, — наклонившись к столешнице, быстро пролистал папки стопкой лежавшие справа, нашёл ту, где фото Владислава красовалось сверху. — Угу, — пробежав глазами по строчкам, призадумался, — на фото ты не получился, — альфа ещё больше нахмурился и сделал пару шагов вперёд. — Как я понимаю, отец твой арестован за подозрение в измене, так же как два брата. Зная статистику, такие дела даже не рассматриваются — смертная казнь, тюрьмы сейчас переполнены. О, а который младший омега ещё и беременный, бывает же такое, — лицо альфы изменилось, словно его ударили мешком по голове — он просто замер, как и там, в зале, будто лично сейчас присутствует при казни.       Август продолжил:       — Состояние арестовано, дом временно закрыли, но скоро пустят с молотка… — перечитав пару строк дважды, ухмыльнулся, — вы держали бордель?!       — Младший брат, — сквозь зубы выдавил мужчина и, словно потеряв интерес к беседе, вернулся к дивану, скатившись на него. Широко расставив бёдра, откинулся на спинку и закрыл глаза. Ненадолго Август залюбовался в меру широкими плечами, узкой талией, бёдрами, так удачно подчёркнутыми тёмными, узкими брюками, правильными чертами лица…       — Тогда неудивительно, что он залетел, — захлопнув папку, омега убрал её в ящик стола и серьёзно, даже повзрослев в этом взгляде, посмотрел на парня. — Послушай, мне, вообще-то, с тобой жить, и не хотелось бы заранее портить отношения. Ты попал в сложную ситуацию, я даю тебе возможность из неё выйти, и если ты думаешь, что мне просто так хочется тебя трахнуть за неимением других вариантов, то сильно ошибаешься, — Влад даже открыл глаза: довольно странная речь от восемнадцатилетнего сопляка. — Брак подразумевает обязательства обоих, тем более, почти все их ты прочитал в контракте и разгребать за тобой придётся мне. Это не просто прихоть, это — на всю жизнь. Мне не улыбается каждый раз, запав на кого-то, бояться, убьют его или нет, — сев ровнее, альфа со злостью смотрел, как распинается мальчишка, но информация частично блокировалась здравым смыслом, и чужие слова казались бредом, как бы в них ни пытался уловить суть, — У тебя не будет второго шанса. И выбора. Когда понесёшь цветы на могилы родных, не вини в том меня: помощь была предложена. А теперь возьми ручку и сделай выбор, да или нет?!       — Могу подумать?       — Думай. У тебя вся ночь впереди.       Влад проходил до рассвета из угла в угол, придумывая себе весомую причину отказаться, всё же гордость была сильнее здравого смысла, мешая склониться к правильному выбору. Он впадал в отчаяние, обтираясь о стены, безмолвно скулил, но принятое решение всё равно было единственным — выбирая между своими желаниями и жизнями близких людей, рассчитывать которым было больше не на что, альфа ставил крест на себе, хотя и не смирялся с возложенной ответственностью. Это было больно: ранило глубоко, словно в душу метали отравленные дротики, раз за разом попадая в то же место, раздирая сердце до кровавых ран. Воспитание не позволяло соврать и, взяв близких, когда всё утрясётся, просто сбежать. Влад знал — поступить так не сможет и раз и навсегда наденет ошейник раба. Знал это и Август, принимая из дрожащих влажных рук парня, которому ещё утром было всего двадцать три — сейчас, вымотанному переживаниями, постаревшему лет на десять, тот самый скреплённый подписью и печатью контракт, являющийся самим оформлением брака. Отныне они — законные супруги. Только вот праздновать почему-то не хотелось.       — Если ты не против, то сейчас поедешь со мной. Покажу, где будешь жить.       — Я буду? — переспросил Влад, от нервов голос загрубел, и, только благодаря упрямству не перешел в крик.       — Да, ты, — Августа порадовало, что чувство собственности всё же у альфы не атрофировалось, — Я много работаю и появляюсь дома нечасто, так что не буду сильно мозолить глаза, пообвыкнешься, — они уже садились в авто, когда начал накрапывать мелкий дождь.       — Я должен буду сидеть в четырёх стенах?       — Нет, в том нет нужды, — сев поудобнее, Август откинул с лица длинные пряди темной чёлки и, поморщившись, снял серьгу с уха. Привстав, наклонился к собеседнику — от неожиданности тот подался назад, чем и воспользовался омега, поставив колено между его ног. Дотянувшись до ушной раковины, быстрым движением проткнул мочку левого уха и вдел серёжку. Альфа даже не пикнул, получив прокол, только продолжал смотреть широко распахнутыми глазами, как в его личное пространство нахально вторглись. Дискомфорт вирусом прошёлся по всей коже, оставив озноб и страшный зуд. Внешне Август был не просто красив, а из тех, чья приятная внешность притягивала взгляд, особенно глаза — глубокие, тёмно-синие — завораживали, и в других обстоятельствах Владу бы понравился, но сейчас альфа хотел одного — резким движением свернуть ему шею. От этой мысли стало щекотно внизу живота, а вот Август, призадумавшись, захотел отсесть, но слишком была сильна скотская натура — перевернувшись, он удобнее уместился на левое колено медленно дышащего мужа и, наклонив голову, развернул его лицо к себе, прижавшись к губам. Первый поцелуй вышел скомканный, неумелый, злой, у Августа остался прокол от зубов в нижней губе: не чувствуя отдачи, он зря надавил сильнее, толкнувшись языком глубоко альфе в рот, за что и поплатился.       — Ты девственник, что ли? — не собираясь слезать и присев поближе, когда подкинуло на кочке, а Влад, чтобы не испытывать дискомфорт, сам взял омегу за пояс, больше держа, чем обнимая, Август решил поговорить. А не надо бы.       — Если считать по твоей блядской потребности — то да.       — Если считать по моей блядской потребности, — издёвку проглотить не удалось, хотя пытался, честно, но просто не смог, — То, когда ты кончишь подо мной, как последняя течная сука — я выпорю тебя розгами. За всё надо платить.       Чмокнув в щёку, омега выдрался из рук и сел опять рядом. Настроение было инквизиторское: что именно его задело было сложно определить — намеренное желание альфы сделать больно, или даже малейшее отсутствие попыток его понять.       — Мне это не нравится, — неожиданно громко сказал Влад, словно выплюнув всю горечь, мучившую его изнутри. — Всё это. И ты, и твой чёртов контракт. И я понятия не имею, как надо себя вести и что делать.       — Не повышать на меня голос, — парень уткнулся в планшет, щёлкая по экрану на кнопки не отрываясь.       — Тогда не доводи. Или говорить полушепотом тоже прописано в контракте?       — Нет, там прописано, что ты отвечаешь за меня, должен оберегать и заботиться, а не сучиться и плеваться ядом.       — А ещё подставлять жопу!       — Не только. Я не собираюсь иметь тебя прямо с порога, хотя соблазн — вытрахать из тебя всю дурь — колоссальный. И кстати, ори погромче, чтобы все слышали — твоя же репутация… — Август перегнул, а Влад не сдержался…       Машина резко ударила по тормозам. Охрана выпрыгнула из следовавшего позади авто и вышвырнула на траву альфу, выбив из него весь воздух точным ударом под дых. Согнувшись на земле, он застонал, попытался встать и даже поднялся на карачки, но следующим ударом в лицо был опрокинут обратно.       Август хватался за горло и просто пытался дышать, кнопку SOS нажал водитель, и он не мог ничего поделать. Махи руками не дали результата, Влада продолжали прессовать, пока через хрип не получилось отдать приказ — прекратить.       Держась за горло и больше пряча синяки от охраны, практически вырастившей его с младенчества и не просто уважающей, а любящей как родного, упал на колени перед валяющимся на полу и корчащимся от боли мужем.       — Я ещё не придумал как, но накажу за рукоприкладство! — Август хрипел и не мог говорить. Что сказать, хватка у его суженого железная: горло саднило и раздирало — всё время хотелось прокашляться, но приходилось сдерживаться, чтобы не добавить красок к и так печальной картине.       — Сам выпросил.       — Ты невнимательно прочитал контракт! Этим и займёшься на досуге, а пока заткнись и грузись в машину. Из-за тебя я уже опаздываю!       — Простите, ваша милость! — сказанное с издёвкой было грубостью, охрана не привыкла такое терпеть, поэтому замах уже был сделан, только вот к самопожертвованию от избалованного подопечного они не были готовы. Неудачно прикрыв мужа, Август пострадал сам — от удара его отбросило на траву тряпичной, вскинувшейся навзничь куклой. Пока вокруг царила мёртвая тишина и даже листья боялись колыхаться от ветра, Август вдруг начал смеяться. Всего за один день его нервную систему выжали как половую тряпку, оголёнными нервами чувствовалось всё в десять раз острее и это было чертовски больно.