Против правил

      Дом оказался обычным, современным особняком без дизайнерских (или извращённых) излишеств, прикрытый трёхметровым кирпичным забором. Технологии давно шагнули далеко вперёд: теперь для охраны применялись разнообразные устройства и техника, на что хватало денежных средств, а Августу их хватало на всё. И на доставку еды, чтобы не держать повара, и на роботов уборщиков, чтобы видеть горничных только раз в неделю. Дом был пуст и казался неживым, ненастоящим, нарисованным: небольшие окна на первом этаже вместо стереотипных панорамных закрыты белыми жалюзи, просторная гостиная, почти пустая кухня, длинный зеркальный коридор; вся обстановка — верх минимализма — ни ковров, ни картин, белёсая мебель словно присыпана мукой. Менялись разве что оттенки белого, да выделялись тёмные каркасы электроники. Владу не нравился ни этот дом, ни комната, ставшая его, ни сам хозяин всего этого. Он держался из последних сил и к концу экскурсии просто достал из бара в кухне бутылку виски и отпил прямо из горла. Август его стенания наблюдал с лёгкой озабоченностью: вроде бы и хотелось помочь, но пока не ясно — как. Всё-таки брал он себе партнёра, а не комнатную зверюшку для красоты, так что придётся парню вести себя подобающе — с этим надо смириться.       Сам Август, оставив прикладывающегося всё чаще гостя одного, принял душ перед работой, переоделся в чистое и спускался уже застёгивая рубашку, обнаружив альфу внизу лестницы с ополовиненной пузатой бутылкой в руках.       — Сейчас, — потребовал тот, глядя сквозь мужа.       — Что сейчас? — обойдя его по приличной дуге, благо, размах лестницы позволял, Август приостановился, оставив в покое наполовину застёгнутые пуговицы — всё равно они никак не хотели лезть в петли.       — То, что хочешь сделать, — у Влада был характерный румянец на лице, к тому же синяк стал отчетливее проявляться на скуле, но больше всего цвета добавил стыд. — Сейчас.       — Думаешь, я дам тебе каждый раз напиваться в сопли, чтобы перетерпеть трах? — Август недобро ухмыльнулся. — Это мне должно быть приятно, а не тебе — комфортно. Я решаю твои проблемы, а ты решаешь мои. Если хочешь, давай, встань раком, но, вообще, я собирался заняться твоими родственниками, — улыбка осталась прежней, только настроение совсем не эротическим. Влад, выслушав до конца, просто развернулся и ушёл наверх, не начиная даже спорить, когда омега забрал алкоголь.       Пожав плечами, парень пошёл дальше, руки стали трястись все сильнее, прихватило сердце. Выйдя полураздетым на осенний ветер, несколько минут простоял так, остывая от жара, разлившегося по телу; хотелось закричать, но, как всегда, эмоции были проглочены.       В следующий раз ему удалось попасть домой только на третьи сутки, где и застал Влада перед телевизором читающим (а может, и заучивающим наизусть) контракт.       — Доброе утро, дорогой, — поддел его Август, плюхаясь рядом, нахально опираясь на плечо. От омеги приятно пахло, улыбался заразительно и легко, и всё равно его хотелось убить. Влад скривился и отвернулся. — Нашёл что-нибудь интересное?       — Его нельзя расторгнуть?       — Конечно, нет, дурачок. Только в единоличном порядке с моей стороны. Если бы ты это мог, то давно бы уже сбежал, потому что твои родные свободны. Не благодари. Хотя благодари, — Влад в замешательстве напрягся, не веря сказанному. — Целуй давай, я убил кучу своего времени на них.       Запрокинув голову, прямо смотрел в глаза парня, долго, терпеливо, пока тот решал — хочет он этого или нет. Как выяснилось — не хочет, но пришлось. Придержав за шею, Влад медленно наклонился, поцелуем смял губы и даже стойко вытерпел глубокое проникновение и соприкосновение языков. Это было щекотно и остро в связи с нестандартностью ситуации. Целоваться Август умел и любил — понятно стало сразу — не получалось не ответить на ласку. Лёгкое возбуждение кольнуло обоих; пока Влад держал в руках гибкое тело это было даже приятно, но скинув первый морок, вспомнил, что рано или поздно придётся поменяться местами. Порывисто отстранившись, Влад уронил омегу на диван. Тот так и лежал, раскинув руки и глядя в белоснежный потолок с глупой улыбкой на лице. Приятное чувство тепла быстро превратилось в костёр под ним, ведь от реальности никуда не скрыться — он хочет большего.       Вытерев рот рукавом, альфа продолжил читать и уже скоро остановился, перечитав несколько пунктов, идущих подряд.       — Я правильно понял, когда у тебя течка я могу…       — Можешь. Это же физиология. К тому же я не тиран, чтобы оставлять тебя без разрядки.       — И тебе будет, — слова подбирались с трудом. — Приятно?       Август сел и сладко потянулся.       — Мне будет всё равно: пью таблетки — делай что хочешь.       — Трахать безучастного? Я так импотентом стану.       — Не поверишь, но мне придётся делать то же самое, — оставив собеседника в тяжелых думах, с ухмылкой на лице он побрёл на кухню, но уже через секунду оттуда послышался возмущённый крик.       — Ты засрал всё!       — Я готовил.       — Доставка еды тебе ни о чём не говорит?       — Во-первых, покупную дрянь не ем, во-вторых, у меня нет денег.       — Счёт разблокировали, деньги вернулись к вашей семье, к тому же, если читал внимательно, то видел у себя ежемесячное жалование, перечисляемое на счёт — трать не хочу! — кухня как после бомбёжки, кругом мука и горы крошек, загаженная чем-то жёлтым плита и следы вторжения по всему полу — страшный кошмар Августа воплотился в жизнь.       Спрятав лицо в ладони, пришлось сделать вид, что всего этого нет.       — Вообще, готовить — твоя прерогатива! — крикнул альфа, подобрав нужное обвинение.       — Уже побежал и убился в позе половника! — проворчал в ответ и, плюнув на попытку перекусить хотя бы бутербродом, ушёл к себе. Усталость сдавила плечи, не помог отвлечься ни контрастный душ, ни тёплая постель. Август возился и ворочался, сгребал и отбрасывал одеяло, растирал пах, чтобы хоть немного унять возбуждение, пошлые мысли только усугубляли положение, заломило и вывернуло от желания — секса хотелось просто до крика.       Нацепив одни домашние брюки на голое тело, омега беззвучно спустился вниз, достал из кухонного ящика записку с инструкцией и передал её альфе, так и сидевшему на диване за чтением. Было видно, изучать исписанный лист тот не хотел, предчувствуя плохое, но любопытство взяло вверх.       — Иди готовься. Всё необходимое в ванной, — помог ему Август, наливая стакан спиртным до краёв и поморщившись, отпивая пару глотков. Пить он не любил, но сейчас просто необходимо расслабиться, обоим.       Влад видел — тот не шутит; а ещё у супруга крепкий стояк — взгляд никак не получалось отвести от паха. Смотрел и смотрел, не замечая обнажённого торса, где тоже было чем полюбоваться.       Смяв со злости записку, Влад подошёл вплотную — взгляд полный презрения с одной стороны и вызов — с другой. Отобранный стакан, и часть жидкости залила белый паркет, выпитое до дна и такое же крепкое, как содержащийся в нём градус, предостережение:       — Не завидую я тебе в течку.       — Да мне плевать, — легкая улыбка, и уже замахнувшись, Влад остановил кулак, заставив себя проглотить грубость. Не та ситуация, чтобы провоцировать агрессию к себе. Ох, не та.       На подготовку ушло минут сорок: всё это он делал впервые и половину насадок вообще не понимал. Смысл был — помыться, удалить всю растительность с паховой области и ягодиц (хотя ее там и так не было, поэтому бритва с гордостью была выброшена, правда, со психу в стену. Туда же полетела и анальная пробка, и ещё какая-то хрень в виде шариков на шнурке).       Полулежа на кровати, в приглушённом свете слабого ночника, Август ждал пока вернется муж. Фантазия рисовала самые развратные картины возможного, терпение было на исходе, ласки хотелось до зубного скрежета и сдерживаться больше не было сил. Просунув руку в штаны, поднимая и опуская под тонкой тканью кисть, Август поймал волну, прикрыв глаза от удовольствия, в этот момент и зашёл Влад, прикрытый одним полотенцем. Такая очевидная откровенность его парализовала — застыв столбом, не знал куда себя деть, не смотреть тоже не получалось. Довольный реакцией Август стянул с себя брюки, оголяясь, и пошире развёл колени, чтобы тот мог лучше видеть. Крепкий, заметно больший, чем среднестатистический омежий член гордо торчал вверх, поблёскивая выступившей смазкой, тонкие пальцы скользили по полупрозрачной кожице, оголяя головку и снова закрывая её.       — Подойдёшь? — вопрос поставленный Августом довольно мягко, но в этой ситуации даже его голос звучал как наказание — Влад похолодел и нерешительно приблизился; мучительно хотелось уйти, исчезнуть, раствориться прямо на месте — всё естество боролось, и даже открывшаяся перед ним соблазнительная картина не возбуждала, а останавливала. Но выбор был сделан, поэтому сев на колени перед парнем, почти касаясь крепкими бёдрами длинных ног, он сделал глубокий вдох. Не решаясь травмировать сразу, Август привстал, взяв за шею партнёра, надавил ему на голову, утыкая лицом в пах: головка прошлась по щеке и оставила влажный след на губах, Август задрожал, плечи осыпали мурашки, взгляд потемнел.       Собрав волю в кулак, альфа медленно сглотнул, и, облизав и приоткрыв губы, обхватил ими тёплую головку. Подтянув колени выше, Август приподнял бёдра, глубже проталкивая в рот член, обтираясь о влажный язык, сам придержал любовника за голову, направляя её вниз, контролируя движения. Губы плотно обжали член, но кроме простого траха в рот, Влад не баловал лаской, впрочем, происходящее и так сводило с ума: чувствовать жар от влажного языка на своей плоти и щекотное дыхание опаляющее низ живота, видеть смущение и стыд… Долго сдерживаясь и наконец расслабившись, Август протяжно глуховато застонал, остановив своей откровенностью любовника — передышка была недолгой — его снова подтолкнули продолжить, опуская голову ещё ниже, пока носом тот не уткнулся в живот. Горловой спазм подарил фейерверк новых ощущений, градус разгорячил кровь — от удовольствия поджались пальцы ног, а руки сжались в кулаки, но как же всего этого чертовски было мало.       Привстав и не дав Владу поднять голову, омега дотянулся до его поясницы, стянув полотенце. Крепкие, сжавшиеся от волнения ягодицы вызвали восторг — Август не смог отказать себе и, приложившись ладонями по обеим, поочерёдно смял их, ненавязчиво разводя в стороны.       Вывернувшись и с влажным пошлым чавканьем выпустив член изо рта, Влад оттолкнул омегу, уронив на лопатки. Его действия не вызвали страха. Лишь азарт!       — Только попробуй вытворить что-нибудь грубое — отвечу тем же! — предостерёг Август, становясь на колени и, несоизмеримо сильным со своей комплекцией толчком, схватив за загривок, опрокинул парня на грудь. Сев верхом на поясницу, перехватил обе руки ремнём, припасённым под подушкой, перетянул запястья и быстро привязал к изголовью. Влад уткнулся лицом в подушку, и было слышно, как он в неё орёт, дёргает плечами, стуча изголовьем, но вырываться и бежать не собирается, только выпускает пар.       Больше не медля, Август скатился ниже, обтёрся липким от пота телом о любовника, прижался губами к пояснице и стал вылизывать так приглянувшиеся там ямочки. Язык спускался всё ниже, ягодицы Влад напряг просто до одеревенения, спина застыла натянутой струной, а сам он почти перестал дышать.       — Расслабься, — попросил Август шёпотом, разминая зад и не чувствуя никакой ответной реакции. Да, альфа был возбуждён, хоть и не полностью, но сам парень ему нравился — это язык тел, и пусть говорит, что хочет, омега знал, как понравиться и сделать приятно, но вот зажатость партнёра была большой проблемой, а ломать сразу до инвалидности души не хотелось.       — Не могу, — с зажатым в зубах одеялом прорычал Влад, дёргаясь хорошенько ещё раз, словно проверяя, закончился ли весь этот кошмар.       — А придётся. Не заставляй меня пичкать тебя наркотиками.       Минутная заминка.       — А есть?..       — Вообще, да, но не хотелось бы, — омега прижался губами к бедру, а после прихватил покрывшуюся мурашками смуглую кожу зубами.       — Дай мне их! — не истерика, и не крик — что-то другое, ещё сильнее. Это не снимало возбуждения, это не отрезвляло и не успокаивало, а лишь хлеще подстёгивало — Август и сейчас будто в бреду видел, как натягивает на себя упрямого альфу, раз за разом имея его ещё глубже. Помешательство, ломка, необходимость, и переболеть ею не получится — он просто не уснёт, не сможет ни есть, ни пить — ему это необходимо!       Таблетку пришлось дать, у неё опасный эффект, длящийся недолго и альфа придёт в себя уже в процессе, но тогда уже не сможет ничего сделать.       По мере того как шипучка растворялась на языке, омега скатился ниже, шлёпнув любовника по бедру, поставил на колени и сильно прогнул в пояснице. Крупный член и тяжёлые яйца отвисли вниз, и пока рукой массировал его промежность, поочерёдно втягивал в рот то одно, то другое, засасывая так, что Влад постанывал от тянущей, непривычной сладкой боли, пытаясь отползти, чтобы замедлить происходящее. К тому моменту как он расслабился, Август уже сжимал свой член — с него капнула сперма и он не смог остановить брызги; кончив от чужой близости, повторно возбудился сразу — член даже не опадал, а между ягодиц было мокро, как никогда.       Раздвигая расслабленные теперь половинки, вылил добрую половину смазки между ними, растёр густой гель без запаха посередине и, массируя по кругу, стал вводить пальцы поочерёдно в тело. Сначала мышцы с непривычки слишком туго обтягивали их, но вскоре под давлением стали мягче, пластичнее — уже два пальца толкались без напряжения. Видя, как они проникают внутрь, Август застонал.       Влад в это время был за чертой — его тело стало гиперчувствительным, а любая ласка практически нестерпимой. Член встал колом, к нему было не прикоснуться — от чрезмерного прилива крови головка посинела, а вены вздулись, рисуя узор по стволу.       От наполняющих толчков его покачивало, он инстинктивно подавался назад, сам не понимая, что насаживается, дышал часто ртом, взахлёб. Привстав и вынув пальцы, Август растёр остатки смазки себе по члену. Приставил головку, крепко взяв парня за бёдра, и стал натягивать на себя, смотря не отрываясь, как расступаются под давлением мышцы, а головка проникает всё глубже. От приятного сдавливания потемнело в глазах. Сильное тело в руках забилось, стало мокрым и липким, Влад приходил в себя слишком быстро и уже чувствовал и лёгкую естественную боль, и то, что его имеют. А член тем временем всё настойчивее вторгался в тело — толчки стали быстрее, резче: почти не вынимая, Август таранил глубже, и протест альфы лишь добавлял процессу перчинки. Проведя ладонями по спине, Август собрал беглой лаской тепло чужого тела, словно извиняясь, поцеловал в плечо и, когда Влад демонстративно отвернулся, стал долбить его ещё жёстче, не потому что хотел навредить или насмехаться, он просто хотел. До сумасшествия. Видеть, чувствовать, как трахает такого непокорного, недоступного, упрямого, но именно его. До всхлипов и стонов. До искусанных губ и фейерверка перед глазами. Зайдя за черту, размазанный грянувшим неожиданно оргазмом, сложившим буквально пополам, Август выплеснул всё в любовника, вжавшись бёдрами до конца, замерев так, содрогнулся до колик во всех мышцах, всхлипнув. А дальше — знакомые паника, страх, злость.       Вынув резко, как обжегшись, вынудив партнера всего сжаться, перевернул того на спину, и пока альфа, приходя в себя, дёргал руками, освобождаясь — из-за влияния препарата слабость ограничивала движения, не давая применить силу и выпутаться уже наконец — Август уверенно взял в рот член и, заглатывая глубоко, стал быстро отсасывать, глядя бьющемуся в беспомощности перед собой и гормонами альфе в глаза. Тот кончил почти сразу: перевозбуждённая плоть отозвалась на ласку, сперма брызнула в горло, и Август едва не подавился. Пока альфа кончал, тот надрачивал ему, зная, что прикасаться стоит осторожнее — слишком остро будет чувствовать. Надрачивал специально, сливая всё до капли, заставляя смотреть на себя, как по руке стекают крупные густые капли спермы — свидетели — не одному Августу было хорошо. А ему было. Так хорошо, что сейчас стало плохо. Засунув в себя поглубже весь тот моральный взрыв, случавшийся каждый раз, когда он поддавался своим эротическим желаниям, Август быстро развязал ремень и снял его с рук глядящего в потолок парня.       — Пару часов будет слабость. Жопу лучше помой — избежишь неприятных последствий.       — Это уголовно наказуемо, — веское замечание поддело как надо, но сил на препирания просто не было: альфа был раздавлен, хотя и трезво понимал — насилия тут не было. Во-первых, он подписал контракт, в котором дал добровольное согласие, во-вторых, ему было хорошо. Любовник, несмотря на юный возраст, был опытный и точно знал, что делает, весь конфликт был в голове и моральных принципах.       — Знаю. Я создал этот закон о запрете насилия, я же и добился утверждения его два года назад. Кому как ни мне знать, что насилие это плохо. Другое дело — по согласию. Поэтому и составил контракт. Ещё вопросы?       — Иди к чёрту.       — Лучше спать пойду.       Август, уходя, хлопнул дверью, уже потом поняв, что сбежал из своей же комнаты. В теле гуляли лёгкость и гармония, а вот в душе́… желание утопиться. Как никогда хотелось понимания, и чтобы прямо сейчас обняли, сказав, что он не чудовище и всё делает правильно. Но в коридоре стояла тишина, а вокруг белые, как в больнице стены, в той самой, в которую Август сам ложился каждый год с двенадцати лет, желая вылечиться от пагубной привычки. Лечение не помогло, а вот чувство защищённости в белом цвете осталось.       Пройдя по коридору, замер у зеркала: привлёк собственный взгляд, сейчас разгорячённый алкоголем и сексом, даже казалось, сияющий счастьем. На минуту представилось, что может быть счастливым, а потом рассмеялся в голос и хохотал, пока не брызнули слезы из тёмно-синих глаз. Теперь на него снова смотрел тот привычный ему молодой мужчина, никогда не считавший себя подростком. Привлекательная внешность, часы работы в спортзале, чтобы прорисовать на теле рельеф, в меру развитые плечи, даже волосы лежали идеально, хотя он их просто разгладил рукой. И всё же чего-то не хватало.       — Любуешься? — голос Влада застал врасплох — Август дёрнулся и круто обернулся на стоящего рядом. Ища опору, тот облокотился о стену, у него дрожали колени и слипались глаза.       — Ты зачем встал?       — Пить хочу.       — Бухать не дам.       — Заботишься о моём здоровье?       — Не переношу запах перегара, — и предостерегая заранее, — Будешь пить назло — закодирую.       — Лучше кастрируй.       — Я запишу тебя на среду.       — Да тьфу на тебя!       Влад поковылял дальше вдоль стены, стараясь с ней слиться, чтобы не задеть и не подумавшего посторониться омегу, но всё равно шаркнул плечом. Опустив глаза, поковылял дальше, а Август так и стоял, глядя ему вслед, не зная, что делать. Что, вообще, принято делать, когда собственными поступками вызываешь у человека ненависть?..       Внешне ситуация не становилась лучше: альфа намеревался его избегать, прятал глаза и не хотел говорить, закрывшись в себе.       — Что ты чувствуешь? — перегородив дорогу, подкараулив выходящего из ванной, Август пошёл в лобовую. — Сейчас, что ты чувствуешь?       У Влада под глазами залегли тени, он стыдился произошедшего, и стыд был сильнее, чем голос разума.       — Я хочу тебя ударить, — честно признался, посмотрев в глаза, но как обжёгшись отвернулся, рассматривая стену поверх макушки мужа. — Никогда не испытывал такого сильного желания причинить человеку боль.       — Ты проживёшь со мной всю жизнь, уверен, что хочешь именно этого? Чтобы я видел в тебе только дырку для траха? — Влад подавился от злости, слюна комом стала в горле, и даже задышать удалось не сразу, — Вот и я думаю — надо быть терпимее. Иди пей и ложись спать, ещё расшибёшь где-нибудь голову, а я буду виноват.       — Папа накажет?       — Совесть. Если ещё не атрофировалась до конца.