Против правил

      Попытка нападения на Августа была ожидаема, к ней готовились. Охрана, растившая омегу — настоящие профессионалы своего дела, к тому же люди неподкупные и принципиальные, любые воздействия на себя блокировали сразу, за что и ценились руководством. В этот раз они также не подвели: отбив атаку опергруппы, укрыли мальчишку. А вот желание убрать из свидетелей Влада стало неожиданностью, но тот всё ещё был без сознания и под присмотром, поэтому пропустил происходящий во дворе их дома беспорядок. Ладно Август — нет тела, нет дела, как говорится. Убери свидетеля, и альфе не смогут предъявить обвинения, но чтобы убить родного сына, защищая себя — это надо было постараться. Сложность заключалась в прямом участии в организации покушения отца Влада, о чём узнали сразу от нападавших. Не понимая последствий, тот сам стал нарушителем условного срока и подставил под удар всю семью, лишив Августа козыря. Желая отмыться от дел сына, замарал всех. Феноменальная тупость.       Август сидел в кресле отца, забравшись в него с ногами, пока тот расхаживал по кабинету. Взрослый, седовласый мужчина бросал на отпрыска суровые взгляды, но за дверьми кабинета можно было не притворяться — любил он его до безумия, а значит, о наказании речи не шло; но всё же злость была сильна — сын подставился так глупо, что ему несвойственно. Сам Август пребывал в состоянии ярости и безразличия одновременно. Его то трясло от злости, то становилось тепло-тепло от понимания — Владу не всё равно, он это доказал, а значит, всё было не зря.       —Отец, как думаешь, что может простить человек, а что — нет? — положив голову на подлокотник, Август прикрыл глаза. Вопрос был риторическим, и ответ на него у каждого свой, но слушать глубокий, глухой голос отца, становящийся мягче при обращении к сыну, чувствовать запах сигарет и едва уловимый — парфюма, не менявшегося никогда, было приятно и действовало успокаивающе.       Альфа задумался. Август не был обычным ребёнком. Ещё будучи в утробе, он пережил сильнейший стресс. Его папу изнасиловали двое ублюдков прямо на улице и бросили там же. У измученного, но упрямого человека хватило смелости и сил бороться за свою жизнь, позвать на помощь, а после пройти сложный судебный процесс обвинения, где доказать факт насилия над ним оказалось сложнее, чем провокацию омегой альф. Ему это удалось, но нервный стресс и последствия ряда операций, повлёкшие за собой гормональную терапию, отразились на ребенке. Август родился недоношенным, а папа погиб, так и не выйдя из наркоза — просто не выдержало сердце.       Держа тогда на руках младенца, альфа пообещал всегда заботиться о нём и быть рядом, что бы ни случилось. И он был. Когда начались проблемы с гормонами и, несмотря на пол омеги, полностью оказалась недееспособна детородная функция, а с ней и безразличие к партнёрам в той степени, в которой оно должно было быть. Омега не чувствовал никакого удовольствия с альфами вообще, ему было неприятно, и каждая попытка сблизиться или заставить себя быть принимающим и покорно отдаваться становилась насилием над телом и разумом. Отец остался рядом, когда еще ребёнком, осознав свои проблемы, Август настоял на лечении, хотя его и убеждали подождать, доказывая, что близости мы хотим с теми, кого любим, а не с теми, кому положены по природе, и всему нужно время. Но Август был непреклонен. Он раз за разом ложился в клинику, проходил сложные обследования, терапию, психологов — он хотел вылечиться, как никто и всё для этого делал, но вылечиться от того, чем ты не болен — невозможно, он просто был другим. К тому моменту альфа крепко встал на ноги: его бизнес процветал, связи росли, а с ними и обязательства. Проблемы сына они заперли в этом кабинете, дав друг другу обещание — не ставить личное выше их дела. Август отца любил и уважал, на погибшего родителя, бывшего выдающимся юристом, ровнялся, поэтому у мальчишки вместо сказок были тома по юриспруденции, законченная экстерном школа и успешное обучение в вузе, совмещённое с работой у отца: помощь ведущему юристу в семейном бизнесе с решением сложных проблем и тех, которые отец мог доверить только ему. У парня было всё, кроме одного — близкого человека, сделавшего бы его счастливым. Редкие интрижки не в счёт.       Отец не считал проблему сына уродством. Признавал неправильность его действий, но не осуждал, ведь Август никогда не переходил границ, и все его связи были по согласию, хоть и не бесплатно. Парня обманывали, предавали, тянули деньги — это только закаляло сильный характер и делало более несгибаемым, но всё же…       — Женитьба была ошибкой? — вопрос отца прозвучал скорее иронично, чем вопросительно. Август открыл глаза и, найдя собеседника возле стола, понимающе улыбнулся.       — С точки зрения удобства — не была. Но мне всё равно плохо, — не найдя сил больше лежать спокойно, он сел ровнее, опустив ноги на пол, а руки положив на колени. — Я знал: просто не будет. Но с ним…       — Всё иначе?       — Я бы сказал — через жопу, но да, смысл тот же, — расправив волосы и убрав чёлку за ухо, он откинулся на спинку кресла.       — Но отказаться от него ты не можешь? — Август покачал головой.       — Я ненормальный?..       — Ты особенный, — в долгом выдохе скользило снисхождение. — Но что ты собираешься делать дальше? Только не говори…       — Я не буду выдвигать обвинения его отцу, или ему самому. Это будет удар по нашей репутации и подведёт под уголовную статью Влада. В нашей семье хватает от меня проблем, чтобы создавать их ещё дополнительно.       — Спустишь им всё с рук?.. Стерпишь то, что он с тобой сделал?! — звук голоса постепенно повышался с потерей самообладания. Сыну было дано и так слишком много воли. Когда омега обрисовал ему свой план, альфа пришёл в бешенство, но спорить с Августом всегда было бесполезно. Тот сдал дела и оформил отпуск, выпросив у отца месяц — наладить личную жизнь. И хотя он находился в курсе всего происходящего с мальчишкой, а клиенты борделя были проплаченными и играющими профессионально (все, кроме первого и последнего), это не давало отцу покоя. Мир в этой семье был нужен всем, только как Август собирался его создать на развалинах прошлого — понять не представлялось возможным.       — Не совсем. Ты подготовил документы, которые я просил? — альфа кивнул. — Тогда осталось дождаться утра, и ты всё узнаешь.       — Мы договаривались, — строжить альфа тоже умел и омега знал, когда это игра, а когда — нет. Подобравшись, Август деловито посмотрел на собеседника. — Я даю тебе возможность, ты всё улаживаешь. Если не разберёшься со своими отношениями в ближайшее время, а я не удостоверюсь в их искренности и твоей безопасности, то сотру с лица земли и твоего мужа, и всех его родственников. Время идёт. И его всё меньше.       Оставшись в кабинете один, Август всеми фибрами души почувствовал как часы, отмеряющие то самое время, пошли быстрее, тиканье плотно засело в голове, вызвав болезненную пульсацию в висках. План Августа давно полетел к чёрту, под ногами не осталось твёрдых опор, но он всё равно улыбался, вспоминая хоть и редкие, но моменты близости. Как бы банально всё ни хотелось свести к сексу, но важными стали взгляды, касания, вытребованная ласка, возможность быть собой, даже словесные перепалки стали нужнее любимой им тишины. Влад был не тот случай, когда можно отключить разум и все закончить, договорившись с сердцем, был исключением, с которым Август не смог справиться. Влад ему нужен. Но нужен себе настоящему, не придуманному и идеальному, кем притворялся с другими, проверяя на прочность психику. И да, играть в отношения и казаться нормальным он умел, но с этим человеком хотел одного — чтобы тот видел его настоящего. Увидел и полюбил. Только будет ли это возможным после завтрашнего утра — уверенности не было.       Утро выдалось пасмурным и дождливым. Надоедливый ветер, запутавшись в проводах электропередач, лишь изредка бросал сырые капли в лицо, всё остальное время позволяя сырости быть серым полупрозрачным полотном, прикрывшим город. Август, благодаря мастерству визажиста, выглядел отлично, на скулах играл румянец, светлая рубашка выгодно подчёркивала свежий вид и только Влад, глядя на мужа в упор, мог прочитать как тому хреново, наверно потому, что сам переживал примерно то же самое. Разговор не клеился и Август сразу перешёл к делу.       — Ты нарушил закон, принудив к интимной близости без моего согласия, и течка тебе не оправдание. При расторжении договора данное… — Август пощёлкал пальцами, не сразу подобрав название, — твое деяние подпадает под статью УК, а значит это прямое нарушение условно-досрочного освобождения.       — Это всё, что ты хочешь мне предъявить?       — А что ещё? — изобразив недоумение, омега перестал листать стопку с документами и внимательно посмотрел на мужа.       — Я сдал тебя в бордель. Ограничил твою свободу. Заставил…       — А я тебя трахнул. Такой у нас фетиш. Тебе нравится смотреть, как другие люди имеют меня, а мне — иметь тебя. Это же одно и то же.       — Это не одно и то же, — Влад с отчаянным желанием быть понятым сверлил омегу взглядом, но тот только хлопнул пушистыми ресницами, всем своим видом изображая непонимание.       — Милый, — раздражающе ласковый голос не предвещал ничего хорошего, — ты переоцениваешь свои возможности. Находился я там по своей воле, и удержать меня ты бы не смог даже на цепи. Отец был уведомлен о моём местоположении, так что не тешь себя надеждой контролировать хотя бы часть из происходящего. Ты делал то, что было нужно мне.       — Зачем? — расстояние между ними неимоверно раздражало, казалось, с каждым сказанным словом разделяющая их пропасть расползается всё дальше. Преодолев злополучные пару метров, Влад навис над собеседником, заглядывая в темнеющие глаза, но сбавил напор, только Август отклонился назад, избегая близости. Почти мимолётно, но Влад уловил в смеющемся издевающемся взгляде страх и отрезвел.       — Зачем, что?..       — Зачем ты это терпел? Никто в здравом уме не стал бы…       — Я не в здравом уме, — Август прыснул со смеху, Влад со злости сплюнув, плюхнулся обратно в кресло напротив стола. С этим омегой было невозможно разговаривать. Он был упёртым, принципиально жестоким… взаимным и, по сути, по неведомой логике и здравому смыслу, он был прав. Особенно если посмотреть на ситуацию с его стороны. — Ты не в том положении, Влад, чтобы брать на себя ответственность. И так подставил всю семью, включая мою.       — И чего ты хочешь? Попросить у тебя прощения?..       — Я не священник — отпускать грехи. С каждым сделанным нами выбором мы будем жить всю жизнь, и ты тоже, если, конечно, не совсем мудак.       — Мне не плевать.       — Здорово. Тогда мы подпишем новый контракт. Ты всё ещё мой супруг, а значит, мне нужны гарантии безопасности. — Август подпихнул ему ту самую стопку листов. — Выбора у тебя нет, можешь не читать. Там изменился ряд правил: теперь ты не имеешь на меня прав даже в течку, — Влад замерев на шапке в договоре и переварив услышанное, отложил листы обратно на стол. — Не переживай, я оставил нам обоим право измен. Спи с кем хочешь, как и я, лишь бы это было сокрыто от общества.       — Я против…       — А мне плевать. Если ты не подпишешь эти документы, я подаю заявление, и тебя посадят вместе со всеми однофамильцами. Но прежде… — сейчас омеге стало больно, кольнуло в области груди, как если бы между рёбер вонзили иглу. Воздух раскалился до предела, им стало трудно дышать. Омега взглянул на окно, но вспомнив о сырой промозглости, передумал его открывать. — Ты сказал, если признаешься мне в любви, то Алекс может отдать тебя любому из своих клиентов, — омега внимательно наблюдал за собеседником, но тот слишком хорошо умел держать маску непроницаемой холодности, впрочем, на другое расчёта не было, со слабыми Август никогда не связывался. — Во время последнего секса, помнишь? — Влад кивнул, не видя смысла отпираться, в пылу страсти и не такое скажешь, тем более он говорил серьёзно, хотя и хотел откусить себе за это язык. Омега вызывал у него ненормальные чувства, они не поддавались описанию, потому что не имели никаких привычных стандартов. Влад тогда был зол на весь мир и больше всего на себя, и как иначе передать весь ужас, творящийся внутри в тот момент, он не знал. — Если признаешь — значит, сдержишь слово. Ты ляжешь под альфу, — Влад ухмыльнулся, его муж умел удивлять. — Почувствуешь на своей шкуре разницу между сексом со мной и тем, через что заставил пройти меня. Каково это — быть с тем, кому на тебя плевать, и что такое на самом деле принуждение.       — Это месть? — не читая строк, Влад стал по одному листу рвать контракт, медленно и почти филигранно. Август недовольно поджал губы.       — Не хочу причинить тебе вред или унизить. Не знаю, кем ты меня считаешь, но я не настолько жесток. Цель моего решения — показать, что ты имел, и кем в наших отношениях был я! — повысив голос, Август растерялся своей же вспыльчивости и замолчал, переводя дух. Все шло не по сценарию. Опять. — Мы не менялись местами, Влад, я не самоутверждался за твой счет, а лишь показал, насколько неидеален и ты, и как легко пошли к чёрту все твои нормы морали и стереотипы семьи, стоило только разозлиться. А я не злюсь, живу с этим всю жизнь, и стараюсь быть честным… да прекрати рвать бумагу, чем провинился документ?!       Отложив столь интересное занятие, Влад поднялся, расправляя на себе одежду.       — Распечатай прежний контракт. Этот подписывать не буду, хоть сажай. Блядства не потерплю, и сам так не хочу. Всё остальное — как только выпишут Алекса. Как он?       Август с ужасом смотрел на того, кого должен был ломать под себя, но сломался сам. Он уже сейчас знал, что переделает чёртов контракт, не имея сил противиться мнению Влада. В этом не было желания подчиняться, скорее согласие. И здесь чёртовы омежьи гены не сработали.       — Он в реанимации. У него ещё есть шансы.       — А ребёнок?..       — Я не всесилен. Время было потеряно…       — Он мне не простит, — ситуация — хуже некуда, откровения в творящемся беспределе — последнее, что могли вынести оба, но Влад всё ещё был здесь, а Август слушал и сострадал чужой боли.       — Не ты зачинал, вынашивал и заботился о нём. Это вина Алекса, он не справился. Нельзя жить с чужим чувством вины.       — А твой отец смог перестать жить с чувством вины, видя, что стало с тобой и вашей семьей?       — Ему пришлось, — разорвав зрительный контакт Август вернулся к бумагам, фальшиво изображая бурную деятельность. — Иначе он потерял бы и меня. Уходи, Влад. Из-за отпуска у меня накопилось много дел.       — Так себе отпуск, — усмехнулся альфа и совершенно не к месту улыбнулся. Из рук Августа выпала ручка, и обоим показалось — покатилась она с оглушающим грохотом. — Он мог бы быть другим.       Следующая неделя прошла в хлопотах и заботах. Август не появлялся дома, проводя всё свободное время на работе. С Владом они не общались, и это затишье походило на ломку. Неожиданно становилось плохо, как если бы окатили кипятком, а после макнули в ледяную воду. Перехватывало дыхание и тянуло всё внутри, скручивая в тугой жгут. Аппетит пропал, и есть приходилось через силу. Диагноз был один — Август скучал. По присутствию Влада, колким фразам, по трезвому честному взгляду, перед которым не надо было надевать маску. Порой он причинял боль неосторожным словом, но присутствие альфы стало необходимостью. С этой мыслью тяжело уживалось, особенно в преддверии грядущего события, назначенного сегодня на вечер.       — Не передумал? — Алекс поджидал Августа возле двери, ведущей в некогда его спальню. Влад был уже там. Сидел на кровати с голым торсом и смотрел в одну точку почти не моргая. Ему не дали таблетки, позволившие бы притупить ощущения. Вся серьёзность ситуации не позволяла поблажек.       — Нет, — Август прошёл мимо, не задерживаясь у нерешительно замершего собеседника. — Этот урок придётся пройти до конца. Или ты полагаешь — он не заслуживает того, что считает подходящим для других?       Алекс промолчал. Он давно перестал судить кого бы то ни было за их поступки, оставив людям шанс самим разбираться со своей жизнью. В данный момент он не хотел ничего, включая учить жизни брата. По его мнению, всего можно было избежать откровенным разговором, но узнав Августа, он не мог отрицать: очевидное на поверхности не является действительностью, и может это правда единственный вариант — поставить этих супругов на один уровень. Алекс любил брата и был благодарен Августу за помощь в лечении, но придушить омегу всё равно хотел, это вызвало ответную улыбку.       Увлечённые каждый своими мыслями, собравшиеся не сразу заметили, как в считанные секунды всё закрутилось. Само время решило ускориться, впустив в комнату ещё одного игрока. Влад узнал того, кто будет приводить приговор в действие. Один из охраны мальчишки, кинувшийся первым в их стычку в машине, самый болезненный удар был от него и сейчас следовало готовиться к подобному. Но вместо грубости он только кивнул, указывая повернуться спиной и лечь.       Влад лёг на живот, боковым зрением видя внимательный взгляд Августа. Его присутствие всё усугубляло. Время замерло, дрогнув стрелкой на часах. Сейчас ничего вокруг не имело значения. Только стук собственного сердца в висках и тянущая, расползающаяся по венам боль. Нет, ему не было физически больно, но тело сводило жутким спазмом, хотелось, как в детстве, проснувшись от кошмара, свернуться клубком и, поджав колени к груди, уткнуться в них лицом и просто дышать, но воздух застревал в глотке, не попадая в лёгкие, руки судорожно сжимались в кулаки и к чёрту летели все принципы, но Влад молчал. Молчал и терпел сцепив зубы, найдя силы отвернуться к стене, чтобы не демонстрировать свои эмоции Августу. Хуже всего оказалось не чужое прикосновение к спине и не прошивший насквозь удар током от понимания — всё это не сон и оно случится, а то, что омега видел его в таком положении, подчиняющимся и сломленным, коим себя ни разу не чувствовал Влад в руках мужа.       Картинка их жизни постепенно начала складываться. По мере того как горячая сухая ладонь прошлась от поясницы к шее и сжала хорошенько загривок, мир Влада, перевёрнутый кверху дном, встал на своё место, дав новое видение ценностям в жизни. Адреналин ударил в кровь, бросило в жар и следом в дрожь. Он дёрнулся, силясь избежать неприятных ощущений, но, словно предчувствуя сопротивление, его грубо уткнули лицом обратно. На заднем плане всхлипнул Алекс. Его стон только усугубил и так напряжённое состояние, вогнав в ощущение, схожее с панической атакой. Неприятное чужое присутствие, прикосновение грубых рук, близость постороннего и отношение, с которым к нему подошли. Стало, по сути, плевать зачем он здесь, хуже сам факт возможности происходящего и собственная неспособность дать отпор по причине своей же ошибки.       Влад со злостью провыл в матрас, от переизбытка чувств изогнувшись в спине — Август выдохнул нарочито демонстративно.       — Да отпусти ты его уже, — глухим от волнения голосом приказал Август, и всё тут же прекратилось. Не жалея себя и не упиваясь пощадой, Влад соскочил с кровати и уже был готов к удару, вернувшему бы его на место, но вовремя заметил полную отрешённость охранника, возбуждением там даже не пахло, скорее брезгливость читалась в осуждающем взгляде. Что именно ему не понравилось — данное положение, в которое альфа себя загнал, или грубость к омеге — Влад не понял, но драться расхотелось. Этот спектакль надо было прекращать. Срочно.       — Ты зря встал, — Август был бы не он, если бы последнее слово было за другим. Это как поставить точку в споре: жизненная необходимость, определяющая характер Августа.       Влад с вызовом посмотрел на мужа, остальные присутствующие потеряли значимость, между этими двумя пробежала искра, обжигая их. Август кивнул, и охранник вывел всхлипывающего Алекса, плотно закрыв за собой дверь.       — Ты с самого начала не собирался это делать?! — повышенная на эмоциях интонация, в каждом слове угроза. Но Август спокойно выслушивал обвинения в свой адрес, не придавая значения словам.       — Тебе изначально было сказано: ты не просто дырка для утех, а мой муж, и никто, кроме меня, не имеет на тебя прав.       — Только не говори, что ревнивый.       — Я жадный. А теперь заткнись и раздевайся.       — Ты совсем оборзел?..       — Живо. Или тебе помочь?..       Этот секс был иным. Грубее и жёстче. Наполненный звуками несдержанных стонов, хрипов и скрипов кровати. Придушенный отсутствием чистого воздуха, удушающе-тесный и пошло-провокационный. Но как бы Август ни старался наказать партнёра за позволение прикасаться к себе чужому, больше наказывал себя. Вымотавшись и заездив альфу до изнеможения, долго не мог кончить, не позволяя этого и Владу. Сменяя позы одна откровеннее другой, в конечном итоге, переполненный чувствами и дав слабину, просто зажал любовника у стены. Прижавшись сбоку, развернул лицом к себе, кончая в него почти не двигаясь, но продолжая глубоко и влажно, не останавливаясь целовать, надрачивая альфе, впитывая каждой клеткой его оргазменные судороги.       Август лежал на спине, разглядывая потолок. Приятная тяжесть давила на грудь, а нервы так волнительно звенели, и если бы не общая слабость и удовлетворённость, он бы непременно заорал, просто от переизбытка эмоций. Влад был, наоборот, спокоен как могила, принял душ и оделся, разглядывая обнажённого супруга, отмечая невооружённым глазом его привлекательность, до этого казавшуюся недостижимой.       Почувствовав взгляд, Август повернулся, продолжая лежать неподвижно, волосы упали на глаза, пришлось сдуть чёлку.       — Зная тебя и твои методы работы могу предположить, что ничего в твоей жизни не бывает случайно. — Август кивнул на укол обвинения и нехотя сел. — Тогда какова вероятность на том приёме случайного выбора меня?..       Ухмыльнувшись самодовольно, омега подтвердил худшие подозрения. Альфа сел, Август же наоборот начал не спеша одеваться, провоцируя бешенство своей медлительностью.       — Нулевая. Я знал, с кем уйду с того вечера. Если бы ты был внимательнее, то заметил в контракте пропечатанным своё имя, а не вписанным от руки, как одного из возможных кандидатов. Такие договоры оформляются не ежеминутно, заверяются нотариусом и подписями свидетелей.       — Стоит спросить, как это возможно?..       — Это я спровоцировал твоего отца к решению рискнуть всем и подвёл под статью ещё до нашего знакомства. Только не надо так смотреть: вы и раньше нарушали закон, но тогда ситуация была серьёзнее — я всего лишь направил горящий поезд по нужному мне пути. Арест был вопросом времени. Пришлось создать ситуацию, при которой у тебя не осталось бы выбора, в противном случае у меня не было бы шанса привлечь твоё внимание, — застегнув последнюю пуговицу, иронично ухмыльнулся. — Ну что мне, извиниться?       — Почему я постоянно хочу тебя ударить? — сцепив пальцы в замок и закрыв глаза, Влад говорил в пустоту, пережидая, пока сердце успокоится и перестанет так бешено биться. — Вот прям от души, а? С тобой невозможно находиться рядом. Меня бесит твоя чистоплотность и полное отсутствие умения готовить. Твоё упрямство, своевольность, жестокость, наглость, беспринципность, наплевательство на чувства других… — пока он перечислял, Август приближался шаг за шагом.       — Я тебя люблю, — как гром среди ясного неба.       — И это тоже больше минус. Как будто клеймо на лбу, что мне пришёл конец. Знаешь самое странное из всего этого?.. — подняв голову Влад устало посмотрел на собеседника перед собой. Тот подошёл вплотную и сел на корточки, их взгляды оказались на одном уровне и, встретившись, они произвели микроразряд, тот самый, от которого становилось томительно внизу живота и бросило в жар.       — Видимо, не то, что сверху я?       — Самое странное — я не знаю, что с тобой делать. Как говорить, поступать. Как подчинить, не причиняя боль и притом не чувствовать себя конченой сволочью, зная о твоих проблемах. В обычных отношениях всё понятно, просто, главный — ведомый, один уступает, другой берёт на себя ответственность, а здесь? Где моё место? Кем должен быть я, притом не потеряв себя и не оттолкнув?       — Будь собой, — протянув руку, Август коснулся колючей щеки, Влад отвёл взгляд, как если бы хотел отвернуться, но вместо этого уткнулся губами в холодную ладонь. — Не надо быть тем, кем не являешься. Я с этим всю жизнь прожил и никому не советую. Нет общих правил для отношений, за исключением стандартных моральных норм и этики поведения, как и идеальных семей, даже в нормальных, везде есть проблемы. Всё, происходящее в нашем доме там и остается, другим не надо знать, что делает нас счастливыми, пусть строят своё счастье, а не списывают его у других, основываясь на общепринятые стандарты и подгоняя их под систему. Всё это приходит с опытом и временем, но мы начали сразу со второго уровня, перепрыгнув азы. И нет, мне не стыдно за сделанное, если вдруг тебе интересно.       — К этому надо привыкнуть.       — К моему упрямству?.. Не переживай, я хорошо веду переговоры, и если будет серьёзная доказательная база, то твои аргументы…       — К твоему взгляду на жизнь. Иногда надо просто поговорить, не создавая критических показательных ситуаций. Не все тебе враги.       — Показать один раз проще, чем сто раз объяснить.       — Это меня в тебе и пугает…       Через две недели Влад стоял напротив дверей перинатального центра и с ужасом ждал, когда выйдет Август. Зачем они приехали сюда в такой ранний час, даже предположить было страшно. Все опасения и страхи подтвердились, когда омега вышел с пищащим свёртком на руках и, не особо спрашивая, впихнул неожиданную радость в руки растерявшемуся альфе. Влад инстинктивно прижал младенца к себе, забыв при том, как дышать и материться.       — Не говори, что желая добавить в нашу семью нормальности, решил не заморачиваться с усыновлением и украл ребенка! — орать шёпотом это особое искусство. Август в это время закончил набирать СМС и, убрав телефон в карман тёмного пальто, пошёл в сторону машины, прогуливаясь по аллее. Погода стояла чудесная, словно издеваясь, яркое солнце и тепло добавляли сумасшествия в картину их жизни.       — Зачем красть ребёнка, если их полные детские дома?..       — Действительно! — взяв свёрток поудобнее, альфа пошел следом, улыбаясь через силу оценивающим их встречным людям. — Но мы не у детского дома. Значит?..       — Это твой племянник. — Влад остановился. Август закатил глаза, что стало нормой в их общении, оказывается, когда в семье равноправие, то не всё бывает, как хочешь ты, а жаль, сколько ссор удалось бы избежать. — Да, он жив. Можешь не благодарить, — камень, все это время висевший на шее у обоих, наконец сняли. — Знал бы ты, чего стоило его выходить. Алекс в курсе, он сам дал добро на воспитание малыша в семье…       — Нашей с тобой?.. — с ужасом представляя, как Август варит ребёнку кашу, Влад даже икнул.       — Сдурел?! Мне всего восемнадцать, какие дети?! Папка будет растить. Ему скучно, дела в порядке, пора подумать о внуках… Что? — Влад смотрел на собеседника так, как будто набрал в рот земли, — Да прекращай. Он хороший отец и дед будет замечательный. Смотри, каким меня вырастил… Хотя да, так себе пример. Может, со вторым лучше получится?.. Типа первый блин комом?..       — Ты у меня спрашиваешь?! Как по мне, так лучше детский дом.       — Ещё не хватало. Он, — Август ткнул пальцем в притихший кулёк, видимо, младенцу тоже стало интересна своя судьба. — Часть нашей семьи, а значит, мы за него в ответе. Алекс будет рядом. Бордель не место растить ребенка, хватит и меня с отклонениями, но видеться они будут. — Какое-то время шли молча, слушая дуновение ветра. Август галантно открыл Владу пассажирскую дверь, ожидая, пока тот разместится в салоне, но альфа продолжал стоять, задумавшись. — Что не так? Ты против?..       — Я не могу быть против хорошего будущего для своего племянника.       — Тогда что? У тебя такой вид, будто колики у тебя, а не у него.       — Ты опять всё решил сам, наплевав на моё мнение. Не делай так больше.       — Последний раз я спрашивал отца разрешения лет в десять. Это сложно — дать контроль над своей жизнью другому.       — Но придётся. Теперь ты не один. И от твоих решений зависит и моя жизнь.       — Мне нужно время. Привыкнуть.       — Недели хватит? — забравшись наконец в авто, альфа улыбнулся.       — Я слышу подвох…       — Неделя без секса, — у Августа от возмущения округлились глаза и стали просто огромными. И злыми. — Надо же тебя как-то учить. И нет, это не очередной эксперимент надо мной — выдержу или нет, а время для твоей переоценки ценностей. Тебе придётся научиться доверять, как мне пришлось пойти на поводу у твоих желаний… — Влад хотел было продолжить пламенную речь, но Август захлопнул дверь. Дома им будет что обсудить…