Против правил

      — Голодный? Ты совсем не ешь, — Алекс зашёл в комнату без стука и уже после постучал, закрыв за собой дверь. Поставив поднос со скромным ужином на тумбочку возле кровати, где только что Август сменил простыни, остановился: взгляд привлёк свёрток перетянутых резинкой блистеров с таблетками. — Ты не пьёшь противозачаточные?! — хозяин борделя вскрикнул и тут же закрыл себе рот, боясь, что призрак брата снова появится из неоткуда.       — Нет. Не сто́ит тратить на меня деньги, я не «залечу».       — Всегда есть вероятность.       — Не в моём случае. И еду забери: я не буду есть из твоих рук.       — Ты сильно похудел, — проглотив обиду, Алекс виновато опустил голову: ответственность за брата давила на совесть, но сделать ничего было нельзя.       — Работа проституткой не способствует укреплению здоровья.       — Все, кто на меня работают, пришли сюда добровольно.       — И я тому яркий пример, — Август стоял напротив всего в метре от омеги и, несмотря на одинаковый рост, смотрел на него свысока, тот чувствовал, как давят авторитетом, и хотел бы отступить, но территория была своя, а ещё чувство собственного достоинства не позволило сбежать.       — Я тебя не держу. Уходи. — он отошёл в сторону, указывая на темную дверь. — Ты с самого начала остался здесь сам, хотя мог разобраться и с Владом, и со мной сразу, но не сделал этого. Почему?       — Смени тон, мамаша, не забывай, с кем разговариваешь, — лицо собеседника исказилось злостью, Алекс почувствовав угрозу, инстинктивно накрыл ладонями живот, — и кто тебе сказал, что я не делаю этого сейчас?       — Каким образом? Трахаясь с доброй половиной постоянных клиентов?       Август впервые за месяц, проведённый в неволе, улыбнулся искренне.       — Я помню их всех. Всех до единого. И достану каждого, будь уверен, — сейчас Алекс вспомнил, что после каждого траха Август тихо вел беседу, и клиенты, разморенные и уставшие, отвечали ему, хотя это и было под запретом.       — Они здесь ни при чём. Это ваши с Владом игры, между собой и разбирайтесь.       — Он — моя семья, — потеряв интерес к вот-вот разревущемуся омеге, Август спокойно забрался в кровать и, свернувшись клубком, прижал ладони к ноющему низу живота. — Я не могу ему причинить физический вред.       — Добьёшь морально?       — Верну на своё место. С небес на землю. Уйди, я хочу спать.       — Мне кажется… — омега резко втянул воздух носом и подозрительно прищурился.       — Тебе не кажется.       — Не может быть, Влад сказал у тебя была течка!       — Была. Искусственно вызванная, а я неплохо симулирую оргазмы.       — Он узнает…       — И что он сделает?       — Ты его муж. Он не позволит кому-то к тебе прикасаться, пока ты в таком состоянии, попрошу его…       — Не вмешивайся, — сразу пресекая вмешательство, испепеляя взглядом, напором вогнав в краску. — Он больше не имеет на меня прав, так же как и я на него, статус супругов юридически не дает ему привилегий на мое тело, в случае посягательства это будет являться насилием и вот за это я уже посажу. У вас испытательный срок, как я помню, нарушение условностей хоть одним из вас повлечёт за собой повторный арест всей семьи. Ты знал, что если родишь за решёткой, то автоматически пожизненно лишишься родительских прав?       — Это жестоко.       — Не я первый начал.       Омега ушёл, с трудом перебирая ногами, на низ живота уже второй день страшно давило, нужно было отдохнуть, если бы ещё кто-то это позволил…       На ту ночь бордель был забронирован, и отменить бронь не позволял авторитет заказчика. Алекс с ужасом наблюдал, как шестеро вошедших альф равнодушно минуют лучших «работников» и идут прямиком к Августу. Парень не особо старался понравиться — без прикрас, в обычной пижаме сидел на нижней ступеньке лестницы, просчитывая в уме: а хватит ли его на шестерых. Таблеток, притупляющих ощущения, в этот раз не было, и мозг от тела он отключить не мог, а значит придётся всех их чувствовать, в себе, на себе, внутри… Его передёрнуло, и лицо исказилось брезгливостью, мужчинам же было наплевать на это — один из них, тот, что постарше, но ещё не потерявший форму, довольно крепкий, с цепким взглядом и длинными сильными руками протянул ладонь, прицениваясь и не стесняясь в выражении эмоций. Август, неторопливо поднявшись, расправил светлую футболку на животе и пошел наверх; на краю лестницы обернувшись, выразительно глянул на Алекса, зная, что он где-то закрыл Влада, тот не смог бы пропустить шоу, напомнил:       — Твоим условием было, чтобы он всегда смотрел. Держи слово.       И Алекс сдержал. Он стоял рядом, вжавшись в угол комнаты, пока Влад крушил его кабинет. Перевёрнутый диван, разбитая мебель, обрывки бумаг и бесконечный звон стекла. Влад был не в себе, он словно свихнулся! Не говоря ни слова, продолжал биться о стены и взрываться от злости, стоило только взглянуть на экран. Давно были сломаны колонки и он не мог слышать стонов, но хватало даже видеть, как Август, подыхая от страсти, отдаётся клиенту и, казалось, он никогда не сдастся, но сдаться готов был уже сам Влад.       — Останови, — не вытерпев, попросил брата, но тот отрицательно помотал головой.       — Не могу. Я не дам навредить своей репутации. Ты всё это начал, вот теперь и расхлёбывай.       — Это жестоко, — признался сам себе Влад, а Алекс, припомнив недавний разговор, невесело ухмыльнулся.       — Не я это начал.       Ночь была длинной, ни у кого не осталось сил. Август лежал на постели, свесив голову и одну руку так, как его оставил ненасытный клиент, и не мог пошевелиться. Сегодня он был вымотан в отличие от прошлых ночей, где секс был быстрый и беспорядочный. Испытав стресс, организм не мог отключиться, Август всё думал и думал, что делает со своей жизнью, а потом понял — особо ничего не изменилось, он по-прежнему один, в своей голове и в сердце, ставит эксперименты над жизнью, и все они заканчиваются плохо.       Влад и Алекс, застывшие в проёме двери, не решались войти. Омега обнимал себя за живот и время от времени морщился от простреливающей боли. О своём плохом самочувствии он сообщил вскользь и просил не акцентировать внимания, а стоило бы.       Сейчас Влад не мог понять себя: природный манящий запах омеги почти не чувствовался, его перебивали другие, более крепкие ароматы альфы и все равно, Влад был не просто возбуждён, он был на грани. Ему не хотелось смотреть на других омег, готовых прямо сейчас помочь, он будто был в замкнутом пространстве за прочными стенами, а коридор, ведущий на волю, шёл только через Августа. И он пошёл, не на свет, как хотелось бы, а скорее в пропасть, поднял омегу на руки, тот даже не сопротивлялся, только смотрел в глаза, пристально, не отрываясь, и в этот момент Владу стало стыдно, стыдно, что это хрупкое тело было подвержено такой жестокости, что совсем молодой и дурной пацан делает всё назло, не понимая, как вредит себе и своей психике, а Влад, как более старший, не смог его защитить, прикрывшись обидами, подверг опасности даже близко не похожей на ту, в которой оказался сам. Их взаимная вражда перешла все границы.       Влад долго мыл его в дýше, зайдя прямо с ним и смывая с тела любое напоминание о случившемся, сам не заметил, как вместо бытового желания вымыть стал гладить выступающие лопатки и узкую талию, собирать стекающую воду по позвоночнику, крепче прижимая к себе. Он гладил и гладил, словно проверяя всё ли на месте, губами прижавшись к шее, жадно втянул кожу, оставив багровый след, и сделал бы больше, если бы не услышал:       — Не смей меня трогать. Я запрещаю.       У альфы опустились руки. Август почти упал. Да, омега был возбуждён течкой, но своё желание было не главным, живя с этим чувством почти всю сознательную жизнь учишься терпеть, а вот вошедший в кураж альфа сдаваться был не настроен. Завязалась борьба, где перевозбуждение со злостью одного и жуткий стресс другого сделали их почти равными. Почти.       Август лежал на лопатках с широко разведёнными коленями, Влад нависал над ним, пахом прижавшись между ног. Выбор был простой, или убить, или трахнуть — и тот и другой варианты подходили. У Влада тряслись руки и слабели колени, долго восстанавливалось дыхание, но стоило мужу задеть его словно бы невзначай, оно снова сбивалось. Всадить хотелось просто до крика, и это уже было навязчивой идеей. Август сейчас виделся другим — таким, каким и должен быть, слабым, ранимым, чувствительным, а может Влад просто очень сильно хотел это найти в нём. Наклонившись ниже, он сам заткнул собирающегося было возразить омегу. В этот момент к ним в комнату постучали, робкий голос спросил о чём-то, но Влад не расслышал и отмахнулся, швырнув подушку в сторону вошедшего — дверь захлопнулась тотчас же.       Секс получился быстрый и влажный. Влад так крепко прижимал Августа к себе, буквально слившись с ним телами, что заметил полную потерю эрекции у партнёра, только когда кончил сам и хотел помочь ему, но, видя безразличие, оставил в покое, присев рядом. Адреналиновый отходняк ударил в голову, затряслись руки, сердце едва справлялось и, того и гляди вот-вот было готово вырваться из груди. Осознание произошедшего, возможные последствия — всё приходило через психоз волнами на и так раздробленную психику, и не сразу удалось принять информацию, осознать.       Придя в себя Август с усилием сел, раздраженно вытер тыльной стороной ладони рот, размял плечи. На его лице читалось отстранённое, холодное выражение лица, делающее парня ещё старше. Переждав вспышку боли в пояснице, он нажал на серёжку в ухе, и буквально спустя секунд пятнадцать в дверь влетело трое. Влад сразу узнал охрану мужа и только усмехнулся. Не стоило обманывать себя — мальчишка так просто не позволит манипулировать собой на правах альфы. У него изначально были все козыри в рукаве, он только ждал момент ими воспользоваться.       Прикрывшись одеялом, Август дотянулся до вещей. Пока одевался, Влад не понимал, почему ещё не лежит лицом в пол, избиваемый его людьми, такая жалость была унизительной, но он терпел не из страха, а потому что заслужил. Август держал слово, будь он проклят со своими принципами: Влад — его семья и он за него в ответе, а значит, не позволит кому-то ему навредить. Это правило въелось клеймом в сознание.       — Завтра в восемь утра в моём офисе. Можешь взять адвоката по уголовным делам. Надеюсь, понимаешь последствия только что сделанного тобой? — следы преступления всё ещё были на теле Августа, Влад это понимал и только кивнул, продолжая смотреть тому в глаза, не зная, то ли ищет в тёмно-синих омутах того парня, с которым познакомился, и кем тот был до всего этого, то ли хочет увидеть презрение к себе, чтобы окончательно впасть в отчаяние. Влад думал, страшнее душевной боли уже ничего не будет, но он ошибся. Август снова заговорил, только теперь обращался к своим людям, перестав замечать альфу в упор. — Что с Алексом?       — Забрала скорая, — неохотно ответил один из охранников, открывая перед Августом дверь.       — Что с братом?! — ожидая чего угодно только не этого, Влад не справился с эмоциями.       — Пока ты тут трахался, он потерял сознание. С его осложнениями падение с лестницы все усугубило. Молись, чтоб спасли хоть кого-то из двоих. Но я бы не загадывал.       Дверь захлопнулась прежде, чем мир погрузился во мрак. Так, в одно мгновение всё краски ушли, оставив только чёрный и белый. Проблемы, до этого казавшиеся адом, превратились в ничто, больше походящее на неудобства, нежели кару. Мир, всегда круглый, стал плоским и раздавил. Стоявшие за спиной двое конвоиров, выждав подходящий момент, по распоряжению омеги поставили альфе укол, отключивший парня и, одев и собрав все вещи, вернули его домой, оставив там под присмотром охраны. До завтрашнего утра с ним ничего не должно было случиться, но у судьбы как всегда свои планы.