Напополам

      Солнце отражалось на волнах, неспешно заходящих на берег. Шон чуть щурился от него, поворачивая голову вбок. Одна из волн дошла до ног парня, омывая их прохладной водой. Обычно здесь тихо и спокойно, но иногда к воде приходят люди. Тогда ему становится еще печальнее; он старается не засиживаться долго, наблюдая за ними, ведь на душе от этого сразу становится скверно. Сейчас, в это раннее утро, здесь было безлюдно, и Диас не мог оторваться от горизонта. Здесь, несмотря ни на что, было чертовски красиво.       Он потянулся к потрепанному рюкзаку за скетчбуком, не отрывая взгляда от берега. Шон выходил и садился прямо здесь, на горячий, еще не успевший остыть со дня, или прохладный, остывший за ночь, песок, почти каждый день. Брал с собой рюкзак, — у него осталась привычка таскать его везде за собой, — какое-то время сидел, думая обо всем, что произошло за последние пару лет, вспоминая весь их с братом путь, а потом хватался за карандаш и рисовал, рисовал, рисовал. До тех пор, пока не выжимал из себя все силы. До тех пор, пока не становилось жарче, пока солнце не начинало печь, а по побережью не начинало ходить все больше людей. От них ему хотелось скрыться больше всего. — Выглядит круто, — заглядывая ему через плечо в скетчбук, прокомментировал Финн. Диас не обратил внимания, продолжая сравнивать рисунок с пейзажем перед ним, а после начиная набрасывать туда что-то новое. Финн присмотрелся и догадался, что эти два силуэта вот-вот превратятся в них с Дэниелом. Он грустно улыбнулся, присаживаясь рядом с Шоном.       Первое время Финн нервничал, что Шон не разбирает свои вещи, а по утрам или вечерам молча уходит, забирая их с собой. Он вообще переживал за Шона. Диас был сам не свой после пересечения границы. Мексика, о которой он так грезил, разом перестала его интересовать после того, как их с Дэниелом пути разошлись. И, как ни странно, Финн понимал это. Теперь, не находя его вещи дома, он знал, что Шона не отпускает. Что Шону тяжело. Что Шон на грани. И что Шон чертовски нуждается в поддержке. — Шон, — мягко позвал Финн, положив руку ему на плечо. Тот еще раз что-то чиркнул на листе и наконец повернул голову к парню. — Извини, — пробормотал Диас. — Мне снова снился дом... Дэниел...       Финн понимающе кивнул. — Хочешь поговорить об этом?       Шон шумно вздохнул, захлопнув скетчбук и неопределенно пожав плечами. Ему даже думать обо всем этом давалось тяжко. — Я не знаю, — честно ответил он. — Не могу описать всего, что чувствую по этому поводу. Такое ощущение, будто у меня отняли последнее, что у меня было. Мне... Мне так его не хватает. — Не говори так, будто он умер, — Финн чуть нахмурился. Иногда Диас говорил о Дэниеле точно так же, как об отце; у Финна разрывалось сердце. Шон, не смотря на все трудности, что ему удалось пройти, оставался все таким же потерянным, разбитым подростком, лишившимся всего. У него не осталось сил бороться именно в тот момент, когда все самое страшное осталось позади. — У Дэниела все будет хорошо. Он поступил так, потому что считал это правильным. — Разве всегда то, что мы считаем правильным, является таковым? — Шон опустил голову, вспоминая, сколько раз он сам ошибался, пока был в бегах. — Нет, конечно, — усмехнулся Финн. Ему ли не знать, сколько раз можно отступиться в жизни? — Никто никогда не узнает, что действительно правильно, а что нет. Но это не повод вешать нос. — Если бы речь была обо мне, Финн, — Диас посмотрел на него с такой тоской, будто еле сдерживался, чтобы не расплакаться. — Это было бы совсем другое дело. Я был в ответе за него. Я был единственным, что у него осталось. И я... я так жестко проебался.       Парень закусил губу, немного растерявшись перед таким ответом. Он никогда не считал виноватым в этой ситуации Шона. — Но ведь ты ничего не сделал. — Вот именно. Я ничего не сделал. А должен был. Я должен был сделать все, что в моих силах, чтобы добраться досюда с ним. А что теперь? Где он? Ты думаешь, он в порядке? После всего, что случилось там?       Диас не пропускал ни одной новости по телевизору, интернету и даже газетам, которыми, как он думал, уже никто не пользуется. Он погряз в мыслях о том, что же случилось с братом. Ему хотелось верить в то, что Финн прав, и с ним все хорошо, но он не мог знать этого наверняка. — Послушай, чувак, — Финн взял Шона за руку, подвинувшись ближе. — Я понимаю, почему ты переживаешь, но ты и не мог ничего сделать. Если бы это не случилось сейчас, оно бы произошло рано или поздно. Ты не смог бы быть ответственным за Дэниела всю жизнь. Как бы ты ни хотел считать его все тем же мелким мальчишкой, братом, который тебя достает по пустякам и не может ни с чем справиться один, он пережил, Шон, все то же самое, что и ты. Вы прошли через все это вместе. И он вырос. Он повзрослел не по годам. Он вправе сам принимать решения, даже если они будут иметь последствия. Даже если они неправильные. Потому что все люди именно так и живут. Он будет учиться на своих ошибках, как и все мы.       Шон ничего не ответил. Он крепко обнял парня, уткнувшись носом ему в плечо, и не сдержал слез. Финн обнял его в ответ, успокаивающе поглаживая по спине, пока тот содрогался от всхлипов и пытался ухватиться за единственного человека, что все еще был с ним. Диас никогда больше не хотел его отпускать.

***

      В особо жаркие дни Шон прятался в тени пальм чуть поодаль побережья и наблюдал за остальными изнывающими от жары людьми, шатающимися по пляжу. Он пытался перестать изображать на всех своих рисунках их с Дэниелом, и все чаще рисовал пустые пейзажи или незнакомцев, случайно оказавшихся в его поле зрения. Финн готовил им какие-то фруктовые коктейли и приносил прямо под эти пальмы; попытки вывести Диаса на непринужденные разговоры становились удачными все чаще, что не могло его не радовать. Он старался не оставлять Шона одного, и, хотя тот не всегда показывал, но был безмерно благодарен ему за это. — Знаешь, Шон, я думаю, что Дэниел поступил правильно, — сказал Финн однажды. Он сидел, облокотившись о ствол пальмы, и иногда посматривал в сторону Диаса, который не выпускал из рук карандаша. Но, как только парень услышал эту фразу, мгновенно застыл. — Почему? — спросил Шон. Финн хлебнул свой коктейль, задумчиво глядя на плывущие по небу облака. — Он считал себя виноватым в произошедшем. Хотел это исправить и дать тебе шанс на счастливую жизнь.       Диас открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашелся с ответом. Он был в полном замешательстве от такого предположения. Финн, заметив это, вздохнул. — Помнишь, я говорил, что он мне напоминает самого себя? Я много думаю обо всем этом, так же, как и ты. Дэниел не такой глупый, каким ты привык его считать. И он понимает, что во всем, что произошло, есть доля его вины. — Но это ведь не так. Он ни в чем не виноват, — возразил Шон. — Я не хочу его ни в чем обвинить, Шон, — Финн посмотрел в его сторону. — По большей части виновата его неконтролируемая, охереть какая странная сила. Но это не отменяет всей тяжести груза, который он взвалил на себя. Он тоже может чувствовать себя ответственным за что-то. Так же, как ты чувствуешь ответственность за него.       Диас опустил взгляд на скетчбук и дорисовал еще какие-то незначительные детали к пейзажу. — Все, что я делал, я делал для нас с ним. Я хотел дать шанс на счастливую жизнь нам обоим, — на мгновение остановившись, тихо проговорил Шон. — Я знаю, — отозвался Финн. — Конечно, ты делал. Ты делал все, что было в твоих силах.       На следующий день Финн повесил на это место в тени, закрепив между двух пальм, гамак. Вскоре Диас перестал таскать туда и на пляж с собой весь рюкзак и стал брать лишь скетчбук с карандашами. Иногда они устраивались на этом гамаке вдвоем, друг напротив друга, и наслаждались мягким плеском воды, доносящимся с берега. Финн часто закуривал, выдыхая сигаретный дым к листьям пальм, а Шон с некоторым умиротворением наблюдал за этим, пытаясь заглушить воспоминания прошлого, все еще пульсирующие у него под кожей.       Иногда, замучавшись тревожными мыслями и переживаниями о брате, Шон засыпал прямо в этом гамаке, и тогда Финн приносил легкое одеяло, накрывал им его, целовал в лоб, а потом осторожно вытаскивал из рук скетчбук и, садясь рядышком, начинал его пролистывать. Зачастую рисунки говорили о Диасе куда больше, чем был в состоянии сказать сам он.

***

— Шон! — разнесся по побережью громкий оклик. — Шон! Ты должен это увидеть!       Диас поднял голову, вопросительно взглянув на взбудораженного Финна. Ему даже стало немного по себе, что тот был так взволнован; такое увидишь нечасто. Шон поднялся и поспешил к нему, мысленно перебирая все, что могло случиться, в то время как тот уже обратно скрылся в доме. — Что? — недоуменно спросил он, едва пройдя в комнату. — Сам посмотри! — Финн указал на экран ноутбука, на котором виднелось фото Дэниела; свежее фото, которого Диас еще не видел. Шона передернуло, и он тут же подошел ближе, склонившись к ноутбуку. Там была открыта статья, где писали о Дэниеле, которого отправили жить в Бивер-Крик к дедушке с бабушкой. От этой новости ему перехватило дыхание. — Боже, — с трудом выдохнул он. Финн улыбнулся, поднимаясь на ноги и приобнимая Шона за плечи. — Я же говорил, что все будет хорошо. — Боже, — повторил Диас, не в силах справиться с эмоциями. Он посмотрел на Финна и тоже не смог сдержать слабой улыбки. — Я уверен, они позаботятся о нем... Это самое лучшее, что могло произойти. — Предлагаю это отпраздновать!

***

      Вернувшись из магазина, Финн сразу отметил про себя, что что-то дома изменилось. Когда он убрал все продукты и пару раз прошелся по комнате, неожиданно для самого себя он пришел к выводу, что вещи Шона, наконец, стали лежать по местам. А в открытом нараспашку, лежащем на постели скетчбуке красовался еще незаконченный портрет Дэниела со Стивеном и Клэр. Парень улыбнулся, присаживаясь на край кровати, и посмотрел последние несколько страничек его дневника. Он уже давно не заглядывал туда. На одной из них был изображен их домик, но чем дальше листал Финн, тем шире становилась его улыбка — вот те две пальмы, у которых они любили сидеть, а на следующей страничке то же самое место, но уже с гамаком и ими двумя; их комната, такая детальная и живая, хотя до этого все рисунки будто были пропитаны горечью, кухня, со стоящими на столе готовыми коктейлями и кучей полуфабрикатов. Финн, заходящий по пояс в море, Финн, помогающий каким-то детишкам строить песчаный замок, Финн, попивающий пиво вечером, читая что-то в интернете, Финн, метающий ножи рано утром в ствол пальмы. Финн, Финн, Финн. — Детка, да ты просто одержим, — усмехнулся он. Захлопнув дневник, Финн положил его на прикроватную тумбочку.       Солнце заходило за горизонт, утопая в море. Шон ждал его на берегу, провожая закат; ему казалось, что вместе с этим закатом растворяются и все его самые страшные опасения о Дэниеле. — Ты как? — спросил у него подошедший с двумя бутылками Финн. — Нормально, — вздохнул Диас. — Вспоминаю Бивер-Крик, бабушку с дедушкой... Дэниелу там очень нравилось. — Значит, там ему будет лучше?       Шон поднял на него взгляд. Повисла недолгая пауза. — Лучше, чем со мной? — уточнил он. — Я имел в виду не совсем это, но... — садясь рядом, начал было Финн. — Неважно, — оборвал его Диас. — Ему однозначно будет там лучше. Я скучаю, но... Ему действительно нравилось там. Он даже хотел остаться. Завел там себе друга, и... Блин. Я просто надеюсь, что у него все сложится. — Не хочу нагнетать, но, мне кажется, там у него будет детство. После всего, что вы пережили, удивительно, что у него есть такой шанс. Снова начать ходить в школу, завести друзей, играть в игрушки, гулять... Иметь свой дом. Черт, об этом можно было только мечтать. — Да, — согласился Шон. — Ты прав. Даже если теперь мы не вместе... Теперь у нас обоих есть шанс построить все с нуля. Как я и хотел. — Ну, все же не совсем с нуля, — намекая на себя, хмыкнул Финн.       Он посмотрел на Шона; вгляделся в его чуть просветлевшее лицо, на которое падал свет от уже растворяющегося в ночи заката, и улыбнулся. Парень придвинулся ближе и поцеловал его, мягко, но уверенно, будто хотел показать этим поцелуем, что уверен в завтрашнем дне, в них, и готов защищать все, что они теперь имеют, любой ценой.