Вишня цветет весной

      Да что с ним стало? Так долго проявлял внимание, а сейчас будто чужие люди. Хотя, почему я должен переживать по этому поводу? Не этого ли я хотел? Мне кажется, в последнее время я приболел или типа того. Почему я постоянно думаю о нем? Почему думаю о том фото? Это мое дело? — Нет. Так в чем проблема? Но черт! Того парня он похоже по-настоящему любил или любит до сих пор, раз держит его фото при себе. И они так общались на том листке… Он делал ему комплименты и часто говорил слова любви.       Никогда не слышал, чтоб он так разговаривал хоть с одним из омег. Даже со мной… Может он его любовь?       Конечно, зачем какой-то непонятно откуда вылезший истинный, когда твоя голова забита другим парнем. Может он хотел отвлечься от него, играя со мной? Какого черта вообще творится в моей голове? И почему он не был так внимателен и нежен ко мне? Я его истинный вообще-то, а не этот белобрысый!        Я пришел как обычно часов в 7, как обычно куча посуды, как обычно есть грязные вещи. Он сказал, что сегодня нужно поменять его постель. Я снял белую ткань, которая не такая уж была и грязная, но полностью пропахла его феромонами и парфюмом. Как сильно пахнет его феромон, не спроста так много омег около него крутится.       Я понюхал его наволочку с подушки. Пахнет просто восхитительно, если бы можно было встречаться с запахом, а не с человеком, то я бы полностью ему отдался. Я крутился на его кровати, вдыхая этот запах и возбуждаясь. Хотелось прижать его ближе, еще ближе. Хотелось, чтобы Герман не был таким сволочем, хотелось, чтобы он спал передо мной беспробудным сном и я мог вдыхать этот запах бесконечно долго.       Стоп. Что я творю? Я вскочил с кровати, успокоил себя и приступил к своему делу.        Уборка затянулась, ведь я решил собрать чистые вещи и сложить их, надел чистое белье обратно, и пошел мыть посуду. Пока я мыл, пришел Герман. — Привет. — выскочил я из-за угла.       С ним стоял парень, выше меня, очень стройный, с красивым лицом. У него было стервозное выражение лица, казалось, даже я в него влюбился. — Пройди в мою комнату, — сказал Герман этому парню, а сам пошел на кухню, — Я думал, ты уже ушел.       Он взял стакан воды и начал пить, расстегивая пуговицы рубашки. — Кто это? — Омега. — Это понятно! Я спрашиваю кто он тебе? — Пока партнер на вечер, а дальше посмотрим. — он поставил стакан и пошел.       Я схватил его за рукав и более тише, но грознее сказал: — Какого хера? Разве ты не говорил, что я тебе нравлюсь? А сейчас не прошло и недели, как ты нашел себе нового? И что за любовь у тебя? — Ев, мне казалось мы с тобой поговорили об этом. Ты мне точно дал понять, что мне не на что надеяться. Да, я люблю тебя. Но нет смысла питать надежды, что что-то может быть. Я терпелив, когда это нужно, но если мое терпение бесполезно, то я не хочу стоять на месте. Я отпустил тебя. Разве не этого ты хотел?       Я стоял на месте и мне нечего было сказать, но я продолжал держать его рукав. — Ты можешь отпустить меня?       Ты взял и поиздевался надо мной, заставив поверить в то, что, возможно, ты не такой и плохой. Впустил в меня глупые мысли, а, оказывается, ты "отпустил меня"?       Да пошел ты!       Я притянул его за расстегнутый ворот и поцеловал, прижимая ближе, разрешая трогать мою талию. А потом резко прервал наш поцелуй: — Пошел ты! — теперь ты чувствуй что и я.       Я вылетел из кухни и из его квартиры в целом. Расстроенный, потерявший все надежды, обманутый дважды. Стоит ли его винить? Вроде, он сделал все, что я просил…       Нет! Нахуй этого уебка! Я зашел в магазин и набрал несколько бутылок алкоголя. Сейчас мне хочется выпить.       Я был очень-очень пьян, то плакал, то так злился, что разбивал уже пустые бутылки. — Я знаешь ли тоже могу кому-то нравится!       Я взял телефон, чтобы написать Августу, но в этот момент пришло сообщение от незнакомого номера и, случайно, я послал сообщение ему в пьяном угаре.       "Август приди ко мне! Мне так плохо, я хочу целоваться, давай поцелуемся! Этот ублюдок опять надо мной издевается. Разве не я его истинный? Разве я не тот, ради которого можно подождать хоть всю жизнь?!".       Не прошло и 15 минут, как прозвенел дверной звонок. — Август, я знал, что ты настоящий друг… — начал я открывать дверь, говоря заплетающимся языком.       Но там стоял не Август, там стоял Герман и он выглядел довольно злым. — Уйди. — начал я закрывать дверь, но мне перекрыли ее ногой, как это было весной, когда мы пошли завтракать. — Что на тебя нашло? — начал он кричать на меня, проходя внутрь.       Я немного опешил, он никогда на меня не кричал. Он скорее был либо неестественно близок ко мне, либо очень холоден. — Сначала отталкиваешь меня, а потом ноешь из-за того, что я недостаточно за тобой побегал? — Я… — хотел я что-то сказать, но меня прибили к стене. — Как мне понимать тебя? Извини, что я не такой как ты! Я не ищу чистую любовь, потому, что не верю в нее! — Не веришь? — тоже начал поднимать тон. — Как это не веришь?! Я видел твои переписки с тем блондином, я видел ваши фото. Хоть с кем-то ты так фотографировался из других омег? Почему для того парня ты веришь в чистую любовь, а для меня уже нет? — Так ты все-таки видел. — более тихо, скорее себе под нос, сказал он. — Видел! — Я скинул его руки с своих плеч. — И что? Нечего сказать? А теперь уходи отсюда.       Но он снова прибил меня к стене. — С чего ты взял, что для него у меня существует эта "чистая любовь", может я из-за него и потерял в нее веру? — А потому… Потому что… Не знаю я! Отпусти меня, ты пахнешь слишком возбуждающе, тебе нельзя ко мне так близко подходить. И вообще, почему я теперь постоянно о тебе думаю! — у меня снова полились слезы. Может потому, что я был пьян и не сдерживал эмоции? — Это твоя вина! Так возьми за это ответственность! — У тебя еще осталась выпивка? — А? — я посмотрел на него. Он был серьезен. — А как же тот омега, который сейчас ждет тебя? — Так осталась?       Не знаю зачем я пропустил его, но я уже сильно напился. Мы почти не говорили, но мне много что хотелось ему сказать. — Почему ты не подал в полицию? — А смысл? Чтобы ты откупился? — Уверен, дело не в этом. Ты слишком гордый, никогда бы не допустил, чтобы хоть кто-то об этом узнал.       И что бля? Сейчас я вообще не гордый… — Че ты вообще здесь сидишь. — пробубнил я себе под нос, сидя на полу. — Хочу понять тебя. — Что понять? Что ты имеешь в виду? — я поднял голову на него. — Почему ты сначала отвергаешь меня, а потом говоришь, что жить без меня не можешь. — он начал придвигаться ко мне, прижимать ближе к полу, нависать надо мной. — Я не говорил такое! — Что ты хочешь, чтобы я сделал?       Что я хочу? Да я и сам не понимаю, что я хочу. Но когда я пьяный, я, видимо, ПРЕКРАСНО ЗНАЮ чего хочу. — Тебя хочу…       Он впился в меня нежным поцелуем, прижимая к полу еще сильнее. Герман начинает целовать меня в шею, снимает футболку. Я чувствую его член через многослойную ткань джинс. Трогаю его, прижимаюсь к нему. И снова целую своего альфу. — Ты еще более горячий, когда пьяный. — прошептал на ухо Гера.       Он схватил меня и кинул на кровать, снимая с себя рубашку. Мы снова впились поцелуем. Я вдыхал и вдыхал его запах. Это какой-то афродизиак. Я начал снимать с него штаны, но он остановил меня. — Не могу, ты пьян.       Что? Да когда тебя это останавливало?       Я не так сильно и пьян! — Тогда я могу! — я перевернул истинного на кровать, нависая над ним. Начал целовать, прижиматься к нему, тереться. Кусал его губы и оставлял засосы, мне нравилось как он трогал мою талию, мою попу, прижимая к себе по-собственнически. Это очень возбуждало. — Стой! — он снова попытался привести меня в чувство. — На утро ты снова будешь меня обвинять. — Не буду…       Он посмотреть на меня, приподняв бровь. — Я отойду, а ты тогда разденься.       Я так и сделал, но он не пришел ни через пять минут, ни через десять. Не выдержав, я уснул. Последнее, что я чувствовал, как большие теплые руки подняли меня и тут же уложили, прикрыв одеялом.       На утро меня разбудил будильник. — Боже, что такое… — голова сильно раскалывалась, — Ничего не помню, я просто напился и уснул?       Я посмотрел телефон и не сразу проверил сообщения, но потом что-то меня натолкнуло это сделать. " — Где ты? Успокойся и давай поговорим." — с неизвестного номера. " — Август приди ко мне! Мне так плохо, я хочу целоваться, давай поцелуемся! Этот ублюдок опять надо мной издевается. Разве не я его истинный? Разве я не тот, ради которого можно подождать хоть всю жизнь?!"       Что я, блядь, вчера наделал?!