Вишня цветет весной

      Я смотрел ему в глаза и не понимал чувство, которое испытывал. Мне не было страшно, не было неудобно. Было неприятно, будто я что-то упускаю. Я могу уйти, я могу это сделать. Пожалею ли я об этом? — Не знаю. Это и неприятно. Знаете, такое же чувство, когда вы стоите перед чем-то новым, пока неизведанное. Не важно, что это — новые люди, занятие, место. Вам интересно, быть может, я что-то упущу, если не попробую? А если это будет зря? А если это мне не понравится, потеряю ли я время? Да что я парюсь?       Я плюхнулся спиной на кровать расправив руки: — Только спать будешь на диване! — заявил я сидящему рядом альфе. — Ты не перестаешь меня удивлять. — ответил парень.       Да ты не представляешь, как я сам себя удивляю! Кто бы мог подумать, еще год назад, даже при мысли о каком-нибудь альфе, меня бросало в дрожь от злости. А сейчас что? Я нахожусь дома у самого ярого кобеля нашего университета, который изнасиловал меня, подшучивал и насмехался надо мной. А теперь, я ревную его, чувствую себя увереннее, когда я с ним и даже не испытываю былого раздражения!       Конечно, он меня так же как и всегда бесит, но оказывается, он очень смышленный, много знает и старается передать эти знания мне, хотя, казалось бы, зачем? В нем я вижу человека, заинтересованного в том, чем он занимается. Как Август в съемке. Я не думал, что альфе может быть интересно что-то, помимо секса, тем более ему.       Из-за того, что я проспал весь вечер, не мог заснуть сейчас. Просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Он даже постельное белье поменял, а я как дурак вцепился в него: "Зачем? Не меняй!", даже стыдно вспоминать. Сразу отцепился как понял, что херню какую-то несу. Он усмехнулся, ответив: "Если соскучишься по моему запаху — буду ждать в гостиной".       Я провопил немым криком в подушку, как маленькая девочка, которой написал ее предмет воздыхания. И зачем я это вспомнил? Ебаный стыд! Нужно попить водички, успокоиться.       Я вышел из комнаты в полную темноту. Герман спит, не нужно мешать. Надеюсь, у него больше нигде нет приоткрытых тумбочек, иначе я и их разнесу. Проходя через гостиную, заметил спящего Германа. Когда он спит, он выглядит как ангел. "Э-эх" — вздохнул я, пройдя дальше.       Вот и кухня. У меня было два варианта (два стула, как говорится): попробовать налить из кулера с миллионами ненужных кнопок — зачем они вообще? Всегда должно быть только две: синяя и красная! — или кипяченая вода в чайнике, однако, не факт, что она там есть. Мне не хотелось разбираться с кнопками, поэтому я первым делом проверил чайник в надежде, что все-таки, там есть что хлебнуть. Я открыл крышку: — Нет там воды, черт! — хлопнул я крышкой обратно не подумав. — Ой! — выглянул из кухни, вроде спит, иначе бы мне уже прилетело.       В полном мраке, потыкался как слепой котенок в этих кнопках, пожалев, что не взял с собой телефон, чтобы посветить. Кое-как, с горем пополам, достал себе стакан с верхней полки — пришлось встать коленями на стол, иначе я не дотягивался. И спустя минут 10 пребывания на кухне, наконец-то, попил воды. Mission complete! Пора возвращаться.       По пути снова посмотрел на альфу. Спит. И, видимо, спит беспробудным сном. Тогда… Может можно подойти? Я хочу только посмотреть! Только убедиться в том, что для меня он так и остался негодяем с красивым лицом! Я подошел к дивану, он спал на боку, головой в мою сторону, от этого приходилось куда опаснее. Сев на корточки, присмотрелся к нему, как только мог, в темноте. Да уж, не раз замечал и наблюдал за ним, но каждый раз хочется смотреть еще. Еще и запах его дурманящий, даже когда он спит, привлекает. Я провел пальцем по его губам. Мягкие. Надавил немного на нижнюю. Очень мягкие. Так засмотрелся на его губы, что не замечал более ничего, пока те не зашевелились во фразе: — Что ты делаешь? — я посмотрел на его глаза, которые были уже открыты, а потом на свой палец, продолжающий трогать его губы. Сразу же отдалился от него, упав на попу. Попадос, конечно, Женя. — А? Я не знаю… Может луначу? — начал я вставать, чтобы уйти. Он схватил меня за руку, кидая на постель. — Эй! — Я же предупреждал. Чего ты там грохотал? — Я хотел пить! Но придя на кухню, я начал смотреть чайник и… — он начал нюхать мои волосы, переходя на шею и целуя ее. — Продолжай говорить… — он начал расстегивать рубашку — единственную вещь, помимо трусов, в которой я был. Он тоже был только в трусах. У него достаточно тепло. Я бы вообще спал голым, если бы жил в его квартире. — И… потом… понял, что там нет… — не понимаю почему я слушался его, но я это делал. Сдерживая вздохи, я старался говорить более уверенно, что получалось так себе.       Он продолжал расстегивать рубашку, полностью оголяя мое тело. — Чего? — дышал альфа своим горячим дыханием на мое тело, что вызывало мурашки по коже. Его большие ладони гладили меня, заставляя прогибаться. Я приостановил его руками, но чувствуя мускулистую грудь, бабочки в животе начинали только сильнее вырываться наружу. — П-погоди… — он проводил пальцами по трусам, запуская их под резинку, а потом доставая, дразня этим. — Чего не было? — Ты же обещал…       Альфа опустился к моему уху, обжигая дыханием: — Чего там не было, Ев? Продолжай говорить... — Воды… — на одном дыхании произнес я.       Он начал опускаться ниже, целуя мою грудь, живот. Проводил мокрую дорожку языком, а затем дул, охлаждая. Его пальцы гуляли по моему телу, как по своей собственности. Но очень драгоценной собственности. Очень нежно, крепко сжимая меня, будто бы я мог сбежать. Его рука сжимала мою шею, отчего я закидывал голову назад. Вдруг я почувствовал, как его губы целуют мой член через трусы. — Ч-что? — резко я посмотрел вниз, но мою голову снова опустили на подушку.        Я почувствовал как он снял мое белье, освобождая уже стоявший член. Альфа целовал головку, облизывал ее, брал в рот и снова дразнил лишь поцелуями. — Чееерт, это очень… смущает, — прошипел я, закрывая лицо руками.       Герман облизывал его вдоль, то беря в рот полностью, то уделяя внимание только уздечке. Я выгибался навстречу его движениям, даже позволил себе положить руку на его голову, временами сжимая волосы, когда возбуждение было на пределе, но он только замедлял темп, не давая мне кончить. — Пожалуйста, — простонал я — Герман! — Хочешь кончить? — Да! — Тогда попроси лучше. — Боже, бля, ну, пожалуйста, Г-герман! Мне надо… — я задыхался от возбуждения. — Что? — Кончить...— более тихо ответил я. — Я не слышу что и кого ты просишь. — Я хочу кончить, мой альфа! Дай мне кончить! — я отвернулся в подушку, закрываясь как мог.       Он ускорил темп, продолжая гулять руками по моему телу. Герман прижимал меня к кровати, заставляя выгибаться, стонать. Я облизывал его пальцы, которые тот засунул мне в рот, не оставляя ни одного сухого места. Толкал его голову ближе к члену. Чувствую, за это я еще отвечу. Но тогда… Тогда мне было все равно. Я хотел только одного. — Я кончаю! — простонал, поднимая его голову. Я выплеснул все на постель. — Прости! — Иди в ванну, я поменяю сам.       В смысле? Он так просто меня отпустит после такого? Да я будто не вижу, как у него самого-то стоит все колом. — А… Как же ты? — произнес я неестественным для себя высоким голосом, после чего сразу прокашлялся. Что это было?       Он посмотрел на меня, улыбнувшись своей издевающейся улыбкой. — А хотя, обойдешься, сам виноват! — тоже мне, и чтобы я сделал? Это тебе, Женя, не едой поделиться.       Я ополоснулся в ванной комнате, промывая также запотевшее лицо. И что это со мной? Почему я улыбаюсь? Почему я свечусь? Что это было? Великий альфа сделал только что минет омеге? Серьезно? Это вообще возможно? Да еще и отправил спать! Боже, он либо придурок, либо…       Проскользнув в спальню, я быстро уснул после такого расслабления.       Утром уже должна была состояться олимпиада, нужно было выспаться. Что оказалось довольно трудно, из-за ночных похождений. Яркое солнце слепило в глаза, и я отвернулся лицом в подушку. В такие моменты задаешься вопросом: а нужно ли тебе вообще все это? Нужна ли мне олимпиада? — Нет. Ребята тоже вряд ли что-то учили. Ну и в пизду это! Пойду ко второй паре. Так бы и провалялся, но кое-кто был на удивление свеж и полон энергии. — Вставай, соня! — Еще пять минуточек, мама, — пробубнил я в подушку, оставляя там слюни. — Можешь называть меня папочкой...— горячим голосом сказал мне на ухо Герман, держа свою руку на моей заднице. Конечно, после такого пробуждения мне пришлось вскочить.       Он был уже одет: прямые стильные брюки с четкой линией изгиба, рубашка карамельного цвета, первые две пуговицы которой были свободно расстегнуты, создавая образ менее официальным, а накинутый на спину пуловер, со свисающими вперед рукавами, дополнял его. — Аа… — он сегодня был прекрасен, как обычно. Даже не смог из себя ничего толкового выдавить. — Да, сейчас… — С тобой все нормально? — приблизился альфа, поднимая голову за подбородок. Его феромоны ярче чувствуются на утро, или может потому, что я не принял подавители. В любом случае, все и так уже знают кто я. Не вижу смысла давиться ими, если это не течка. — НОРМАЛЬНО! — покраснел я. — Дай мне одеться! — вытолкнув альфу из комнаты, я сполз вниз, прижимаясь спиной к двери. — Что я творю? — прикрывая рот рукой, прошептал себе под нос.       На правовой игре было много людей. Не думал я, что и правда все пойдут, но потом посмотрел на Элю, гоняющую ребят по залу с плакатами и подарками, понял, что от такой все-равно не уйдешь. Я запыхался и немного опоздал, потому что заставил истинного высадить меня раньше. Не хотелось потом объясняться перед кем-то. — А вот и капитан! — заметил меня кто-то из команды. — Женяяяяя! — начал орать Август, привлекая чужое внимание. — Там пиццы!       Конечно же, я тоже взял его в команду. Не потому, что он супер умный, ему до умного как до луны, а потому, что больше никто не хотел, а он сам меня поставил на роль старосты. Пусть теперь страдает со мной. — Ты знал, что нам дадут пиццу? — уже пускал слюни друг. — Ты какой-то помятый, жаркая ночь? Тут уже все заметили запах секса от тебя. — ЧТО? — резко отозвался я. Неужели заметно? Вроде я застегнул рубашку до конца, перекрывая засосы, и волосы прибрал. — Я шучу, а что правда что ли? — начал улыбаться друг. Я подошел к нему максимально близко, и очень тихо произнес: — За такие шутки в зубах бывают промежутки!       Герман стоял около Эли вместе с другими кураторами. Видимо, обсуждали еще какие-то организационные вопросы. Он иногда поглядывал на меня, улыбаясь. И чего он смотрит? — Я надеюсь, ты помнишь наш уговор. — подошел парень, когда все начали рассаживаться по командам. — Лучше, чем свое имя. — Отлично! — кинул он свой хитрый взгляд.       Что отлично-то? — Хуично! Сказал, что порву всех, значит порву!       В целом все шло хорошо. Как мне казалось, мы вырываемся. Тест, вроде, написали хорошо. На викторине тоже я отдавал всего себя. Было заметно, что даже Эля, как организатор, начала, скрытно от учителей, поддерживать мою команду. Ребята тоже молодцы, я думал они ничего и учить не будут. Кроме Августа. Естественно. Он был нашим лучшим духовным игроком, черлидерша чертова. — Хочу поблагодарить всех, кто присутствовал на данной правовой игре! Так же преподавателям, которые разрешили устроить что-то подобное и обеспечили нас подарками и данным залом! Так как это первая наша игра подобного плана, мы решили, что лучшим решением будет одарить всех участников подарками в виде пиццы и кружек, а на первое место никого не выделять. Давайте просто повеселимся и…       Что она сказала? Не выделять никого на первое место? Все остальные слова прошли мимо ушей, оставляя только шумный гул.       "Не выделять?" — единственное, что меня волновало. Я посмотрел на Германа, стоящего рядом с Элей. Он улыбался. Весело тебе? Так ты все знал! Да тебя мой кулак поцелует вместо меня… — Эээй! — отвлек меня от раздумий Август. — Ты заебал, ты слышешь, что говорят? — Да! Что, блять, первое место не дают! И ради чего я жопу рвал? — Мы можем идти домой! — Да куда ты пойдешь… — Эля сказала , что участники сегодня освобождены от пар. — Да! — подтвердила подошедшая Эля с некоторыми ребятами из студсовета. — Но вы никуда не освобождены! Студсовет идет праздновать! — Сейчас-то ради чего пить? — не понял я. — Ей только повод дай! — сказал один парень из компании. — Не правда! В честь первой игры можно и выпить. Тем более пицц так много, что мы решили оставшиеся доесть в кальянке, заодно там и выпьем немного, заодно и покурим кальян. — Эля подняла большой палец вверх, подмечая, что ее идея "мега крутая". — Август, ты идешь? — обратился я к другу, полностью погруженного в телефон. — Ээ, нет. Извини. — Что бы Август, да не пошел выпить компанией? Это что-то новенькое. — А что это у тебя там? — закинув руку на плечо своего друга, я заглянул в телефон. И успел рассмотреть лишь наличие переписки, в которой были фотографии, прежде чем друг закрыл ее. — Не смотрии! — простонал бета. — Ах ты рыжий черт, променял меня на другую модель? — А вот не надо меня динамить! — поднял одну бровь друг, пикантно посмотрев на меня. — Ну-ну, как расстанетесь, плакать ко мне не беги!       Он немного помолчал, смотря в экран, но потом серьезно ответил: — Было бы чему расставаться. — он не поднял свою голову от телефона, поэтому я не понимал шутит он или нет. — Ладно, я пойду! — захватив кусок пиццы убежал друг. Странный он какой-то.       Мы пришли в Smoking Lounge*, где Эля поздоровалась со знакомым и сразу же повела всю компанию к столику. Везде был дым, что логично, но у меня сразу же закружилась голова от этого запаха. И сколько мы тут будем торчать? Я же помру.       Мы остановились у самого дальнего стола с большими и мягкими диванами красного цвета. Вообще обстановка и запахи, мне очень напоминали клуб, где я встретился с друзьями Германа. — Ммм, это от тебя так пахнет? — испугал меня подошедший со спины альфа, с которым мы еще толком не общались ни разу. — Ты чего, Жень? Не боись! — похлопал он меня по плечу, и прошел дальше. — Просто я думал, что это кальян такой вкусный, пока не заметил тебя.       Я обернулся, потому что почувствовал сверлящий взгляд истинного. "Хмм, ревнует?" — улыбнулся я сам себе.       Веселые истории, пьяные лица, смех, вокруг дым. Я не пил и не курил (хотелось запомнить хоть одну тусовку до конца), но все равно был навеселе. Может, потому что этот дым был абсолютно везде, может, потому что я чувствовал ревность истинного, что меня очень бодрило, может и то и другое.       За все время я так и не познакомился с ребятами из студсовета, так что сегодня воспользовался моментом. Если они такие встречи устраивают часто, то я даже не против быть старостой. Эля рассказывала истории прошлого года, когда меня еще не было. Рассказала, как Марина перепутала и отдала матерные частушки учителям для дня открытых дверей, или как Макс — еще один из старост — случайно ударил по затылку курящему ректору, потому что, из-за одинаковых шапок, перепутал его с другом.       Я слушал ее и других ребят, пока не заметил пристальный взгляд Германа. Он развалился на диване напротив меня, куря кальян. Когда густой дым рассеивался, я видел его надменный взгляд. Может это из-за светомузыки, но казалось, что его глаза горели светло-серым огнем. Чувствую, как мне становится жарко. Даже сквозь этот приторно-сладкий запах кальянов, я чувствовал тонкие нотки приятного мне запаха. Даже если мы разлучимся на 20 лет, спустя столько времени, я узнаю его в толпе. Я уверен. — Я выйду. Мне как-то дурно. — отпросился я на свежий воздух, пока меня тут взглядом не раздели.       Выйдя на воздух, я откашлялся, пропуская в легкие запах находившейся рядом трассы, который по сравнению с тем густым дымом казался свежим глотком воздуха. Присев на ступеньки, понял, что хочу домой. Уже стемнело. Сколько мы там сидели? Или это уже ближе к зиме так начинает темнеть? Похолодало. "Мне холодно!"— стоило мне подумать, как на меня накинули какую-то кофту. Я обернулся, это Герман. — Надень, иначе заболеешь. — он присел рядом, положив голову на мое плечо. "Ну ладно".       Мы посидели так минут пять, может десять. И тут я подумал, что больно он какой-то тихий. — Эй. — мне не ответили. — ЭЙ! Ты спишь, что ли? — тряхнул я альфу.       Его глаза были мутные и сонные, а лицо расплывалось в какой-то глупой, но милой улыбке. — Ты мне должен поцелуй. — провел пальцами по моим губам альфа.       Может я не заметил и в этот раз он выпил больше прежнего, может это так подействовал на него кальян. Может тогда в клубе он тоже был поддатый. Но сейчас он просто в слюни! — Да ты же пьян! Когда успел? — Я не хочу обсуждать это. Я хочу лишь поцелуй и вернуться обратно! — продолжал настаивать парень. — Боже, да ты невыносим! Это вообще нечестный уговор, ты знал заранее, что первое место никто не получит. Вот и ты не получишь поцелуя. — Хочу такой же, как тогда, когда ты меня приревновал. — Ты хоть слышишь меня? Нет!       Он посмотрел на меня и посмеялся. Даже в пьяном состоянии его вот эта ухмылочка с лица не уходит. Может он родился с ней? — Знаешь, до сих пор удивляюсь тебе. Как ты остаешься таким непоколебимым? Сколько бы не крутился около тебя: шанс то появляется, то ускользает. То я могу тебя поцеловать и ты не будешь против, то вот я уже замешкался, и ты скорее умрешь, чем поцелуешься со мной. То ты смотришь на меня, думая о пошлостях, то ты отгоняешь все мысли, связанные со мной. И когда, по-твоему, мне действовать? — он смотрел на меня абсолютно серьезно. Или мне это кажется и он играется со мной? Что мне сейчас делать? Раньше я не жалел ни об одном гадком слове или мате, выброшенных какому-нибудь альфе. Я всегда уверен в себе. С ним же я никогда не могу быть уверенным, что я делаю все правильно. Так делаю ли хоть что-то правильно? Но чтобы такое говорил мне сам Герман, что у него-то и что-то не получается?! Он точно пьян. — О-ох, кому-то уже достаточно. Ты ведь даже уехать не сможешь, пока ты пьян. Я лучше пойду и скажу, что тебе пора домой. — я встал, что бы зайтив бар, но Герман притормозил меня за рукав. — Ты обещал, так держи обещание. — холодным, но при этом грозным взглядом, присущим только ему, сказал альфа. — Блять! Ладно, но не здесь. Подожди.       Я зашел к ребятам, объясняя, что нам нужно домой. Соврав, что у обоих дела. Вышел, а этот уже облокотился о стену. Если бы не посыл разговора или его неровная походка, то так и не скажешь, что пьян. Я вызвал такси на его адрес. Окончательно замерзнув,пока мы ждали такси, все-таки надел его пуловер. Тот лишь довольно посмотрел на мой вид. Ну да, я выгляжу как омега, надевший одежду своего парня. Мы не говорили, пока не подъехало такси. — Пошли. — подхватил я альфу. — Ого! С чего это такой несгибаемый омега решил поехать со мной? — он когда пьяный бесит меня еще больше. — Обещание выполнять. — впервые я чувствовал уверенность в своем выборе.