Вишня цветет весной

— Черт, а ты тяжёлый! — тащил я Германа до квартиры. Он такой сонный, может забудет про поцелуй, да просто спать ляжет?       Мы поднялись на нужный этаж, где я поставил его к стенке около двери. Он все время улыбался и держал мой рукав, будто бы боялся, что я сбегу. В это время я проходился руками по всем его карманам в поисках ключей от квартиры. — Епта, да где они? Может поможешь? — посмотрел я на стоящего парня у стенки, который все это время просто наблюдал за мной.       Да что это с ним? Он всегда такой, когда выпьет? Непроизвольно у меня округлились брови, и поднялась губа в ухмылке. Интересно, я единственный, кто видел его таким? Недолго я чувствовал превосходство. Герман перевернул меня, прибив к двери. — Почему твой запах такой прекрасный? — начал Герман кусать мочку моего уха, сразу облизывая место укуса, втягивая в себя воздух, будто это в последний раз, когда он может его чуять. — И не только я это замечаю, да? — Ах… что ты такое говоришь? — "Ты так вкусно пахнешь", ты у нас вкусный, да, Женечка? — он оторвался от моей шеи, приблизившись своим лбом к моему, и, уже смотря в глаза, — Может мне стоит показать всем, что ты мой? — О чем ты… — не успел я договорить, как за спиной щёлкнул замок и, открыв дверь, истинный толкнул меня внутрь. — У тебя есть незаконченное дело. — сказал Герман.       Я помялся на месте, всё-таки как-то неудобно делать такое "по приказу", но он от меня не отстанет. Чувства переполняли меня, а вернее желание. Желание поцеловать его? Нет, нет, нет. О чем я думаю? Мне нужно просто поцеловать его, это не мое желание, это просто надо сделать!       Я притянул его за ворот, впиваясь в мягкие губы. Чувствую его язык, которым он облизывал мои губы, вкус алкоголя и кальяна. Мне приятно. Не хочу признавать, но это чертовски приятно! Герман хватает мои запястья, поднимая над головой и прижимает их одной рукой к стене. — Вытащи язык. — попросил меня истинный, сжимая челюсть другой рукой, чтобы та открылась.       Я высунул язык и он сразу же углубил поцелуй, проникая своим ко мне в рот. Мне оставалось только мычать от наслаждения.       Нужно было остановиться, но… но хотелось ещё немного... Ещё... Да кого волнует, что я потом буду думать об этом? Он наверное и не вспомнит на утро, что было. Можно дать слабину и наполниться этим чувством с ног до головы. Чувством удовлетворенности, возбуждения, желания, чтобы это никогда не заканчивалось.       Никогда не думал, что когда-нибудь я буду стонать от удовольствия только от поцелуя под таким, как он. Или может не "под, таким как он"? Может… под ним? Если раньше я мог думать об этом как "кто вообще на это согласится?", то сейчас решаюсь на подобное под предлогом "да кто вообще от такого откажется?".       Его рука скользнула под рубашку, которую я, кстати, из-за него не снимаю уже второй день. Альфа пощипывал мои соски, гулял рукой по моей спине, бокам, опускаясь ниже под трусы. Я чувствовал как он мял мою ягодицу, прижимая мой пах к своему. В голове пронеслось только одно: "Что? Прямо здесь?". — Подожди… Здесь же… — говорил я в его губы. Тяжело оторваться от поцелуя, тем более, когда ты сам этого не хочешь. — Здесь нельзя! — Я очень хочу этого. — он смотрел на меня сверху вниз, так, что тень полностью закрыла его глаза, но я прекрасно их видел. Эти серые, как лед на озере Байкал. Я думал они темно-серые, но иногда они словно черные, а иногда, как сейчас, словно прозрачные. — Ты ведь разрешишь мне?       Быть может это влияние его феромонов, может это волшебство истинности, предназначения двух людей друг другу. Я не знаю, но смотря в его глаза, я не мог отказать. Я вообще не мог ничего сказать. Он поднял меня за бедра, мне оставалось лишь схватиться за шею, пока альфа нес меня до комнаты. А потом бросил на кровать. Мягкую. Уже знакомую мне. Он растегивал свою карамельную рубашку, оголяя свое прекрасное тело. Выбросил ее куда-то в угол комнаты, и приступил к моей, растегивая пуговицы одну за другой. Я опустил голову на мягкий матрац, закрывая лицо руками. " Боже, что я творю? "       Герман поднял меня, чтобы снять рубашку полностью, когда я схватил его руки: — Немного не понимаю правильно ли я поступаю…       Альфа смотрел томным взглядом, не продолжая действия. Аккуратно приблизился к моим губам, поднимая подбородок, и увлек поцелуем. Мои глаза закатились от удовольствия, он потрясно умел целоваться, и не важно, где и с кем практиковался. Когда он отцепился, держа еще мой подбородок поднятым кверху, посмотрев на меня, его что-то обрадовало — поднялся уголок губы. Видимо у меня лицо выглядело как типичное ахегао*. Да мне было как-то все равно уже. Он снова начал приближаться к моему рту, и я потянулся навстречу, облизывая его нижнюю губу, когда он спросил: — До сих пор не уверен?       Да как после такого нельзя быть уверенным? Он ничуть не ограничивает себя в выбросе феромонов, все больше поглощая комнату приятным запахом. Кажется, мое тело такое легкое, и он такой красивый, красивее, чем когда-либо. У него такие интересные глаза, милая улыбка, как она меня могла раздражать? О чем я думаю? — Уверен.       Дальше было как во сне. Он целовал все мое тело, облизывал мою шею, прикусывал плечи. Он не торопился никуда, проводил руками по телу, снимал каждую вещь отдельно, останавливаясь дольше на трусах. Проводя пальцем под ними почти касаясь члена, но потом снова доставал руку, возвращаясь к внутренней части бедра. Видимо, это его любимое — так делать. Я обнимал его спину, такую широкую и мускулистую спину. Подавался вперед его движениям, терся об него. Я даже не пил, но мой разум ничего не понимал. Словно пещерный человек, мысли были: "Я. Он. Секс". Наконец, он стянул мое белье, проводя рукой по уже стоящему, как кол, члену, размазывая по нему смазку. Герман сунул сразу два пальца в меня, от чего я даже пришел в себя на какое-то время. "Он хочет это?" — в какой-то момент я запаниковал, но он начал двигаться, находя нужную точку.       Я простонал, после чего он остановился на какой-то миг, а потом я услышал некий смешок, и теперь он двигался только в том направлении. Мне хотелось кончить, но этого было недостаточно. Слишком жарко, слишком чешется внутри, но его пальцы не могут меня удовлетворить. Я схватил его руку, чтобы он остановился, другой — провел по его щеке. — Пожалуйста, хватит, просто вставь уже. — задыхаясь от возбуждения, проговорил я. — Что? — я видел его улыбку. Кажется, он ждал этого. — Член… — тихо сказал я. — Я не слышу. — он снова начал двигать рукой к этой точке. — Я… Хочу… Твой член… — более громко, закрывая лицо руками, сказал я. — Как скажешь, мой истинный.       Герман потянулся к тумбочке, открывая ящик, и достал презерватив. Придерживая рукой, открыл его зубами, отчего, я, кажется, даже ахнул. Истинный приставил головку ко входу, еще дразня меня, не входя. Он водил вокруг, пока, похоже, сам не выдержал или решил не мучить меня, вставляя полностью. Я прогнулся в спине навстречу ему. Боже, я никогда не чувствовал что-то настолько приятное, даже когда впервые подрочил. Явно это было не как в первый раз, я задыхался не от боли, а от наслаждения. Я кончал и тогда, но сейчас это было еще горячее, еще ярче.       Я так устал. Мы занимаемся этим уже слишком долго, но стоит ему кончить, как он меняет презерватив и продолжает меня трахать. Казалось, вот-вот и я обоссусь. Я лежал на животе, выпячивая попу вверх, одеяло, которое я сжимал около лица, уже стало мокрое от слюней, пота и слез. Герман приблизился к моему уху, шепча: — Мне не нравится, когда ты в такой позе. Я не вижу твоего лица.       Да, мне тоже нравится смотреть на тебя, но когда ты сзади, ты глубже входишь.       Он кончил в очередной раз и я сразу за ним, моля о том, чтобы это был последний.       Альфа лег на постель, тяжело дыша. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Я хотел взглянуть на него, но он прикрыл глаза, положив на голову, согнутую в локте, руку. Мне оставалось только лечь рядом. Что это было, только что? Вернее, это было просто… супер? Но почему мне это нравится? Я даже не ненавижу себя, просто мне немного стыдно. Хочется, чтобы он этого не помнил. Мои глаза закрывались, так что я не мог даже встать. Я остывал и становилось холоднее. Герман, будто читая мои мысли, подвинул меня к себе, обнимая и укрывая одеялом. Так мы и заснули.       Ни свет ни заря, а я встал опять как по будильнику. Утро было дождливым, вот и пришла осень. Его рука до сих пор обнимала меня. Было так тепло и приятно. Хочется повернуться прижаться к нему, снова заснув здесь, в этой мягкой кровати. Я бы так и сделал, если бы разум не вернулся ко мне, крича: "Рота, подъееем!".       Я поднял аккуратно, чтобы не разбудить, руку, которая оказалось просто тяжеленной. Еле встал с кровати. Моя спина еще никогда так не болела! Нашел свою одежду. Думал уже пойти без рубашки, потому что она лежала прямо под ним, но мне все-таки удалось ее вытащить. Не буду наглеть, помоюсь уже дома. Подняв взгляд на часы, понял, что скоро на пары. Да уж… Выспался…       Ни на первой, ни на второй паре его не было. По крайней мере, в коридорах университета я его не видел. Видимо, опохмеляется, алкашня. Августа на первой паре тоже не было, но объявился на второй. Где я и поймал этого зайца. — Август! Ты не представляешь, у меня было это…       Он вопросительно взглянул на меня, поднимая одну бровь. — Ну, тупица… — я приблизился к его уху и прошептал: — Секс. С истинным. — Аа, ну я знаю, как-то у вас не особо… — Да нет же! По-настоящему, вернее, по обоюдному согласию. — Оо, так тебе, так сказать, купидон проткнул сердце… — начал показывать друг "секс" жестами, толкая указательный палец в колечко, составленное пальцами другой руки. При этом широко улыбаясь, поднимая брови.       Я ударил по его рукам. — Дурак что ли? Никто меня не протыкал. Я не сказал, что люблю его. — А как же так? Ты не похож на того, кто дал бы альфе не по любви.       От этого его заявления я немного смутился. Это правда… Вроде… — Ну… просто мне тоже этого хотелось. — задрал я голову, делая невозмутимый вид. — Ну давай, внучок, рассказывай… — развалился бета на стуле. — Ну-у, сначала мы поцеловались по-дружески… а затем потрахались по-мужски. — Неплохо-неплохо. — поглаживал друг подбородок пальцами. — А, собственно, подробности? — Размечтался! — Э-эй, так не интересно. — А что мне тебе рассказывать? — начал я возмущаться. — Как мне жопу мяли? — сказал я, как в аудитории все затихли. — Блядь. Чего уши греем? — развел руки в стороны, смотря на группу. Все снова заговорили на свои темы.       Пары прошли быстро. И вот. Рай. Наконец-то никуда не надо, домашки нет, на работу только завтра. Я могу поспать, я могу снова вспомнить что такое бодрость! Словно летя в воздухе, я спускался по лестнице, выходя к гардеробной. Забрал у бабульки свое пальто. На улице становится прохладно, это отличное время года, чтобы почувствовать себя человеком из 20 века, когда в моде было пальто, шарф, кепки или шляпы. Прекрасное время и прекрасная мода. Мне всегда такое импонировало. Чувствовал себя этаким Евгением Онегиным, правда я не танцевал с чужими невестами, но тоже не любил общество. Осенью самое лучшее — побыть одному. Под дождь, ударяющий по окну. Под серую погоду. Это время для саморазвития и душевного равновесия, время для того, чтобы найти себя. Понять себя. Отдаться мыслям, одиноким увлечениям, посмотреть фильмы, которые давно хотел, порисовать, хотя никогда этого не делал.       Я начал выходить, но приоткрыв дверь увидел его. Стоящего у своей панамеры и смотрящего в свой телефон. Он тоже выглядел солидно: темное расстегнутое пальто, брюки клетчатые и джемпер с круглым вырезом. Вот он и вправду выглядел как Евгений Онегин. Красавчик, которому все идет. Чего бы ему приходить сюда, когда пары закончились? Ждет кого-то? Но кого? Меня? Нет, погодите, он же не помнит! Да? Герман поднял голову и я быстро отскочил в сторону, давая стоящим за мной людям пройти. Еще одной такой ночки я не переживу…