Сказка северных ветров

      Иньярра была зла на саму себя, она не понимала, почему позволила случиться всей этой отвратительной сцене между ними тремя. Словно какая-то часть её утратила способность нормально соображать, когда Эрдлиг наплевал на правила. Его инстинкт самосохранения, видимо, умер в состоянии зародыша, так и не проклюнувшись на свет, либо был настолько мал, что Ярра просто не смогла его рассмотреть. Насколько же нужно быть уверенным в себе, чтобы оказывать знаки внимания женщине на глазах у её мужчины?       Патовая ситуация злила и нервировала. Казалось, из этого тупика никак не выбраться, ведь куда бы они с Истаром не переехали, в пределах земель Рэйлифа, Эрдлиг последует за ними. А покидать Приграничье для Иньярры было смерти подобно, ведь в любом людском королевстве рано или поздно её нашли бы, затравили, словно дикого зверя.       Истар понимал это и выходил из себя, понимая, что от брата Лорда-Оборотня отмахнуться, как от щенка назойливого, не получится. К тому же он видел взгляд Ярры, которым она смотрела на Эрдлига, к чьей груди оказалась прижата, пусть и случайно. В нём угадывалась заинтересованность, от которой ему хотелось выть на луну. Или развернуться, вернуться к веселящимся у костров и перегрызть глотку наглецу.       Отрезвляло лишь то, что тогда бы Рэйлиф точно его казнил. Цепляясь за эту мысль, как за спасительную соломинку, Истар замедлил шаг и попытался успокоиться. Его взгляд упал на руку Ярры. Хрупкие пальцы, которыми она накрепко вцепилась в него, породили в его душе волну нежности. Однако она схлынула так же стремительно, как и появилась, когда он представил, что было бы, если бы Ярра оказалась между двумя волками, утратившими над собой контроль. Неужели она сама не понимала, насколько это опасно?       Шумно сделав выдох, Истар остановился у ступеней их дома.       — Ты могла бы уже отпустить меня, — в спокойном голосе была едва уловима ирония.       Но вместо неё Ярре почудился укор. Растерянно обернувшись, она отпустила его руку, будто бы только сейчас осознав, что всё это время неосознанно тянула его за собой.       Запоздало накрывшее её раскаяние отравляло. Хотя, в том, что случилось, не было её вины, вот только отреагировать на Эрдлига ей стоило иначе. Глупая, она должна была дать ему понять, что никаких шансов у него нет и быть не может, а вместо этого улыбалась, глядя в пронзительно синие глаза.       — Истар, я… — не зная, какие слова могли бы оправдать её, Ярра потянулась Истару, но он оборвал её, отрицательно качнув головой.       — Не хочу об этом говорить, — категорично обронил он, поднимаясь к двери, у которой обернулся на миг. — Идём, тебе нужно перевязать руку.       Он не злился боле и не думал её корить, но, смотря, как он входит в дом, Иньярра вдруг остро ощутила его отчуждённость. И это было самым худшим чувством за всё её время в Приграничье. Хотелось догнать его и, прижавшись со спины, пообещать, что всё будет в порядке. Вот только это было бы ложью, а лгать своему мужчине она не хотела. Поэтому молча прошла в дом и, сняв с плеч тяжёлую, подбитую мехом мантию, повесила её у входа.       Позднее, когда Истар обработал порез на ладони мазью и туго забинтовал руку, Ярра поймала его взгляд и, пересилив себя, признала:       — Нужно было прислушаться к тебе. Послать в пекло и ярмарку, и гуляния. Остаться дома.       — Теперь это не важно, — с неожиданной усталостью отозвался пограничник. Сев на пушистый ковёр у её ног, он опёрся спиной о кресло и тяжело вздохнул. — Вечно сидеть в четырёх стенах ты не сможешь, а он, судя по всему, возвращаться в замок не намерен. Рано или поздно, вы всё равно столкнулись бы.       — И что же нам делать? — с долей отчаяния в голосе спросила она.       Но ответа у Истара не было. Пожав плечами, он прикрыл глаза и затих. В тягостном молчании, разлившемся между ними, Ярра в который раз залюбовалась его профилем. Истар был всем, что ей нужно, вот только больше не верил в это. Из-за чего на душе у неё становилось гадко.       Будто бы почувствовав её взгляд, он поднял голову и спокойно встретил его. Проницательные ореховые глаза скользнули по лицу Ярры, задержались чуть дольше прочего на губах, а потом он задумчиво, будто промежду прочим, тихо и уверенно заключил:       — Он нравится тебе.       Первым порывом Иньярры было возразить. Она возмущённо нахмурилась, собираясь резко высказаться в сторону Эрдлига, но потом вдруг поняла, что в словах Истара была доля правды. Постепенно из того, кто раздражал и пугал, брат Лорда стал тем, в чьих глазах она видела тоску и горечь. И хотела бы унять их, вот только не могла пойти на это. Да, многие женщины на Дальних Заставах брали себе по несколько пограничников, вот только Ярра была уверена, что Истар был не из тех, кого устроил бы такой расклад. Да и для неё самой два мужа в семье были дикостью.       И, тем не менее, она нашла в себе силы ответить честно, зная, что Истар почует ложь:       — Не так, как ты.       — Это должно меня успокоить? — болезненная усмешка искривила чётко очерченные губы.       Ярра развела руками. Смотря в глаза, в которых ещё недавно не было места тоске и обречённости, она хотела бы никогда не видеть их, но реальность разбивала надежды на лучшее.       — Я не знаю, — тихо прошептала она, после чего с горькой усмешкой припомнила: — ты сам говорил, что не можешь осуждать других за попытку урвать немного тепла. — И прежде, чем Истара возмутила бы лёгкость, с которой она это произносила, добавила: — он всего лишь делает то же самое, что и все. Или ты полагаешь, что высокородным недостойно добиваться женщины, уже выбравшей другого мужчину?       Правоту её слов понимали оба. Случись всё это с другой парой, третий постепенно влился бы в их жизнь. Но, приезжая в Приграничье, Иньярра не искала себя спутника, Истар же вовсе был не склонен делиться, а Эрдлига вряд ли устроило бы место третьего, самого уязвимого в семье.       Подтверждая правильность её выводов, Истар досадливо поморщился и без особой надежды поинтересовался:       — Неужели твоя магия не в состоянии избавить тебя от него?       — От тебя ведь избавиться не вышло, — с мягкой улыбкой выдохнула Ярра.       А через пару мгновений, поняв, что только что сказала, испугалась. Именно страх вдруг заставил её вспомнить просьбу Рэйлифа, от которой она категорично отказалась. И Ярра задумалась над тем, с чем он готов был поступиться ради того, чтобы в моменты Прорывала на стояла на Стене.       — Возможно, мне стоит поехать к Лорду и согласиться на его просьбу, — не желая раскрывать деталей, темнила она, — а взамен попросить его повлиять на брата.       Истар понятия не имел о том, чего хотел от Ярры Лорд-Оборотень, однако он прекрасно понял – согласиться на предложенное её вынуждали обстоятельства. А значит, в сделке для знахарки было мало хорошего. Исходя из этого, он едва уловимо прищурился и попытался переубедить её:       — Рэйлиф направил сюда Эрдлига не для того, чтобы потом менять планы. — Не давая усомниться в напускной уверенности, он придвинулся ближе и положил голову ей на колени. — Ты ничего не изменишь, даже если пойдёшь на уступки.       Один раз уступишь, и больше с твоим мнением не будут считаться. В этом он был прав. Иньярра должна была найти другой способ со всем справиться. Научиться противостоять странному чувству, появляющемуся рядом с Эрдлигом, в котором было что-то не поддающееся определению, нечто, до чего у неё не хватало сил дотянуться. Да и не нужно было этого делать, ведь он должен был остаться чужим для Ярры.       — Истар, — мягко позвала она, заставляя поднять на себя взгляд. Хрупкие пальцы едва ощутимо порхнули по скуластому лицу, она очертила ими губы, провела по носу и коснулась складки на лбу, затем опустила ладонь на щёку и нежно улыбнулась, стараясь теплом и лаской вытеснить чужой образ, мешающий им. — Я не хочу, чтобы кто-либо стоял между нами. Я не хочу терять то, что у нас есть.       Улыбка, расцветшая на губах Истара, за доли секунды преобразила суровое лицо. Он хотел бы пообещать, что она не потеряет его, что он всегда будет рядом, но Приграничье не было тем местом, где можно давать такие клятвы. Помня об этом, он перехватил её руку и коснулся поцелуем ладони.