Сказка северных ветров

      После той ночи в доме Иньярры воцарился хрупкий покой, который они с Истаром берегли, как могли. Она старалась как можно реже появляться в посёлке и деревушке, вплотную занявшись изготовлением заказов, которых хватало с головой. А когда от них удавалось отвлечься, ходила в потихоньку просыпающийся от зимнего сна лес и собирала берёзовые почки вместе с веточками, кору крушины и дуба, побеги брусники и толокнянки, а так же корень девясила. Иногда Истар составлял Ярре компанию, бесшумно следуя за ней с корзиной, в которую она собирала ингредиенты. А иногда его вызывали на Заставу, где с приходом весны работы становилось в разы больше.       В один из вечеров середины первого весеннего месяца, когда Истар ещё не успел вернуться с Заставы, она выкладывала нарезанные корни девясила на сушилку и тихо напевала незатейливую мелодию. Несколько недель тишины и покоя дарили надежду на то, что хоть какое-то время в Приграничье можно забыть о тревогах.       Улыбаясь собственным мыслям, Ярра уже представляла, как испечёт яблочный пирог с корицей, аромат которого заполнит весь дом, усиливая ощущение тепла и уюта. Но, стоило ей подумать о том, как они с Истаром будут сидеть у камина и наслаждаться душистым чаем с нежной выпечкой, как спокойствие разбил торопливый и отчаянный стук в дверь. В какой-то момент ей даже показалось, что незваные гости могут вышибить её.       А когда она открыла дверь и увидела на пороге двух мужей Шанаи, то занервничала уже сама. Одного взгляда на них хватило, чтобы понять – у южанки начались роды. Само по себе это было неплохо, вот только знахарка была уверена, что ребёнок появится на свет не раньше середины весны.       Тревожась за девушку, ставшую ей близкой, Иньярра за несколько минут собрала всё необходимое и поспешила за мужчинами, в глазах которых непривычно и дико было видеть страх. Серая лошадка в белых яблоках испуганно косила глазом на их мощных коней, но безропотно сказала следом.       До самого рассвета Иньярра боролась за жизнь подруги и двух её малышей. Слишком хрупкая южанка с трудом смогла разродиться после пяти часов мучений, на протяжении которых знахарка ни на минуту не отходила от неё. За исключением одного раза, когда не выдержала чужого мешающего присутствия и выгнала прочь из дома оборотней. После чего те, в свою очередь, потеряв голову от беспокойства, нарезали круги вокруг дома в звериной ипостаси и то и дело выли на растущую луну, испуганно прикрывающуюся низкими тяжёлыми тучами.       Когда здоровый крепкий малыш, едва появился на свет и возмущенно захныкал, казалось, что самое опасное позади. Но, уже отдав его измученной Шанае, которой едва хватало сил оставаться в сознании, Ярра почувствовала, что что-то не так. Несколько минут ей понадобилось, чтобы понять – все эти месяцы малыш "прятал" от тонкого нюха отцов сестрёнку. И, глядя на обессиленную подругу, знахарка понимала, что всё плохо. Слишком много крови потеряно, слишком много сил отдано. Шаная просто не сможет родить девочку, не очень-то торопящуюся появляться на свет. А значит действовать нужно было решительно.       Двумя часами позднее, вынося малышей, завёрнутых в пелёнки и одеяльца на порог дома, перепачканная кровью Шанаи, бледная и едва держащаяся на ногах Ярра опешила, когда на неё зарычали мужья южанки. Прижавшись спиной к дверному косяку, она смотрела на то, как удлиняются их клыки, и вытягиваются зрачки, и напоминала себе, что бежать или давать им почувствовать страх нельзя. Впрочем, на бег у неё не осталось сил, а страх уничтожила огромная усталость. Что их удерживало от нападения в этот момент, она не знала. Но когда на крыльцо, между нею и ими прыгнул огромный серебристо-серый волк и угрожающе двинулся на пограничников, те сделали по шагу назад и пришли в себя. Сморгнув наваждение, смущённые тем, что инстинкты взяли над ними верх, мужчины медленно приблизились к знахарке и бережно забрали у неё детей. В их глазах было столько нежности и счастья, что она простила им потерю контроля, ибо немудрено потерять голову, когда испытываешь столь сильные чувства.       Вот только когда они хотели было войти в дом, она стала на их пути и хмуро предупредила:       — Шаная спит. Что хотите делайте, но не будите её ещё сутки.       — Так долго… — изумлённо протянул один.       И ему тут же вторил другой:       — Она в порядке?       Заговорившие практически одновременно, они вызвали у Иньярры улыбку. Переведя взгляд с одного на другого, а после на детей, она кивнула и, зарываясь пальцами правой руки в густую серебристо-серую шерсть волка, сидящего у её ног, устало выдохнула:       — Да. Теперь да.       Вместе с мужчинами она вернулась в дом, чтобы объяснить им что и как нужно делать с детьми, пока Шаная набирается сил. Подробно рассказывая о множестве важных мелочей, она что-то собрала обратно в сумку, с которой приехала, а что-то оставила на столе, пояснив при этом, как и когда использовать. Ну и, конечно же, велела тут же звать её, если что-то пойдёт не так.       Выходя из дома Шанаи, она не то чтобы вновь ожидала увидеть Истара в волчьем обличье, скорее ей было бы интересно внимательнее рассмотреть его. Снова заглянуть в большие янтарно золотые глаза, ощутить под ладонью длинный мех и впечатлиться силой его зверя. Но перед ней стоял хмурый мужчина, который смерил её цепким взглядом и недовольно сжал губы.       Тихонько выдохнув, Ярра негромко поинтересовалась:       — Ты здесь откуда?       Обойдя его, она спустилась по трём невысоким ступеням, отошла чуть в сторону и, присев на колени, запустила руки в снег. Так до конца и не отмытые от крови, они местами окрасили его в алый.       — Из дома, — сухой ответ выдавал недовольство. — Вернулся с заставы, а тебя нет. Зато есть запах этих, — мотнул он головой в сторону двери.       Осознание того, что Истар поехал за ней потому что нервничал, вызвало у Ярры мягкую улыбку. Она медленно выпрямилась, обернулась к нему и протянула руку.       — Поехали домой? — измученно предложила она и, глядя в глаза, призналась: — я так устала.       — Ей больше не нужна твоя помощь? — беря Ярру за руку, спросил он, понимая, что роды длиною в долгую ночь вряд ли были лёгкими.       Но знахарка развеяла его тревоги, отрицательно мотнув головой.       — Пока что нет. — Переплетая пальцы их рук, она шла к месту, где оставила свою лошадь. Уже отвязывая уздечку, она добавила: — потом завезу пару настроек и мазей.       Молча кивнув на это, Истар помог забраться в седло смирной лошадки. Будто зная, что она не согласится, он не стал предлагать сесть вместе на его скакуна. Вместо этого, всю дорогу до дома, ехал рядом и внимательно наблюдал за тем, чтобы она не сползла с лошади.       А Ярра всё не могла перестать думать о том, как две пары крепких рук бережно держали детей. Перед глазами стояли восторженные и счастливые взгляды свежеиспеченных отцов, которые с трепетом суетились над сыном и дочерью. Никто из них не пытался выяснить, на кого похожи малыши, потому что каждый считал себя отцом. Это была идиллия, которую редко когда встретишь. Случай один на тысячу. Но он был. Иньярра видела его собственными глазами.       В то утро в её голову впервые закралась мысль о том, что мирная жизнь вполне возможна и втроём. Но смогли бы они жить так же? Смогла бы она не делать различий между Истаром и Эрдлигом, открыто улыбаясь и одному, и другому? Они были такими разными, что голова шла кругом. И они были непримиримы. А, значит, ей следовало выбросить эти мысли из головы. Но между тем, что было должно и тем, о чём она не переставала думать, зияла пропасть.