Драконья Скандинавия: Он жаждал мести, но были многие препятствия.

Кто я сейчас? Когда-то давно я знал ответ. Но сейчас… Сколько зим прошло с этого предательства. Но кто предал? Я или она. Вопрос сложен. Я предал многовековые устои нашей, да и сотни других деревень. Я не убил дракона. Я помог ему, дал пищу, вернул самое главное для него, а в последствие и для меня — свободное небо. А он стал для меня настоящим другом, нет совсем ни просто другом — братом. Он разделил со мной небо, он стал для меня роднее самого отца — жаль я это осознал за несколько дней до драконьей преждевременной кончины. Но я предал деревню, «друзей», отца. Я предал весь род викингов, все племена северной Скандинавии! Она предала слово данное мне. Но, что же стоит человеческое слово. А ведь род Хофферсонов все равно испокон веков славился честью и главное порядочностью. Она разрушала все мои такие чуждые всему роду людскому, наивные мечты о светлом будущем. О будущем. Где есть мир между людьми и драконами — как же я был наивен. Все обрушилось у начала величайшего события. Люди лучше всего умеют именно воевать, мир увы сложен для них. Даже само понятие не все знают. Рептилии стали бы лишь новым оружием для них... Они вывели жестокий приговор, даже хуже смерти в те первые часы, когда солнце лишь начинает свой путь по небосклону. Но самым странным был полностью багровый рассвет. Он отлично сочетался с кровью, что течет потоками в теле дракона. И облака, что переняли цвет кровавый, были как снег, выпавший ночью и залитый кипящей кровью. Его поимка стоила крови нескольких, скажем, жертв. Хотя зачем считать жертвы, если сами люди готовы резать друг друга ради утоления своих или чужих желаниях. Но все-таки им тогда повезло. С этим было связано одно, какое-то фантастическое событие. Как Он умудрился к ней привыкнуть — я в ум не могу взять! Всего один день ее видел, да всего один полет с ней разделил — хотя, полет, как позже я понял в своих долгих размышлениях самое важное, что есть у драконов и если он разделил полет с кем-то, тогда дракон предан вам навсегда. ХА, а ведь она в ответе нанесла первый удар, открывший кровавую битву того рассвета, что без сожаления унес жизни в Вальхаллу, али в Хель, а в конце, подчеркнув все именно она вынесла ему приговор. Данный приговор, ставший почти что равный ужасам, куда хуже обычной гибели. Она подошла к нему, нашептывая что-то. Он медленно подошел к ней, обнюхивая. По виду он был очень расслаблен. И лишь за секунду до удара он успел издать рык, оглушающий всех вокруг. Но удар прервал оглушающий рык. Несколько перепонок крыла были разорваны. Удар предназначался в голову. Спасением же от него стал отскок и удар хвостом по Астрид. Она отлетела далеко и как бы ни старалась встать у нее это не получалось до конца битвы. В этот же миг десятки викингов ворвались на арену. Они были экипированы в дубленые кожи, поверх которых были тонкие кольчуги. В их руках сверкали топоры и мечи, сделанные из железных слитков. Лишь у некоторых в руках весели непримечательные канаты. Это были одни из лучших солдат для борьбы с драконами. Где-то там натягивали тетиву луков, предварительно зарядив оперенную гусиным пером стрелу Огонь смерти, что оттенка синего был, вылетел с характерными звуками из гортани дракона. Его направление было сложно определить. Но миллисекунды и все становится понятно. Огонь смерти разодрал двоих лучников на куски, да так, что они дернуться даже не успели. Куски их тел разметались по всей округи горящими кусками, что задевали викингов — «хорошие подарочки». В некоторых это вселило немалый страх. Но вот уже несколько медно-канатных сетей, устроенных так, чтобы жертва и не двигалась, и при этом получали невыносимые боли. Две из них тут же сгорали и осыпались расплавленными медными каплями, ожигая викингов. Но одна из них упала на него, казалось, сковывая движение, но как бы ни так. В тот день я очень сильно удивился стойкости Беззубика, раздираемого острыми частями сетей, — ведь он от боли даже не пикнул. Хотя было от чего орать, ведь на его смоленой шкуре свертывались внутрь острые куски меди. Один из подростков решил, что надо само выделиться. Он успел проскользнуть мимо взрослых убийц, ой, то есть защитников и спасителей, которым он подрожал. За секунды он подскочил к дракону и ни один взрослый не успел шелохнуться. Его нож уже готов был выколоть, как сувенир себе глаз ужаса в ночи. Но этому не суждено сбыться. Мой брат показал огромную верткость, разорвав сети. Не проходит секунды, и челюсти драконы смыкаются на теле мальчонки. И вот уже обрубок тела выкидывается драконам куда-то далеко. Даже не на секунду у меня тогда не проскользнула капля жалости. Вождь вместе со своей сворой собак кинулась на дракона. Вверх взмыли стрелы новой «партии» викингов-лучников. Беззуб успел перенести часть веса вперед к викингам. Это позволила половине стрел пролететь мимо. Хотя другая половина воткнулась в него, пробив его шкуру. Это на секунду сковало его движение. Но секунда это много. Меч отличной работы, выкупленный у одного из торговцев, врубился в шкуру дракона. Вместе с воем боли раздался крик исходящий от того, кто назывался моим отцом: «сковать его» Все кинулись выполнять приказ, что исходил из уст вождя. Сети быстро были накинуты на дракона. За секунды они обагрились. А ручьи крови все плыли и плыли по, покрытой снежком земле, врозь расходясь с зеленым цветом, покрывающим все сосны вокруг. Но, повторюсь, как же он подходил тому восходу. А крови было все больше. И картину заканчивал вид десятков викингов, что суетились вокруг и медленно уходили. Но остался один человек, который точно не думал идти за всеми. Его глупый и опрометчивый сын валялся разорванный здесь. Его кровь смешалась с уже остывающей кровью дракона. Снег под ним уже растекся красной кровью. Его смерть и его кровь лишь приблизила картину на этой поляне к картине, раскинувшиеся в облаках. Отец, склонил голову над сыном и горько заплакал. Его сын был последним, что осталось у него. Теперь вся его семья мертва. Его род оборвался. Он просидел здесь еще несколько часов в безмерной горести и печали. Откуда я знаю про то, что развернулось на той поляне? Я там был. Сидел средь густых зеленеющих зарослей еловых кустов, как последний, а главное никчемный трус — я должен был войти и хотя бы попробовать его спасти, хотя бы попробовать… Но нет. Я не понимал тогда, что все это просто было бы бесполезно – стало бы два беспомощных трупа. Но от этого совершенно не легче. Моя душа в тот день разбивалась на мелкие оскверненные ненавистью и болью осколки. Но моя душа разбилась точно не из-за смертей викингов своего бывшего племени — нет, из-за его боли, из-за того что его поймали и я ему никак не помог. Я сидел, а если быть точнее полз с слезами на глазах к арене - когда теряешь самое дорогое… - жить становиться почти невозможно. При каждом ударе по нему, ломалось, что-то во мне. Но самое интересное случилось именно на арене. Ей - Астрид назначили убить дракона из легенд. Убить саму беспощадную и ужасную ночную фурию. Она снилась в кошмарах многих людей. Она ни давала нормально жить вождям. Все знали, что она является настолько сильней, что может уничтожить целую деревню. И вот сейчас они смогли вероломно захватить дракона. И они не знали, что это им сулит. И никто не думал, что они все умрут. Если говорить точнее ей давали нанести первый, а возможно и решающий удар. Все застыло. Никто не посмел проронить хоть звука — это слишком важное событие. Даже близнецы в тот момент не сходили с ума. Сморкала застыл, как истукан. Я не знал, что проносится в его голове. Но, возможно, он просто завидовал. Это такое присущее людям чувство. Был же другой вариант, тоже очень возможный – он осознал, что станет вождем. Вождь же был грозный, как туча. Его глаза метали молнии по всей арене и по самым близким по расстоянию местам. На мой взгляд, он пытался найти предателя всего рода викингов. Или же по другому – бывшего сына. Астрид же сделало то, что не ожидал никто. Вместо того, чтобы нанести удар, она выдала достаточно долгую, а может и по мнению викингов красноречивую речь: “ Этот дракон ужасен и уродлив, он не знает ни пощады, ни добра, ни чести и Иккинг ему под стать — труслив, бесполезен, готов, каждую секунду нанести решающий удар в спину. И в тяжелой час для нашего великого племени викингов, распростертого на полях Олуха он решил нанести удар, показав насколько он потерял гордость — и ведь не кому-либо одному, нет, он выбрал цель покрупнее, он ударил в спину целой деревни, он нанес удар всем нам прямо в сердце, но своим предательством, не понимая этого он раскрыл все карты драконов. С таким нерасторопным союзникам, враги не нужны. Я услышала слишком многое. И главное, что я узнала — Этот дракон из легенд может привести нас к нашей главной цели! К гнезду! Вождь за вами выбор: Или мы убьем его сейчас? Или мы найдем их гнездо, победим, а потом все равно убьем его за великий род викингов?!» Все застыли после этого неожиданного выступления, а пристальный взгляд на вождя направили все, кто собрались на арене и лишь слабый ветер шелестел вокруг. Первым вышел из своеобразного стазиса достопочтенный вождь, перед которым поставлен вопрос решения судьбы всей деревни. И ему взбрело пойти на поводу своей желаний и мечтаний — его вендетта близка к исполнению. Но в открытую в тот миг он лишь заявил — «я тебе верю Астрид из Величайшего рода Хофферсонов», а потом властным и грозным скомандовал всем викингам: “ Собирайте корабли, мы идем в великий поход! На мой корабль закуйте это отродье Хель, немедленно». Лишь очень малую часть населения оставил он в деревне. Перед его глазами стояли возможность отомстить за жену и отомстить за сына, которому просто одурманили мозги эти драконы. Он подписал договор смерти. Никто не видел более глупого решенья. В тот день они уплыли и не вернулись - как же это «неожиданно». А я надолго застрял на этом чертовом олухе. Я не знал, что мне сейчас делать, я потерял все — семью, друзей, отца, брата, кров и даже просто-напросто еду. Тогда, именно в тот день я обрел лишь один смысл — я поклялся отомстить за него — за моего брата, но чтобы отомстить, мне банально нужно было сначала выжить. Без помощи деревни. Хотя почему же без. С того дня я стал упорно учиться воровать, воровать и воровать. Это легко сделать в деревне, где не осталось нормальной охраны. Да, конечно основная часть еды была забрана с собой, но все-таки, что-то осталось. Медленно, но верно их запасы, накопленные еще до этого, истощались — некому их было добыть, а потребители остались. А я… Уже не был прежним. Если и оставалась у меня хоть частичка души — ее больше просто не было. Я видел, как люди, хотя нет - просто обычные звери, убивают друг друга, чтобы осталось больше еды для самого себя. Как же быстро люди стали из разумных существ в обычное зверье. Нет, драконы точно не такие. Это еще больше заставляло убеждаться в мысли о своей личной мести — у «отца» она была, а я чем тогда хуже. А потом пришли они — драконы, что еще больше показало, что викинги проиграли — мы не короли природы. Да и то, что там находилось, могут победить только драконы. А, в общем, остатки деревни на Олухе были сожжены меньше чем за час. Обороняться было просто некому. Они умерли, как скот на скотобойне — они не отбивались, они просто были никем перед такими великими существами, как драконы. Люди все-таки стадные животные. А стадо распалось в распрях и битвах. Это с легкостью позволило их уничтожить. Лишь малые, а главное жалкие остатки выжили, да и те потом погибли по разным причинам, как естественным, так и внешним. Одной из них стал я сам Именно в тот день, а если точнее вечер я впервые убил человека, и не было во мне тогда ни капли сожаления. Я шел по пепелищу, ища хоть какие-то остатки припасов. Я ни боялся, что кто-то после такого мог выжить. Мне повезло тогда, что драконы не решили наведаться в лес. Обойдя всю деревню — я нашел лишь жалкие крохи, которые не нашли драконы. Через время я увидел человека, у которого была еда, как я позже узнал. Я захотел убить его с той жестокостью, как люди убивают драконов, часто для забавы, как олуховцы почти убили Беззуба, нанеся ему ужаснейшие раны, почти несовместимые с жизнью, а потом отправили его к королеве, к своей бывшей королеве. Он копался где-то и ныл, сетуя на свою ужасную жизнь. Тот человек даже меня не видел - подойдет ее высказывание: «нанес удар в спину». Но кто он для меня, это жалкое отродье носящие название — человек. Драконы для меня стали всем и так скажем, успокоением души, а человек никем.