Драконья Скандинавия: Он жаждал мести, но были многие препятствия.

«Перед вами смертельный и ужасный ночной ужас или же бесхвостая ночная фурия, прибывшая к нам неделю назад. Все мы собрались сегодня, чтобы увидете это кровопролитие. Так начнется же бой». Это были последние слова оратора, после, которых по всей публике прошел вой счастья и предвкушения крови. Никто из них не знал, что сулит этот бой. Многие догадывались, что никчемнуюблестячку — шипореза ночной ужас разорвет в секунды, человека так вообще проглотит и не подавится. Но все же надеялись на бой. Другие же надеялись на долгий бой, в котором каждый удар будет решительным, каждое ранение будет плескаться кровью. Арена же будет окроплена кипящей кровью. А были и те, кто пришел сюда за толпой, по воле родственников, ради уважения. Все они были здесь из-за стадного инстинкта. Многих их таких могло рвать из-за одного вида крови. Они не были готовы к тому, что случится. Некоторые даже не совсем разделяли все эти мысли о войне. А есть те, кто даже на последних трибунах дрожал от пробирающего все тело страха. Но основная часть здесь была рада этому бою. «Крови» — вот их крик, что разносился по всей арене. Ну что — они получат ее предостаточно. Среди трибун были и те, кого я ненавидел. Олуховцы, выжившие олуховцы после огня смерти. Часть из них смотрел на меня пристальным взглядом. В нем не было проблеском прощения. Мой бывший отец прям, дрожал от ненависти и злости. Странно, что у него был мешок с чем-то очень увесистым, вроде золота.Похоже, торговля прошла очень успешно.Рядом с ним была некая свинья. А, нет — это же Сморкала. Он смотрел на меня и надсмехался, да еще, что-то говорил другим олуховцам. Многие из них смотрели на смоленого дракона, что зовется фурией. Для них так и останется загадкой, как он смог выжить в смертельной пучине морской. Она пыталась убить их, разметать их корабль, но дракон, что не умеет летать смог выжить, но как?! Среди них не было Астрид и несколько сотен других лиц, которые отплывали к острову-улью драконов. Почти все из этих викингов хотели прыгнуть на арену и убить этих гладиаторов. Да высота и Стоик не позволяли. Но мне тогда было все равно на них. Передо мной был слишком знакомый для меня дракон, меня пробирало до дрожи от воспоминаний. Каждую секунду я держался, чтобы не заплакать. Беззубик смотрел на меня и издавал горестные звуки. Мы вместе понимали, что шанс на жизнь очень мелок. Но нам остается только бороться до конца, до последнего вздоха, до конца крови. Мы знали, что это наша последняя встреча, что продлится до смерти. Перед нами пронеслась дружба и события последних дней и месяцев. А в эти же моменты вся арена застыла от ожидания боя между гладиаторами-драконами. Толпе зрелищ.Но вместо них к ним прилетели огненные подарки. Длина выстрела фиолетово синим огнем больше 30 метров. А просто струя огня из шипореза, хоть никого и не задела, но напугала отрадно. Дракона не переставали жечь и пытаться нанести вред, даже после выстрела не заостренными болтами. Впервые же миги драконы умудрились разорвать охранников, находившихся на арене. Кровь уже начинала оплескивать арену. А десятки зрителей превратились в разорванные куски мяса, что пылали. После первых смертей на арену стали вываливаться десятки охранников, были скинуты деревянные лестница вниз с трибун, откуда тоже побежали охранники с мечами и топорами, некоторые держали копья. В глазах каждого из них застыла расчетливость, ненависть и щепотка страха. Была в них и алчность — похоже, за битвы им оплачивают дополнительные деньги. Каждый из них, в общем, выглядел грозно в блестящей на солнце кольчуге. Лишь некоторые из них зажались от страха. Некоторые даже попробовали дезертировать, но их лица превратились ничто после попаданием боевого болта. Люди в «кожанках» — другие охранники, выбежали на трибуны, заряжая свои арбалеты, возможно. Именно они были страхом для дезертиров. Они меньше боялись смерти, считая, что если они на трибунах, то защищены. Всех паникующих зрителей пытались вытолкнуть с арены. Толпа же сама справлялась с этим. Десятки погибших в давке, для них были лишь жертвами ради своей «великой» и «очень важной» жизни. Но были многие, кто просто забивался в любой свободный угол, прятались под каменные сидения. Некоторые из них даже с огромнейшей опаской, но все-таки выглядывали. Была и орда викингов с сожжённого острова, которые ринулись вниз по деревянным лестницам. Солдаты бросили возможность их остановки– пушечное мясо не бывает лишним в бою. В тот миг даже Стоик не пытался их остановить. С воем они бежали на драконов. Ихняя экипировка была очень покарябана, некоторые мечи были сломаны. Возможно, Стоик это знал, но ненависть застилала его глаза. Я спрыгнул с дракона, прокатился по полу, но все-таки встал. Сразу после этого я кинулся к близлежайшему мертвому охраннику, убитому еще в самом начале. За те секунды, прямо мимо моего уха пронесся болт арбалета. Передо мной опять пронеслась вся жизнь. Я добежал и вот в моих руках пика, предназначенная для борьбы с драконами. Почти сразу я ее применил для удара против одного из охранников, почти подбежавшего ко мне. Он не ожидал, что я — тщедушный человек успею его ударить. С неким бульканьем он свалился с ног. Другого же убил болт пущенный в меня — неудачно сделал выпад. На арене творился ад. Огонь летел во все стороны, сети падали на места где секунду назад были дракона. Солдат сгорали в секунду, оставляя за собой лишь пепел. Кровь кипела и шкворчала. Вся арена превратилась в гонки со смертью. Я увидел, как один из солдат с копьем почти ударилХэльварда. Я осознал- дракон не успеет спастись, а битва будет еще очень долгой. Всего секунда и я слышу сдавленный хрип боли. Шейный позвоночник был перебит за секунду. Он упал тряпичной куклой на раскаленный пол.Беззубик выстреливает плазменным залпом, тем самым сжигая сеть, летящую в меня. Но вот болт летел с другой стороны. Повезло — прошел наискось, лишь оцарапав мне бок. Немного ближе и я валялся бы с проткнутым сердцем.В эту же секунду десятки болтов летят в Беззубика. Это не остается без последствий. Черный, как ночь дракон взвыл на всю арену, еле удержав равновесие. За болтами летит цепная сеть, которую никто не успевает сжечь или разбить.Хальвард всеми силами атакует охрану, но вот и в него прилетают сети с болтами. Вокруг него грозные солдаты топчутся по трупам своих собратьев по оружию. Я, оглянувшись на Хэльварда вижу, что он почти разорвал сети. В этот же миг на него мчится несколько мечников. Арбалетчики готовы выстрелить в него. Лишь голова запуталась в железных цепях так, что он не мог выпускать огонь, но мог видеть. Каждую секунду он пытался разорвать или сжечь цепи, но это железо лишь разогревалось при попадание огня. Это наносило ему очень неприятные муки. Он разрывал когтями людей, вкладывая в каждый удар всю свою боль и ненависть. Их обрубки тел падали бездыханно на поверхность арены, тлея от кипящей крови. Но и Хэльвард получил немало ранений в этом бою. Тогда я понимаю, что более приоритетной целью станет скованный Беззубик. Я бегу на помощь к моему брату, уходя от ударов, пытаясь выследить куда же полетят следующие болты. Глаза щипало от пожара, кожа, как будто горела. Одежда же на мне по-настоящему тлела. Это приводило к десяткам ожегов. Быстро нанеся сильный удар по кому-то в обносках я, вижу, как он падает, захлёбываясь собственной кровью. Я моментально понимаю, что это олуховец. Моя душа радуется от исполнения моей мести. Злорадно улыбнувшись, я чувствую адскую, нестерпимую боль в плече. Плечо тянет вниз немалый вес — в меня попали с арбалета. Рана, похоже, почти сквозная. Тот, кто меня выцеливал решил, что сейчас лучший момент для выстрела. Если бы я еще чуть-чуть стоял на месте, то все — пиши, пропало. Голова бы стала похоже на мясное блюдо. Через неимоверную боль я вытащил на бегу болт и почувствовал, как теплая кровь ринулась полноводными ручьями по моему плечу., обволакивая каждый уголок. Я добежал до израненного Беззуба и с легкостью взрезал сети, раскалившиеся настолько, что казалось будто они лопнут. Я не знаю, как мой брат смог не умереть в таких условиях. А ведь еще приходилось отбиваться от всех недругов, что решили его добить. Я слишком поздно заметил тяжелый удар, который с легкостью мог бы меня прорубить на половину. Казалось, что все, но вовремя прилетевший хвост Беззуба, оттолкнул этого воина и позволил мне приготовиться к бою со всеми, кто здесь был. Тот воин получил сильный удар и сейчас не мог даже встать, не говоря уж о драке. Все бросались на драконов, а не на человека. Они считали, что от меня нет угроз. За секунды до удара я успел отклониться от него. Быстро развернувшись, я взглянул на потенциального палача. Передо мной стоял Сморкала, за ним бежал еще один олуховец, вроде Задирака. За секунды мои глаза налились кровью, внутренний голос мести кричал убить его. Я перестал слышать рев драконов крики людей. Я видел лишь Сморкалу и чувствовал, как рядом со мной сражается Беззуб еще с кем-то. Я даже не заметил, как Хэльвард смог сжечь сети, летящие в нас с Беззубом, за что поплатился. Этих секунд хватило, чтобы люди целившиеся в него выстрелили. Десятки стрел пронзили его тело, казалось, что ему конец. Оглушительный рев то ли боли, то ли ненависти пронесся над ареной. Его месть лучникам не заставила себя ждать. Он через силу смог подлететь на израненных и почти полностью порванных крыльях и сжечь более десятка арбалетчиков, но свалился от еще одной партии стрел, прилетевшей с другой стороны арены. Если бы я слушал весь бой в тот момент, я бы услышал кличновоприбывших подкреплений: «За братьев, убьём нечестивых дьяволов». И вот в арену врываются воины света, воины церкви Одина. Из последних сил Хэльвардстал убивать воинов вывалившихся на арену. Но один из них со всей силы вогнал меч в горло дракона. Это был командир, несущий меч, дарованный самим Одином.После этого арену разразил предсмертный крик.За секунду, он разорвал своего палача и упал, умирая. Быстро отскочив от удара Сморкала, я почувствовал, как правое раненое болтом плечо было оцарапано кончиком меча. Я почти не чувствовал боли — плечо онемело. В момент отскока я переложил весь вес на левую руку. На огромной скорости копье врезаласьСморкалу. С легкостью оно разбила подряпанную кольчугу и застряло в его теле. Раздался болевой вскрик, но, пересилив себя, он ринулся с целью убийства. Я еле уходил от его ударов. Почувствовав, как его меч вошел в мою ногу, я вскрикнул от невозможной боли. Он усмехнулся, за что получил левым кулаком. Этого хватило, чтобы отклонившись он попал прямо под болт. Я увидел кончик этого болта, пробивший его шею насквозь. Задирака был уже близок. Он крикнул: « за сестру, нечисть полу драконья». С этим криком мести, он наткнулся на вовремя поставленный меч. Но все-таки удар отрубил мне онемевшую руку. Я почти потерял сознание. Но напоролся на сморкалий меч прямо на солнышко (солнечное сплетение). Из его легких вырвался вскрик, который ознаменовал последние секунды своей жизни. Я попробовал подняться на ноги, превозмогая все мои страдание . Все раны разрывались, вокруг меня была лужа крови. Я видел, как на меня несется охрана, олуховцы и мой бывший отец. Казалось конец, так еще и 2 болта в хлам разорвали до этого рабочую ногу — ходить на ней я уже не смогу. Да и все тело накрыла слабость. Крови ушло слишком много. Так хочется спать, просто лечь на теплый камень и спать. Беззубик безжалостно выпустил два снаряда, раскидавших обрубки только, что живых людей. На секунду он взглянул на меня, в его взгляде читалась преданность мне, как брату. И нечто другое — жалость или просьба о прощение. За что прощение? За то что не смог меня защитить? Так я сам раньше не смог этого сделать. А дальше дракон, цвета смолы кинулся к воинам, к нашим врагам, к нашим палачам, к нашим убийцам.Давай брат. Теперь это последние наши вздохи, последние минуты.Мне не выбраться. Даже тебе это не получится сделать. Ну так вперед. И он закружился в смертельном танце, уходя от ударов и рвя когтями плоть с кольчугой, вот он наносит удар плазмой, разметывающей арбалетчиков на трибунах. Все боятся, некоторые пытаются бежать. У слишком малой части это получается сделать. В основном из-за естественных причин появившихся во время боя. Но даже этого времени, появившегося за выстрел плазмой, хватило, чтобы десятки орудий смерти врубились в него. Он сдержал крик и бросился отбиваться, но сил его уже почти не было. Пропуская удары, он уже почти не отбивался. Люди, оставшиеся на арене, злорадно улыбались. Я же чувствовал лишь боль, что застилает все тело и жару, что стояла вокруг. Кожа горела, причем уже реально. Мой взгляд пал на бегущего Стоика. Из последних сил я крикнул: « Давай же, добей меня, ведь, для тебя это такожидано– добивать тех, кто не сопротивляется». Но он даже не обратил на эту тираду внимания. Вот он уже замахнулся топором с гневными словами, отправленными мне: «предатель!». За секунды обширное тело было разделено на две части, а передо мной стоял Беззубик. Стоик даже не понял, что произошло. Моя месть была почти полностью совершенна. Лишь Астрид здесь не хватает. Похоже, она умерла. Хотя бы этот вариант мне нравится больше, чем другие. Вокруг остались лишь несколько десятков солдат. Все они со страхом смотрели на полумертвого человека с израненным драконом. Только секунду назад они думали, что дракон уже проиграл. Но пируэт совершенный им, переменил им мнение. Тут сеть накрыла их обоих — дракона с человеком. Беззубик через силу накрыл собой своего брата, защищая его от поруганий и стрел. Через секунды голова ночной фурии уже была вне тела. Иккинг же уже истек кровью. Его остатки медленно горели. Его бездыханную тушу вскоре уберут из данной арены — выкинут на съедения драконов. Это событие все запомнят на очень долгое время. Это битва привела к ужасным последствиям для всех. Почти вся прославленная охрана была убита. Арена была залита человеческой кровью по щиколотку, хотя должна была быть залита лишь драконьей. Таких восстаний драконов никогда не видели. Для многих станет уроком, что ночных фурий нельзя пытаться удержать — можно только убить. Сама арена же стала ужасным местом. Из-за страха люди сюда перестали ходить. Многие зрители здесь погибли. Иногда даже арену пытались штурмовать. Если бы не ультиматум, условие которого, выпуск на волю драконов, если они не успокоятся, то все было бы намного хуже. Это событие обрастет слухами и станет легендой и страшилкой на ночь. А при этом всем арена, чтобы погашать долги и кормить гладиаторов, будеттех самых гладиаторов и убивать — шкуры, да и внутренности очень дорого могут оценить. Олуховца были убить почти все, оставшиеся или въелись в толпу города на этом острове, ну или как Астрид стали рабами этого острова. Рабство самое худшее, что можно пожелать людям.