Вы не хотите праздник? Тогда мы идём к вам!

                    Приближалось Рождество. Корпорация «Праздник раз в году» готовилась к выходным, предвкушая двухмесячный отпуск: кто-то планировал поездку в тёплые страны — ближе к Полюсу холода, кто-то мечтал, как будет отсыпаться, выключив телефон. И только в кабинете главного менеджера атмосфера праздника совершенно не ощущалась. Мрачно подперев ладонью щёку, эльф Бернард уныло смотрел в окно. Ни мягкие снежинки, кружащиеся хороводом по улицам города Санты, ни морозные узоры на стекле, ни приближающийся праздник не приносили удовольствия. Напротив: Бернард впервые за пятьсот лет службы мечтал провалиться сквозь землю. Вывалиться где-нибудь в Африке и растаять там от жары. Или сбежать в Антарктиду и два месяца тусить с пингвинами, пятьдесят лет назад он неплохо оторвался с ними в отпуске. Ноутбук добродушно воскликнул: «Хо-хо-хо!», и Бернард с нескрываемым отвращением открыл очередную служебную записку.       Причина отвратительного настроения главного помощника Санта-Клауса была проста. Точнее, их было две, но первая затмевала собой вторую — на Северном полюсе сменилось руководство. Санты менялись раз в сто лет, уходя на покой и возвращаясь в человеческий мир простыми смертными. И каждый раз новый Санта пытался принести что-то своё в устоявшийся сказочный мир. На памяти Бернарда новый босс был самым энергичным и… странным из всех, что ему доводилось видеть. А он, на минуточку, пережил уже шесть Клаусов!       Он был возмутительно молод — каких-то сорок людских лет (тропическй циклон бы побрал этих бюрократов из отдела кадров!«Надо брать помоложе, вливать свежую кровь!»)! И слишком горел новыми идеями. Слишком. Сейчас, например, новоявленный мистер Клаус решил, что им здесь, на Северном полюсе, надо отметить Рождество и встретить Новый год! Им, эльфам, которые весь год только и ждут этих дней, чтобы закрыть, наконец, опостылевшие фабрики и провести время с друзьями, родными и близкими подальше от праздничной суеты! С какой луны свалился этот Санта? Кто вообще его нашёл?       — Эй, Берна-ард! — в дверях появилась тошнотворно улыбающаяся физиономия Санты. Бернард с трудом подавил плевок при виде гладкого лица, только-только начавшего обрастать бородой. А это уже заслуга имиджмейкеров, которые в один голос заявили, что Санте пора менять стиль, что старик с белой бородой сейчас вызывает слишком много негатива, потому что, видите ли, у человеческих мужчин пошла мода красить волосы в белый цвет и косить под модных стариков.       — Наш Санта — не модный старик! — кипятилась Труди, тыкая наманикюренным пальцем в стекло планшета. Бернард тогда согласился: все эти якобы старые седовласые мужчины выглядели по меньшей мере смешно. Но теперь, глядя на Санту, чьи каштановые волосы даже не тронула ещё седина, он был склонен изменить решение — не может быть главный символ Рождества таким молодым! Что подумают дети!       — Они подумают, что я — красавчик! — подбоченился Санта Клаус, который уже успел просочиться в кабинет и теперь стоял прямо перед столом эльфа. Тот побледнел — не заметил даже, что сказал это вслух! Совсем переработался, пора в отпуск.       — Так что там с праздником, а, Берни? — присев на край стола, Санта попытался заглянуть в ноутбук, но Бернард поспешно закрыл его. Не то, чтобы там было что-то важное, просто… Это была вторая причина плохого настроения, и делиться ею с этим… этим… В общем, делиться ею он был не готов.       — Подозреваю, что большинство жителей будет против, — осторожно заметил эльф. Санта улыбнулся так широко, что Бернард удивился — как у него не трескаются щёки?       — Все любят праздники, Берни! Вот когда я был простым человеком, я ждал Рождества, как чуда! Слышишь, чуда! — Тяжёлая ладонь опустилась на плечо, и Бернард едва не стукнулся лбом о стол.       — Как вы правильно заметили — любят все простые люди, — процедил эльф, выпрямляясь и поправляя ярко-красный колпак. — Мы же здесь — эльфы. И эльфы в эти дни хотят отдыхать!       — Так мы и отдохнём, Берни! Устроим такую вечеринку, что потом месяц от неё отдыхать будем!       — На Рождество, сэр, мы спим, — чопорно заявил Бернард.       — Ску-ука! — протянул Санта, лихо закинул ногу на ногу, пошатнувшись на столе, и подмигнул: — Кто откажется от старого доброго корпоратива, а?       — Да все, сэр! — Бернард даже привстал. — Все откажутся! Кому он нужен, этот праздник? Мы всю эту омелу, подарки, ленты и ёлочные игрушки видеть не можем к концу года!       Санта, кажется, задумался. Бернард с надеждой смотрел на него, но, когда Клаус вновь широко улыбнулся, эльф с трудом удержался, чтобы не зарычать.       — Диско-шар! Конфетти! Никаких сладостей, только хардкор!       — Никаких сладостей? — севшим голосом проговорил Бернард. — А что же мы будем есть?       — Закажем тропических фруктов, — кто там у нас по связям с другими странами? Что вы там пьёте обычно?       — Глинтвейн и пунш. — Бернард упал в своё кресло, с отчаянием наблюдая, как Санта Клаус вскакивает со стола и начинает воодушевлённо расхаживать по кабинету, позвякивая колокольчиком, который зачем-то повязал на пояс.       — Сколько у нас до Рождества? Две недели? Пунш в тёплое место, срочно. Пусть бродит.       — Зачем? — слабо спросил Бернард, чувствуя, что уже не может сопротивляться и спорить.       — Праздник без алкоголя не праздник, — наставительно произнёс Санта, поднимая палец вверх.       — Но мы сотни лет так отмечаем последний рабочий день. Эльфы не пьют! Нам нельзя!       — Почему? — Санта вновь замер перед столом и обеспокоенно посмотрел на эльфа. — Слабая печень? Аллергия? Непереносимость? Жуткое похмелье по утрам?       — Я… — Бернард открыл рот, закрыл его, снова и открыл и нехотя произнёс: — Я не знаю. Не принято просто. Мы же, того… Волшебные существа.       — Ха! Знавал я одного тролля, так он в себя литрами кальвадос вливал, и ничего! — Санта подмигнул. — Развели вас, как детей малых, а вы и поверили.       — Ты не мог знать тролля, ты месяц назад даже о том, что мы действительно существуем, не знал! — от возмущения Бернард даже не заметил, как перешёл на «ты».       — Не знал, — не смутился Санта. — Но тот чувак реально на тролля походил. Ростом за восемь футов, плечищи во! А в глазах ноль интеллекта. Но пел, как бог! Кстати, что там у вас с караоке?       — Караоке — унижающее личность изобретение, призванное показать, что ты недостаточно талантлив и понизить твою самооценку, — чопорно ответил Бернард.       — Охренеть! — восхищённо протянул Клаус. — Ты сам это придумал, или кто подсказал?       — Это всем известно.       — И ты никогда не пел пьяным? А, да, точно, «эльфы не пьют», — противным голосом процитировал Санта. — Значит, вноси в список караоке. И обязательно костюмированная вечеринка! Никаких этих ваших шапочек, ботинок с закруглёнными носами и зелёных курток. Вы тут как из инкубатора все, честное слово!       — Может, вы просветите, что нам надеть, чтобы усладить ваш взор? — процедил Бернард, складывая руки на столе в замок — пальцы начали заметно подрагивать, а уголок глаза заплясал в нервном тике.       — Маскарад, — пожал плечами Санта. — Ты вон, на Фродо похож. Такие же кудряшки милые.       — На Фродо? — ноздри эльфа затрепетали. С культурой смертных они были знакомы отлично — всё-таки запросы детей менялись каждый год в зависимости от выхода нового фильма. Просмотр новинок входил в обязательную программу, правда, обычно воспринимался как наказание. Кому они нужны, все эти супергерои? И что там за бред с эльфами, если все знают, что эльфы не такие?!       — Решено, Берни! — Клаус снова хлопнул его по плечу и подмигнул. — К завтрашнему дню жду список, проверять, как идёт подготовка, буду лично. Явка — строго обязательна. Понял?       — Понял, — устало вздохнул Бернард. — Праздника не избежать.                     Энтузиазм Санты был заразителен — многие эльфы из молодёжи с активным рвением втянулись в праздничную суету, к вящему недовольству Бернарда. Упаковочный цех замедлил работу, грозясь не сдать план к Рождеству, — почти весь персонал был занят подготовкой к корпоративу. Вооружившись планшетом, Бернард обходил фабрику, отмечая всех, кто отлынивает от работы.       — Да ладно тебе, Берни! — Арнольд, начальник отдела по разработке ёлочных украшений, хлопнул его по плечу. — Мы тут уже инеем покрылись — столько лет как по накатанной! Расслабься, смотри, как всем нравится новый Клаус.       — А подарки упаковывать кто будет? Ты или Санта? — огрызнулся Бернард, обречённо разглядывая груду подарков, ждущих, когда их завернут в блестящую обёртку. Поджав губы, он с мрачной решимостью делал пометки в планшете, отмечая прогульщиков.       — Столько штрафов, — Арнольд покачал головой, заглядывая через плечо в экран. — Хочешь лишить их новогодней премии?       — Надо будет — лишу, — огрызнулся Бернард. Кажется, все вокруг медленно сходя с ума. Нет, после Рождества срочно в отпуск. А может, пора на покой? С этим Клаусом точно проблем не оберёшься, только поседеешь быстрее.       — Слушай, что ты такой напряжённый, а? — Арнольд прищурился, вглядываясь в его лицо. Губы растянулись в понимающей улыбке: — Чарли опять сказала нет?       Бернард вскинул возмущённый взгляд, открыл было рот, но тут же беспомощно им хлопнул — ругаться с лучшим другом не хотелось. Чарлин была помощницей ветеринара, — следила за оленями — а ещё обладала умопомрачительным голосом с лёгкой, простуженной хрипотцой, и потрясающими голубыми глазами. Бернард десятое Рождество подряд пытался пригласить её на свидание, но Чарлин всегда отказывалась, с неизменной мягкой улыбкой. Сейчас Бернард, наконец, решился — даже заказал столик в «Под ёлкой», как раз на двадцать шестое число, и принимать отказ не собирался. А тут этот… этот… Злость снова поднялась удушливой волной, на щеках вспыхнул лихорадочный румянец.       — Да ладно тебе, — добродушно хохотнул Арнольд, наблюдая за сменой выражения на его лице. — Может, на празднике получится подойти? Говорят, там будет алкоголь.       — Какой, к вьюге, алкоголь! — взвился Бернард. — Нам нельзя пить! Мы — эльфы! Мы — волшебство! Мы — символы Рождества! А если об этом кто-то узнает? Представляешь, какой будет скандал!       — Если никто никому не расскажет — никто не узнает, — резонно заметил Арнольд, подмигнув проходящей мимо эльфийке из отдела кукол.       — Вот не упакуют подарки в срок — узнают, будь уверен, — зловеще протянул Бернард, делая очередную пометку в планшете. — Я бы ещё и Санту оштрафовал за то, что разлагает дисциплину перед главной ночью года!       — Штрафовать Санта Клауса в Рождество, ну куда же мы катимся! — со смехом воскликнул Арнольд. — Остаётся только Пасхальному кролику сделать прививку от бешенства…       — За Пасхальным кроликом не мы следим, может, он давно на прививках. — Бернард вздохнул, понимая всю абсурдность затеи. А так хотелось в первый же год лишить Санту премии…       — Кого я вижу! — за спиной послышался знакомый голос, и зубы Бернарда синхронно скрипнули. — Мои дорогие эльфы!       Клаус подошёл, позвякивая колокольчиками на поясе, и положил ладони на их плечи, слегка притягивая к себе. «И живота почти нет», — тоскливо подумал Бернард, покосившись на торс Санты.       — Как тут у нас дела? — И, не дождавшись ответа, продолжил: — Слушай, Берни, я там набросал список песен, надо бы с певцами поговорить. Я в ноты не мастак, но в интернете скачал мелодии, как думаешь, осилят?       — Вы ещё и певцов хотите с работы снять? — зловеще протянул Бернард, выныривая из-под его руки и отступая в сторону. — Вы же знаете, надеюсь, что они отвечают за логистику и прокладывают ваш маршрут?       — Берни, дорогой, они сотни лет этот маршрут прокладывают, — добродушно откликнулся Санта, продолжая прижимать к себе Альфреда, который, по-видимому, совершенно на это не протестовал. — Думаешь, в этом году что-то изменится?       — А может, и изменится! — голос Бернарда сочился сарказмом. — Тридцать лет назад вообще неразбериха творилась: столько стран поменялось, и маршрут пришлось перестраивать.       — Дорогой мой, — Санта смотрел снисходительно, сверху вниз, а в глазах так и плясали смешинки, — если что-то пойдёт не так, будем перекраивать на ходу. Ты вообще когда-нибудь работал в дедлайн?       — Чего? — Бернард нахмурился.       — То-то и оно, — хохотнул Санта. И, склонившись к нему, доверительно произнёс: — В современном мире только так и работают — всё в последний момент. И знаешь, проколов почти не бывает.       — Почти, — мрачно буркнул Бернард. Но тут же застыл, забыв о главном раздражителе, наблюдая, как в дверях цеха появилась знакомая фигурка.       — Бернард! — Она помахала рукой и улыбнулась, и он, не сдержавшись, улыбнулся в ответ. Коротко извинившись, Бернард поспешил навстречу Чарли, а Клаус, проводив его задумчивым взглядом, пробормотал:       — Шерше ля фам.       — Что-что? — не понял Арнольд, с удовольствием прижимаясь щекой к мягкому камзолу из бордовой ткани. И почему эльфам шьют костюмы из колючей шерсти?       — Женщины, мой друг, во всём всегда виноваты женщины. Вот смотрю я на нашего Берни и думаю: а что он такой нервный? А это потому, что у него женщины нет. Ну что, надо бы устроить нашему другу новогоднее чудо, как считаешь?       — Отличная идея, — просиял Арнольд. — Он за этой Чарли уже десять лет сохнет.       — И что, до сих пор никак? — в голосе Санты прорезался азарт.       — Вообще никак. — Арнольд кивнул.       — Динамит, — вздохнул Клаус. — Ладно, разберёмся. Пойду-ка я проверю, как там наш пунш — может, температуру побольше сделать, чтобы сбродить успел…       И Санта, позвякивая колокольчиками, пошёл к противоположному выходу, в то время как Бернард сгорал и снова возрождался из пепла, слушая Чарли и почти не понимая, что она ему говорит.       — Ты меня не слушаешь! — возмущённо воскликнула она, поправив каштановую чёлку. Бернард проследил за её рукой, за тем, как она касается ярко-зелёного бантика на ободке в волосах, и сглотнул.       — Слушаю, конечно, ты что!       — Санта попросил, чтобы олени к вечеру двадцать шестого были готовы — он хочет прокатиться по городу, как сказал: «с ветерком».       — Двадцать шестого? — Очарование мигом развеялось, и Бернард застонал. — Они же устанут за ночь, он их угробить хочет? Санта?! Где этот несчастный Санта Клаус?!       Наскоро попрощавшись с Чарли, Бернард помчался по цеху, отчаянно думая, что этот год будет самым худшим в его жизни. И что после праздника он точно напишет заявление об уходе!                     Это было ужасно! Просто отвратительно, и Бернард не пытался скрыть эмоции, разглядывая график эффективности работы, чья неуклонно растущая вверх диаграмма стремительно и обречённо летела вниз. Они не успевали. До Рождества оставалось два дня, а праздник уже готов был полететь в тартарары, прихватив за собой всех эльфов, сани Санты с оленями и самого возмутителя спокойствия в придачу. Миллионы детей ждали подарков, а в упаковочном цеху осталось от силы с десяток энтузиастов, продолжавших свою работу. Но хуже всего было то, что Бернард так и не позвал Чарли на ужин. Сумасшествие Санты оказалось заразным — девушка, по которой он сходил с ума столько лет, вдруг оказалась в эпицентре всеобщего внимания. Неугомонный Клаус назначил её ответственной за гуляния, которые будут после корпоратива, и…и …и… Она согласилась! Её зелёный бант то и дело мелькал в толпе, а звонкий голосок звучал, казалось, в каждом уголке фабрики. За ней постоянно ходили толпы эльфов, спрашивая, уточняя, предлагая и споря, а она словно купалась во всеобщем внимании. Хотя, и это Бернард признавал с затаённой гордостью, из Чарли получился отменный руководитель — она смогла организовать народ, назначить ответственных, распределить обязанности и, кажется, её действительно слушались с удовольствием!       Бернард вздохнул и снова посмотрел на график. Если они сделают всё в последний момент, в «дедлайн» — это слово Бернард произнёс с максимальным ехидством, то упрекать будут его, а не добродушного Санту, который хлопает эльфов по плечам, кормит имбирными пряниками, которые постоянно достаёт из необъятных карманов, и сыплет советами, от которых уши сворачиваются в трубочку. Скорее бы всё закончилось. Просто закончилось, и он проснулся двадцать пятого с чувством, что не надо никуда спешить.       — Конечно, это будет отличной идеей! — донёсся любимый голос, и Бернард встрепенулся, подбегая к окну. Там, внизу, стояла Чарли с Тимом — одним из логистов, и, то и дело заправляя за ухо локон, мило хихикала всякий раз, когда он что-то ей говорил.       — Я выйду на сцену, — продолжал Тим, подняв гитару, которую держал в руках, — встану в стойку, — он отставил ногу и закинул голову назад, — и ка-ак… — Тим ударил по струнам, и те громко зазвенели. Чарли захлопала в ладоши. В груди Бернарда остро закололо. — Мне Санта показал одно видео, я теперь тренируюсь по несколько часов в день.       — Ты покоришь всех, — доверительно сказала Чарли и тут… О, стакан молока с печеньем! Она коснулась его плеча и сжала его!       Кровь зашумела в ушах, перед глазами всё потемнело, и Бернард, скрипнув зубами и стиснув кулаки, отошёл от окна, чувствуя, что готов вцепиться в глотку Тима и разорвать её зубами. Прямо сейчас. Под звуки «Джингл белз». Колокольчики так и зазвенели в голове, а перед глазами встала прекрасная картина: Тим лежит в луже крови, расползающейся по снегу, а Чарли обнимает его и со слезами на глазах говорит, как сильно она его любит… Бернард глубоко вздохнул, унимая стук сердца — этот праздник в любом разбудит зверя! Надо же: по несколько часов в день он репетирует! А работать когда?       Мысли плавно переключились на главного виновника его бед. Конечно, Санта занял всех, ему плевать на праздник, плевать на детей, плевать на показатели и ежегодную премию! Ему вообще плевать на всех, кроме себя, несчастный эгоист! Злость, так долго копившаяся внутри, наконец нашла выход — Бернард решительно подошёл к столу, плюхнулся в кресло и застучал по клавиатуре. Спустя десять минут он удовлетворённо откинулся и потёр руки. На губах расцвела довольная улыбка.       Позвякивание колокольчиков Бернард услышал задолго до появления Санты, который ворвался в его кабинет, возмущённо хмурясь. Впервые на его лице не было этой раздражавшей, бесившей до колик улыбки, и уже одно это проливалось бальзамом не измученную душу.       — Я не понял, Берни, — обманчиво-мягким тоном заговорил Санта, нависая над столом. — Ты лишил меня премии?       — И оштрафовал за расшатывание дисциплины, — довольно добавил Бернард, сцепив пальцы в замок.       — Расшатывание чего?.. — угрожающе тихим голосом уточнил Санта. — Ты из фабрики тюрьму сделал, у тебя тут встают по звонку, едят по звонку, уходят по звонку, а ты здесь сидишь и радуешься. И теперь, — его голос начал повышаться, и по спине Бернарда пробежали первые мурашки, — когда я решил подарить бедным трудягам радость, ты решил меня наказать?       Отступать было поздно. Бернард не желал терять лицо, прежде всего, перед самим собой, поэтому он вздёрнул подбородок и гордо кивнул, побоявшись, что голос даст петуха — всё же выглядел Санта угрожающе.       — Что ж, — театрально задрал подбородок Клаус, — я принимаю это наказание. И прошу только об одном — не штрафуй остальных, они заслужили праздник.       — Хорошо, — нехотя согласился Бернард, который давно сам понял, что перегибает с административными мерами.       Санта мрачно кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. А Бернард невольно повёл головой, чувствуя ненавязчивое покалывание в затылке, которое появлялось всегда, когда он оказывался в чём-то не прав.       Решение аукнулось уже к вечеру, когда у выхода Бернарда окружила толпа рабочих.       — Ты чего это удумал? — нахмурился Тим. — Санту премии лишил? Оштрафовал? Совсем разум потерял, или молока с корицей перепил?       — У нас Рождество послезавтра, а работа не выполнена, кто в этом виноват? — огрызнулся Бернард, маленькими шажочками пробираясь к выходу.       — Мы всё сделаем, ты же знаешь! — выкрикнул кто-то из толпы. — Не наказывай Клауса, это же беспрецедентно!       — Вот как раз прецедент мы и создадим, — пробормотал Бернард, хватаясь за ручку двери. Выскользнув наружу, он перевёл дух, огляделся и поспешил к оленьим стойлам. Надо срочно найти Чарли и пригласить на ужин! Пока решимость не растерял.       Чарли нашлась в своём кабинете. Заполняя какие-то бумаги, она беззвучно шевелила губами, прикусывая кончик пера. Бернард на мгновение залюбовался ею, красивой, уютной. Волна тепла коснулась сердца, он вздохнул глубоко и шагнул внутрь.       — Привет, — произнёс тихо, смущённо переминаясь с ноги на ногу.       — Привет, — светло улыбнулась Чарли, и Бернард выдохнул — она явно не осуждает его! — Что-то случилось?       — Да нет, — быстро сказал он, и тут же добавил: — Точнее, да. Что ты делаешь двадцать шестого?       — Ты же знаешь, — мягко ответила Чарли. — Иду на корпоратив. Ты же там будешь?       — Не собирался, — брякнул Бернард.       — Жаль, — вздохнула Чарли. Ему показалось, или ей и вправду было жаль?        — На самом деле я ещё не решил. Может и пойду.       — Было бы здорово. — Чарли поправила бант и снова улыбнулась. — Ты прости, у меня ещё полно работы, надо успеть всё до завтра…       — Конечно-конечно, — засуетился Бернард. — Тогда, до завтра?       Из её кабинета он уходил окрылённый, мечтая, как после противного, шумного праздника уведёт Чарли в ресторан, за что она, несомненно, будет ему очень благодарна. А на утро в городе разразилась гроза.       Бернард проснулся с неясным предчувствием чего-то неотвратимого. Он долго собирался, оттягивая момент выхода из дома, придирчиво поправлял колпачок и несколько раз схватился за живот, который сводило от нервов. И не зря — уже у входа на фабрику заподозрилось что-то неладное — здесь было слишком пусто. Внутри тревога только усилилась — даже те немногие эльфы, что каждый день исправно ходили на работу, отсутствовали. Неясный гул слышался в большом зале, из которого обычно отправлялся Санта, и Бернард немедленно отправился туда, собираясь устроить разнос отлынивающим от работы.       — О, а вот и он! — воскликнул Арнольд, с любопытством глядя на Бернарда.       — Я не понимаю, у вас что, работы нет? — нахмурился тот, оглядывая толпу эльфов.       — А мы больше не работаем, — нахально ответил один из них, выходя вперёд. — Ты оштрафовал Санту за праздник, нас за то, что мы этот праздник хотим. Всё. Не будем ничего делать.       — Это… это… Это как? — растерялся Бернард. В животе неприятно ёкнуло и ухнуло вниз. — Вы что… вы что вообще тут…       — Не будем работать! — подхватил другой эльф. — Хватит! Никаких праздников, всего месяц выходных, пренебрежение трудовым кодексом и отсутствие дифференцированного оклада! Сколько можно!       Толпа сдержанно загудела, а Бернард почувствовал, как по спине поползла липкая струйка ледяного пота. Кажется, в погоне за качеством товара он совершенно забыл о тех, кто, собственно, этот товар производит.       — Но ведь если мы не соберём подарки в срок, в мире начнётся хаос, — пролепетал он, всё ещё надеясь воззвать к разуму эльфов. — Ведь если дети не получат подарки, они перестанут верить в Санту! Мы вообще останемся без работы!       — И пусть! — крикнул третий. — Надоело терпеть этот беспредел!       Эльфы взволнованно гудели, сбиваясь в кучки, совершенно перестав обращать внимание на Бернарда. Тот постоял несколько минут, беспомощно глядя на них, а потом медленно развернулся и побрёл в кабинет, бормоча по пути: «Вселенский баланс добра и зла нарушится… ничего нельзя изменить… почему всё так плохо?..» Вернувшись к себе, он упал в кресло и уронил голову на стол, не пытаясь даже включить компьютер — а смысл? Мир рушился под ногами, он, Бернард, войдёт в историю, как худший управляющий в истории деревни Санта Клауса.       — За что?! — простонал он в пустоту, не отнимая голову от стола.       — Потому что кто-то совершенно разучился верить в чудеса, — раздался тихий голос. Бернард резко подскочил, оглядываясь, и увидел Санту, который, видимо, сидел здесь ещё до его прихода.       — Но… я просто хотел, чтобы всё было как всегда. Чтобы всё было правильно, — вздохнул он, опускаясь обратно в кресло. Спорить не хотелось.       — Иногда надо расширять границы привычного, Берни, — грустно усмехнулся Санта. — Я, знаешь ли, тоже Клаусом становиться не хотел. Но разве кто-то меня спрашивал?       — Разве так может быть? Стать Сантой не по призванию? — ошарашено спросил Бернард.       — Может-может, — вздохнул Санта, думая о чём-то своём. Но тут же улыбнулся широко, поднялся, опираясь о колени, и подошёл к столу, позвякивая колокольчиками. — Ладно, парень, давай решать, что делать будем.       — А что делать? Рождество испорчено. Подарки не готовы. Всё пропало. — От отчаяния у Бернарда на глаза навернулись слёзы.       — От страшного зверя «дедлайна» ещё никто не убегал, — загадочно усмехнулся Санта и вдруг хитро подмигнул. — Пойдём, расшевелим наших эльфов.       — Санта! — окликнул его Бернард, когда тот уже стоял в дверях. — Прости за штраф. Я всё отменю.       — Надеюсь, — хмыкнул он, помедлил и добавил: — Ты меня тоже прости, надо было не лезть с новыми правилами, а сначала договориться с тобой.       Спустя полчаса, две пламенных речи и обещание пересмотреть трудовой кодекс, работа на фабрике закипела с утроенной силой. Эльфы суетились, почти не разговаривая, руки мелькали, шуршала бумага, в воздухе пахло клеем и смолой, а пол устилали обрывки лент и мишуры. К вечеру Сочельника, раскрасневшиеся, но безумно довольные собой, эльфы собрались вокруг саней Санты, улыбаясь устало и счастливо.       — Ну что, народ, я покатил в свой первый рейс, — улыбнулся Санта, но было видно, что он заметно нервничает.       — Всё будет хорошо, — тихо сказал Бернард, стоя прямо у саней. — Вернёшься — отпразднуем!       — Смотри, ловлю тебя на слове, — подмигнул Санта. И вдруг привстал на сидении, огляделся и крикнул: — Эй, Чарли! Иди сюда!       Уши Бернарда вспыхнули. Сердце застучало быстро-быстро, а в животе встрепенулись снежинки.       — Чарли, — доверительно склонившись к ней, мурлыкнул Санта. — Тебя на корпоратив кто-то пригласил?       — Нет, — удивлённо ответила она.       — Тогда настоятельно рекомендую тебе Бернарда, — серьёзно заявил Клаус. — Отличный парень.       И он отвернулся, устраиваясь удобнее. Троица эльфов забралась следом, щёлкнули поводья, и Комета поднял копыто, собираясь отправиться в путь. Сани скрипнули полозьями и в следующую секунду сорвались с места.       — Ты правда хочешь меня пригласить? — робко спросила Чарли, исподлобья глядя на Бернарда.       — Да, — выдохнул он, решив, что назад пути нет.       — Наконец-то! — счастливо улыбнулась она, находя его руку и осторожно сжимая в своей ладошке. — Я думала, ты никогда не решишься!       Бернард задохнулся, неверяще глядя на неё, и в следующую секунду сделал то, чего ожидал от себя в последнюю очередь — коснулся губами её губ.       Где-то высоко в небе весело позвякивали колокольчики, и задорное «Хо-хо-хо!» разносилось над головами. Действительно, не все перемены к худшему, и это Рождество станет самым лучшим в жизни Бернарда, главного менеджера корпорации «Праздник раз в году».