Любить нельзя перестать

      Ён Мин привёл в тренировочный зал нового юриста.       — С этого дня Сон Лин Ён возьмёт на себя немалый объём работы. Я предупреждал, что ваш прежний юрист уходит на покой, теперь вашими контрактами, юридическимм спорами и защитой займётся она.       Юристом оказалась весьма стройная девушка с короткой строгой стрижкой, спортивной фигурой и умными глазами. Парни вежливо поздоровались и представились, обмениваясь с менеджером скептическими взглядами.       — Руководство назначило Лин Ён, поскольку она обладает всеми необходимыми знаниями и опытом, несмотря на возраст, а так же блестяще прошла тестирование, — пояснил менеджер, разводя руками.       — Позвольте узнать, сколько вам лет? — улыбнулся Чунмён девушке. Но прежде, чем она успела открыть рот, за спиной Чунмёна выдохнул Чондэ:       — 26.       — Откуда…? — удивился Чунмён, взглянув на Чондэ, а потом на Лин Ён, которая признаков удивления не показывала.       Чен даже завис на время. Для него это не просто девушка…       — Здравствуй, Ким Чондэ! — приветливая улыбка и легкий поклон. — Ты помнишь меня?       Парни заинтересованно поглядывали то на Чена, то на неё.       — Сон Лин Ён, конечно помню, — пришёл в себя айдол. — Мы учились в параллельных классах.       — Верно, — согласилась она.       — Учились и… дружили? — хитро прищурился Бэкхён.       — Ну… не то, чтобы дружили, — протянула Лин Ён, а Чондэ весь сжался, опасаясь, что она сейчас расскажет правду. — Но я иногда у него списывала.       Парни захохотали, а Чен облегченно выдохнул. Не сказала. Он надеялся, что щёки не слишком покраснели и его вид не выдаст внутреннего смущения, и благодарно улыбнулся девушке.       Пока Лин Ён дружелюбно отвечала на вопросы остальных о её образовании и опыте работы, Чондэ вспомнил, как они общались в средней и старшей школе. Он тогда был нескладным подростком в очках, а Лин Ён, как и сейчас, спортивной симпатягой, за которой увивалась едва ли не вся параллель. Чондэ не был исключением, а поскольку Лин относилась к нему по-доброму, однажды признался в своих чувствах. Девушка не отшила его и не высмеяла, но объяснила, что для неё в приоритете учёба и карьера, и лишь потом она будет думать об отношениях. Посоветовав юноше прийти к ней с этим вопросом лет через десять, Лин направилась к спортивной площадке школы бежать кросс.       Учителя полагали, что она сделает спортивную карьеру, поэтому сейчас для Чондэ было большим удивлением узнать, что она стала юристом. А ведь с его признания прошло как раз 10 лет.       Между тем Лин уже смеялась в ответ на шутки Чанёля и расслабилась в окружении парней, приняв удобную позу с опорой на тумбочку.       — И все-таки, какой спектр вопросов ты будешь решать? — решил уточнить Чунмён.       — Ваши контракты с агентством, сольные контракты на съёмки, юридические тонкости организационных моментов с концертами, фанмитами, буду отвечать на претензии в ваш адрес и обрабатывать сведения об ущемлении ваших прав и оскорблениях со стороны хейтеров, — перечисляла Лин Ен, загибая пальчики с аккуратным коротким маникюром.       Всё в её внешности было продуманно и функционально. Еще в школе она не любила вычурности, яркости, пафоса, и Чондэ всегда это нравилось. Нет, его сердце вовсе не было разбито её отказом тогда, просто первая любовь, как часто бывает, осталась безответной.       Оказалось, сердце не забыло тех юношеских чувств. Чондэ сейчас был уже опытным взрослым айдолом, избалованным вниманием женского пола, любил шутить на интимные темы и флиртовать, но эта девушка занимала в его душе какое-то особое место. С ней он не станет вести себя несерьёзно.       За годы выступлений он редко вспоминал о ней, но всегда с благодарностью и улыбкой. Плотное расписание и множество разнообразных проектов не оставляли ему достаточно свободного времени для фантазий. Иногда он думал, где она сейчас и как изменилась, и оказался совершенно не готов к встрече.       — А у тебя есть биас? — раздался игривый вопрос Бэкхёна, хитро покосившегося на Чондэ.       — Пока нет, — сразу нашлась Лин Ён, но теперь у меня есть большой выбор из девяти вариантов. — Если честно, я не меломан, музыка для меня — лишь приятный фон.       Не сказать, что Лин Ён была красавицей, особенно по корейским меркам. Спортивная фигура подсказывала, что она и сейчас не ленится заниматься, короткие волосы никогда не считались красивее длинных, традиционно скучные наряды служителей юридической сферы — не красили. Но она выглядела ухоженной и аккуратной, одежда сидела по фигуре, а умные глаза полностью возмещали отсутствие косметики и украшений.       Чондэ решил, что он очарован нынешней Сон Лин Ён не меньше, чем той девчонкой из параллели, и очень хочет получше узнать ее теперешнюю.

***

      Три концертных дня прошли изматывающе, парни вяло жевали поздний перекус, чтобы восполнить растраченную энергию, и мечтали поскорее заползти в теплую постель. Завтра у них выходной. Чондэ рассчитывал пригласить Лин Ён выпить кофе и поболтать «о старых временах» завтра, и даже написал ей смс, но оказалось, у нее завтра рассмотрение каких-то исков в суде, и она будет занята до ночи.       А жаль.       Они не виделись уже три дня, и Чондэ понял, что соскучился. Потом прошла ещё неделя, когда они не смогли встретиться. Он был занят тренировками перед концертным туром и подготовкой первого сольника, она моталась по делам группы и личным проектам.       По крайней мере, так думал Чондэ.       Вечером девятого дня она должна была привезти в общежитие контракты на съёмки для Nature Republic и, едва закончив запись, Чондэ пулей вылетел из звукозаписывающей студии, чтобы скорее её увидеть. В общагу он влетел так же стремительно, чем напугал… Чанёля, обнимающего и целующего Лин Ён.       Его Лин Ён. Чондэ привык считать её своей. Умом он понимал, что оснований у него для этого никаких, но казалось, что коль скоро она помнит его, то, возможно, помнит и тот разговор, и это давало ему фору перед остальными. Но сейчас Лин Ён не торопилась освободиться из объятий Чанёля, недоумённо смотревшего на одногрупника.       — Простите, — заикаясь бормотал Чондэ. — Я не знал, что здесь кто-то… извините… я не помешаю больше.       Он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь и плавно осел вдоль стенки. Как же так? Как получилось, что она и Чан… В груди жгло, и Чондэ неосознанно потёр в этом месте, чтобы прогнать неприятное ощущение. Но оно не проходило. Он заставил себя мыслить логически. Всё это его фантазии, Лин Ён вовсе не обязана помнить его и свои слова. И Чанёль никому ничего не должен. Они все трое — взрослые люди. И никто никому ничего не обещал.       Чондэ сам себе придумал романтические отношения с первой школьной любовью, вот сам и виноват в разочаровании. В конце концов, она вправе выбирать кого угодно, и нет ничего удивительного, что она поддалась чарам обаятельного и яркого Чанёля. Никто ведь не обещал, что ей обязательно понравится скромный терпеливый Чен, тем более он не был слишком настойчив, полагая, что времени ещё много. Да что ж так в груди-то больно?       Немного придя в себя, он встал, поправил одежду и решил было постучать для приличия, когда дверь распахнулась, и Чан басовито пропел:       — Заходи, чего там стоишь? Прости, мы тут немного… эээ… ну, увлеклись.       — Да ничего, с кем не бывает, — расплылся в улыбке Чондэ. — Прости, что помешал вам, я не знал, что вы тут. Хотел первым в душ заскочить. Ну пока Бэкхён и остальные не вернулись.       — А, да без проблем. Мы с тобой первые, ребята ещё едут. Так что весь санузел — твой.       Чондэ засмеялся несколько наигранно, надеясь, что Чан ничего не заподозрит, и деловито направился к своей комнате. Лин Ён куда-то спряталась, возможно в комнате Чанёля, приводит себя в порядок. Чен старался отгонять от себя подсмотренные мгновения: где были руки Чанёля и как она самозабвенно отвечала на его поцелуи.       В течение получаса остальные участники стянулись в общежитие, Лин Ён дала всем на подпись документы, а Чанёль похвастался их отношениями. Девушка мило покраснела, толкнула его кулачком в грудь, но ничего не отрицала. Чанёля поздравили и пожелали парочке много нежности и взаимопонимания. Разумеется, этот роман будет тайным, и информация о нём дальше этой комнаты не уйдёт.       А роман развивался весьма бурно. Чанёль цвёл и пах как майская роза, улыбаясь до ушей и пропадая невесть где ночи напролёт. Лин Ён выглядела более сдержано, вела себя профессионально, виду не подавала и только изредка можно было заметить её пылающий взгляд, когда они с Чаном играли в гляделки.       На работе они держались молодцом, но если удавалось остаться наедине в тихом месте, жадно целовались и обнимались в самым неприличных позах. Хорошо, что попадались они только своим же, иначе огребли бы оба от агентства.       Парни хихикали и подкалывали легко краснеющего Чанёля насчёт его отношений, Лин Ён на подколы не велась, ловко переводя стрелки. Чанёль гордился её сообразительностью.       А Чондэ медленно умирал. Каждый раз, когда видел её, влюблялся всё сильнее, и как бы не пытался переключиться и убить в себе эти чувства, они его игнорировали. Видимо, та первая любовь была настоящей и сейчас давала о себе знать болями в сердце, недосыпом и постоянной печалью.       Но Чен не мог не радоваться за Чанёля, ведь в жизни айдола так мало времени и возможности завести нормальные отношения с девушками. Чанёлю повезло. Не только потому, что Лин — умница и красавица, а потому, что она осторожна и умна, никогда не предаст, с ней он в полной безопасности. К тому же их отношения вызывали много позитива у одногруппников, Лин быстро влилась в коллектив и всеми воспринималась как сестра.       Чен записался к психологу, чтобы попытаться выйти из своей депрессии. Выбрал самого опытного и надёжного, сходил на консультацию. Психолог посоветовал признаться девушке в тайных чувствах и обещал, что потом Чена отпустит. А если это не сработает, то максимально загрузить себя работой, чтобы только о подушке и были силы мечтать.       Чондэ выбрал второй вариант. Упахивался до полубессознательного, даже в зал снова записался, чтобы в свободное время изматывать тело тренировками. И первое время всё шло хорошо. Он падал на кровать, забывался крепким сном и просыпался бодрым и энергичным. Альбом и концерты занимали максимум времени, в свободное время он бубнил и напевал про себя песни, чтобы ничего не напутать и не позволять мозгу думать.       А потом ему стала сниться Лин. Причём не в абы каких снах, а в эротических. Теперь пробуждение стало пыткой: просыпался он нередко в поту, с болезненным стояком и перманентным возбуждением.       — Чен, ты что-то последнее время сам не свой, — подловил его однажды утром Минсок. — Не приболел?       — Нет, что ты?! Всё отлично! — широко улыбаясь, ответил Чондэ.       — Да? А почему ты стонешь во сне?       — Ну, наверное, сны какие-то снятся. Я их потом не запоминаю.       Минсок поверил, ну или сделал вид, что поверил, но больше с этими вопросами не приставал, хотя и посматривал на Чена с подозрением и беспокойством.       Ночи стали мучением, поэтому вместо сна Чен писал тексты к новым грустным песням о неразделённой любви под светом настольной лампы, а потом нередко досыпал днём, чтобы не терять бодрости и трезвости ума. Может, и правда стоило бы признаться? Получить отворот–поворот и успокоится?       Хах, успокоиться… ну да, ну да.       Чанёль казался таким счастливым и поглощённым своим романом, что у Чондэ бы даже язык не повернулся сказать ему что-то, что могло бы его расстроить или рассердить. И конечно, он не станет признаваться Лин Ён.       — Тебе не кажется, что с Чондэ творится неладное? — спросил Минсок Чунмёна.       — Кажется, — согласился лидер. — Я даже следил за ним, пытался выяснить. Но он ездит только в студию, SM и танцевальный зал. Никаких странных звонков или смс в телефоне…       — Ты и телефон его проверял?       — Ну а что оставалось, если он нем, как рыба? Что-то происходит, я же вижу, а он упирается, что всё нормально.       — Я думаю, его кошмары мучают. Стонет по ночам, просыпается в поту. Надо присматривать за ним, мало ли.       — Надо. Слушай, давай напоим его и попытаем?       — Он не упивается в стельку.       — Ну, если мы вдвоём с ним будем, может, и упьётся. Надо же выведать, что происходит, пока он сам себе не навредил.       На том Минсок с Чунмёном и порешили. Выловили Чена вечером, когда у всех троих чудом оказалось свободным расписание, затарились соджу и расположились в общей комнате, поболтать и выпить. Где-то после третьей рюмки Чена так расслабило, что он поразился, как сам раньше не догадался напиваться, чтобы снимать напряжение. Другие же выпивали и ничего.       Минсок задавал не совсем правильные вопросы, но нетрезвому Чондэ пока удавалось увиливать. А потом с похожими вопросами присоединился Чунмён, и Чену сразу стало невесело и как-то слишком уж трезво. Он взял бутылку и сам разлил друзьям по порции. Сколько они выпили, никто не считал, но Чунмён скоро уснул за столиком, Минсок делал вид, что трезв как стёклышко, много болтал и лез обниматься. Через время сморило и его. Чен остался в гордом одиночестве. Не пьян и не трезв, не счастлив и не печален. Что-то среднее и сбоку бантик.       А почему они втроём? Где остальные?       Ах, ну да, у каждого же своё расписание теперь. И всё-таки уже ночь на дворе. Чондэ подошёл к окну, открыл его и высунулся всех головой в прохладную ночь. Хорошо. В груди опять закололо. Может, это не любовь вовсе, а сердце заболело и ему пора обследоваться у врачей?       В груди болело, в голове красными буквами пропечаталось «Лин Ён», в руках вдруг оказался телефон. Позвонить и признаться, а потом всё отрицать и говорить, что по пьяни? И что она тогда о нём подумает? Совсем свихнулся? Признаться Чанёлю, что ты любишь его девушку? И что это даст? Чан сперва обидится, а потом и вовсе с ним разговаривать перестанет.       Но так тоже больше не может продолжаться же. Он просто сгорит от тоски и неразделённых чувств. Должен же быть выход! Чен набрал номер Чанёля.       Когда наутро менеджер сообщил им об автокатастрофе, парни сперва впали в ступор. Чунмён схватился за голову, Се закрыл лицо руками и заплакал, Кай ошарашенно переспрашивал, а Чондэ просто окаменел. Шок от случившегося сделал его пока бесчувственным. В комнату ворвалась Лин Ён.       — Что? Что с ним? — выкрикнула девушка.       Ён Мин взял её маленькие ручки в свои ладони и тихо с расстановкой произнёс:       — Он погиб.       Эти два слова прозвучали оглушительно громко в мертвой тишине комнаты. Никто из присутствующих еще не поверил в случившееся. Ён Мин не любил долгих предварительных уговоров типа «мне очень жаль», «случилось страшное» и тому подобных. Они бессмысленны и лишь делают больнее. Лучше сказать кратко и по существу, без этих вот театральных эффектов.       Лин Ён упала на колени, свесив голову, а потом тихо заскулила.       Первым к ней подбежал Кёнсу, чуть ли не единственный, сохранивший самообладание, но девушка резко оттолкнула его. Минсок попытался помочь ей подняться, но и его постигла неудача. Лин Ён начала плакать, срывая голос, отталкивая любого, кто к ней приближался.       — Не трогайте меня! Не трогайте! Неееет! — кричала девушка, сидя на коленях и даже не пытаясь утирать катящиеся градом слёзы.       Парни растерялись. Им самим сейчас было невероятно тяжело, но вой Лин невозможно было игнорировать. Она кричала, как раненое животное, срывалась на визг, рыдала. Чондэ не выдержал, сел рядом, крепко обнял её, пресекая возможность вырваться. Вены на его руках и шее вздулись от усилий, ведь девушка сейчас себя не контролировала, к тому же хрупкой она никогда не была.       Чондэ ничего не говорил, понимая, что слова сейчас лишние, только удерживал её и немного качал из стороны в сторону. Лин цеплялась за его плечи, царапалась, била парня в грудь, ругалась, причитала и, вконец обессилев, уткнулась в шею Чондэ, жалобно всхлипывая.       До него медленно стал доходить весь ужас случившегося, и несколько мыслей одновременно разрывали голову. Боль от потери друга, страдания девушки, любившей этого самого друга, и чувство вины. Последнее сильнее всего выжигало внутренности. Чондэ был уверен, что Чанёль погиб по его вине.       — Как это произошло? — судорожно выдохнул Чунмён, сдерживаясь из последних сил.       — Чан и Бэк ехали в машине, на перекрестке в них врезался грузовик. Следователи сейчас устанавливают обстоятельства. Бэк в критическом состоянии. А Чанёль… он погиб на месте. Возможно, в момент столкновения, — тихо рассказывал менеджер, едва сдерживая слёзы.       — Значит, он даже не успел ничего почувствовать? — дрожащим голосом уточнил Минсок.       — Скорее всего, да. Будем надеяться, что Бэк придёт в себя и расскажет, что случилось.       — Когда нам разрешат к нему прийти? — выпалил Чонин.       — Понятия не имею, он пока в реанимации, в коме. Наверное, только когда придёт в себя и его переведут в другую палату. Я уже договорился о самом лучшем уходе для него.       — А Чанёль… он… мы… — пытался подобрать слова Сехун.       — Я доложил руководству, Ли Су Ману и съездил к семье Ёля. Они не хотят огласки. Просили разрешить тихие похороны… — голос менеджера всё-таки сорвался, он любил Ёля как сына и за всеми хлопотами ещё не успел оплакать его. И лишь сейчас, сидя в комнате и рассказывая остальным, проникся.       — О, господи! — не выдержал Чунмён, уронив голову на колени, — не могу поверить.       — Я тоже. Наверное, только когда увижу… — отозвался Минсок, глотая ком в горле.       — Лишь бы только Бэк… — начал Сехун, но замолчал, не в силах закончить фразу, однако это и не требовалось: мемберы думали о том же, внутренне молясь, чтобы Бэкхён выкарабкался.       В комнате повисло тяжелое молчание, прерываемое лишь надрывными всхлипами Лин Ён. Чонин вышел из общей комнаты, утирая мокрое от слёз лицо. Чунмён тихо плакал, отвернувшись, Се обнял Минсока и часто дышал, борясь с нараставшей внутри истерикой, а старший хён терпеливо поглаживал макне по спине, периодически смахивая со своих глаз горячие слёзы.       Было решено съездить к родителям Чанёля и его сестре, выразить соболезнования и оказать всю возможную поддержку. Лин Ён всё ещё рыдала и цеплялась за Чондэ мёртвой хваткой. Парни решили, что ему лучше остаться с ней, а соболезнования от его имени они передадут сами.       Лин Ён, почувствовав что они с Чондэ остались вдвоём, перестала сдерживаться и зарыдала пуще прежнего.       — Мой любимый… ну почему? Почему он? Как такое могло произойти? Почему именно он? — вопрошала она молчащего айдола, ухватившись за его футболку. — Почему??? Почему не Бэкхен? Аааа!!!..…       Минутой позже, судорожно всхлипывая, девушка испуганно посмотрела на Чондэ:       — Прости. Прости меня, пожалуйста. Я вовсе не имела это ввиду на самом деле. Конечно, я не желаю такого Бэку. Я…я…       — Я понимаю, — прошептал Чондэ, целуя её в макушку и снова прижимая к груди. — Я всё понимаю…       — Ты ведь им не скажешь? Это глупость, я на эмоциях… просто…я...       — Успокойся. Конечно, не скажу.       Получасом позже, вымотанная истерикой, Лин Ён уснула на руках Чондэ. Он принёс девушку в свою комнату и аккуратно уложил на собственную кровать, она даже не шелохнулась. Убедившись, что она крепко спит, Чондэ ушел на кухню, влил в себя стакан воды и стал бесцельно бродить по общежитию. Он вспоминал все события последней недели, прокручивал в голове каждый разговор.       Каким-то образом он набрёл на комнату Чанёля, сел на его постель, взял в руки подушку и вдохнул знакомый чуть пряный запах друга. Чондэ пытался вспомнить, что именно сказал тогда по телефону, и не мог восстановить ни слова. Но, очевидно, либо признался, либо сказал что-то, что сильно расстроило Чанёля, и он потерял контроль. Значит, это он во всём виноват.       И тут его прорвало. Слезы полились потоком, опустошение, неизбывная тоска, боль утраты, чувство вины. Он прокручивал в памяти каждую улыбку Ёля, его смех, песни, неуклюжие движения долговязого тела, теплый понимающий взгляд… Всё то, чего он больше никогда не увидит. Никто не увидит. И в этом его вина. Только его. Если бы он не напился накануне вечером, если бы не позвонил Ёлю, если бы не… Друг тогда не разозлился бы, не потерял управление, не разбился бы на машине… Винить больше некого, Чондэ это понимал.       Когда-нибудь он признается одногруппникам и семье Ёля, на коленях будет умолять о прощении, но не сейчас. Сейчас им нужна поддержка, а не дополнительные страдания и мысли о том, что этого могло бы и не случиться, если бы не Чен.       Чондэ завыл в подушку, сминая её, стуча по ней кулаками, кусая. Завалившись на бок, он свернулся клубочком, предаваясь отчаянию, ругая себя, оплакивая погибшего. Потом долго молился, прося у всевышнего прощения за свою вину.       Немного успокоившись, айдол пришел в свою комнату проверить Лин Ён, сел на пол, опершись локтем о кровать и посмотрел на бледное лицо возлюбленной. Возлюбленной, на которую теперь совсем не имел никаких прав. Она никогда не узнает о его чувствах, никогда не услышит его признаний, но он останется ей другом, столько, сколько будет нужно, а потом признается в своей ошибке и прекратит любые контакты с ней. Ведь она никогда его не простит.       За этими размышлениями он и уснул. Вернувшиеся парой часов позже парни застали его спящим у кровати в той же позе. Чунмён аккуратно растормошил его, Чен проснулся окончательно и спать дальше отказался. Они вышли в общую комнату.       — Вы были?       — Да. Родители в шоке и глубокой скорби. Ю Ра потеряла сознание, муж отвёз её в больницу. Это кошмарно, — коротко передал суть Чунмён, всхлипывая.       — А что Бэкхён?       — К нему ещё не пускают, по-прежнему в коме.       — Господи…       — Это всё так неожиданно… — бормотал Чонин. — Почему так? Почему они?       Никто не ответил ему, потому что не бывает ответов на эти вопросы. Помолчали вместе. Утро, затянутое серыми облаками, несмело проникло в окна, рассеивая ночную мглу.       — Уже известно, когда? — спросил Сехун, потирая красные глаза.       — Послезавтра. Завтра его отдадут семье. Потом пустят нас. Я до сих пор не верю… — Чунмён уронил голову на руки. — Он ведь даже в ДТП никогда не попадал, скорость никогда не превышал. Кааак?       Его голос сорвался, Чондэ весь сжался. Сказать сейчас? Зачем? Может, они побьют его, накричат? Может, кому-то полегчает от этого? Да кому от этого может полегчать?       Дверь еле слышно скрипнула, из комнаты показалась бледная и сонная Лин Ён. Когда она увидела заплаканных парней, губы её задрожали, глаза вновь наполнились слезами, она растеряно обняла себя руками, не понимая, что теперь делать.       — Малышка, — подскочил к ней Чонин, обнял и притянул к себе, чтобы она могла выплакаться в его плечо. И Лин Ён плакала, цепляясь пальчиками за его куртку и тихо всхлипывая, а Чонин ласково гладил её по спине и поддерживал за талию. Некоторое время спустя она взяла себя в руки.       — Я пойду, нельзя мне тут оставаться. Могут неправильно понять. Напишите мне, когда разрешат… — тяжёлый вздох. — Разрешат проститься.       — Конечно, милая, — согласился Чунмён. — Давай я провожу тебя?       — Не надо. Я справлюсь.       — Может, вызвать такси?       — Я сама.       Девушка набросила на плечи куртку, нашла под столом свою сумочку и туфли и, поклонившись парням, тихонько вышла из комнаты. Минуту никто не двигался.       — Как она это переживёт? — спросил Кенсу. — Они так любили друг друга.       Чондэ вдруг сорвался с места и как был, в одних только джинсах и свитере, выбежал следом за девушкой.       — Лин, погоди. Я хочу проводить тебя или отвезу сам, чтобы убедиться, что ты в порядке.       — В порядке? В каком порядке, Чен? — безжизненным, сорванным от рыданий голосом спросила Лин.       Айдол нервно сглотнул, сжимая руки в кулаки от дикого желания обнять её и взять на себя всё её горе, как будто ему своего мало.       — Хотя бы убедиться, что ты безопасно добралась до дома.       Лин всхлипнула и сперва хотела отказаться, но потом согласно кивнула. Чен выгнал из подземной парковки свою машину, усадил в неё Лин и направился к её дому. Утро было ещё раннее, машин и людей на улице немного, поэтому добрались они быстро. Чен вышел первым, открыл ей дверь и подал руку. Лин сердито взглянула на него:       — Я не настолько слаба.       Чен виновато убрал руку и просто отошёл, освобождая ей место. Лин выбралась из машины, сделала пару глубоких вдохов и поблагодарила за то, что подвёз. Чен не выдержал, рванулся к ней, схватил в объятья и быстро заговорил:       — Прости меня за всё, прошу, не держи обиды и за это, но я не могу просто смотреть, как ты плачешь. Я всё понимаю, знаю, что будет тяжело, но хочу, чтобы и ты знала, что можешь во всём на меня положиться, проси, что хочешь, я всё для тебя сделаю. Окажу любую поддержку, обещаю. В любое время дня и ночи.       Лин всхлипнула в его объятьях, вздрогнула и аккуратно высвободилась.       — Спасибо тебе. Думаю, я меньше всего заслуживаю поддержки сейчас. Его семья и вы, его вторая семья, вот кто нуждается в поддержке. Я сильная, Чондэ, я справлюсь. Не переживай. И нет, я не сделаю с собой ничего, обещаю, так что не волнуйся об этом.       — Не говори так. Вы любили…       Она прижала пальчик к его губам, останавливая речь.       — Ты правильно употребил прошедшее время. Любили. Сейчас его семья и вы важнее. Спасибо тебе за всё.       Она развернулась и медленно побрела к подъезду. Только когда она скрылась за дверью, Чен вспомнил, что нужно дышать, и закашлялся. Оказалось, он задержал дыхание с того момента, как она приложила палец к его губам. Что ж, он сделал, что мог. Нужно вернуться и помочь парням.