Любить нельзя перестать

      Полтора года спустя.       — Чондэяяя! — Минсок бежал ему на встречу с раскрытыми объятьями. — Вот и ты отслужил, и надо же было так случиться, что Чунмён недавно ушёл, а за ним Бэк пойдёт. Кай с макне сказали, что уйдут сразу за Бэком, не хотят растягивать.       — Столько информации сразу, хён, дай мне хоть форму сменить на гражданскую одежду, — хохотнул Чондэ, обнимая друга.       — Конечно, конечно! Если хочешь, поедем ко мне, в ванной пооткисаешь, я тебя накормлю, кремушки-масочки, все дела. Ребята соберутся, поедим, поговорим.       — Заманчиво, хён. Особенно про ванную и поесть.       — Вот и отлично! — обрадовался Минсок, хлопая его по плечу.       И всё сбылось, как Минсок предсказал. Чондэ отмылся, с удовольствием зависнув в ванной с пеной на целый час, выспался на мягкой широкой кровати, целый день ел, помогал Минсоку готовить ужин, а вечером пришли Кай с Бэком, подтянулись Кенсу с Сехом.       За столом первым делом помянули Чанёля. Перебрасывались воспоминаниями с улыбками, рассказывали забавные случаи. Боль ещё не ушла до конца и никогда не уйдёт, но они уже не плакали при каждом упоминании друга, уже могли без тоски слушать его песни, говорить о нём без гигантского кома в горле. Чондэ размышлял, когда же признаться им, чтобы снять с груди этот камень. Но потом решил, что это его крест, ему его и нести. Он ничем не заслужил облегчения.       — Я просил Лин Ён, она там отобрала несколько хороших контрактов к твоему возвращению.       Чондэ надеялся, что попустит, но нет. При упоминании её имени внутри словно что-то оборвалось.       — Она осталась? — не своим голосом спросил он.       — А с чего бы ей уходить? — удивился Кенсу. — Хорошая девушка, умная, преданная. Она пережила. И продолжила жить.       Вот сейчас он услышит что-нибудь про жениха, или того хуже, мужа или ещё какую личную информацию, Чондэ напрягся, но Кенсу не продолжил, и никто ничего не добавил.       — Я думал, ей будет слишком больно.       — Было. И будет. Нам всем больно. Но мы ведь живём. Она говорит, что сейчас полегче стало, она вспоминает его со светлой грустью, и ей приятно видеться с нами и говорить о нём. Говорит, так легче.        — Хм…       Он не знал, что сказать. Но был уверен, что не готов с ней увидеться. Только вот выбора ему никто не оставит.       Лин пришла в студию на следующий день, и Чондэ буквально остолбенел. Она изменилась. Он ожидал увидеть худенькую, печальную девушку, а встретил цветущую улыбающуюся красавицу. Она словно раскрылась ещё больше, расцвела, волосы теперь стригла не так коротко, оставляла длину до плеч. Улыбка снова стала живая, настоящая, взгляд смелый и уверенный. Она не похудела, но и не набрала вес, просто изменилась. Во всём. Даже голос её будто стал глубже, женственней, томнее.       Чондэ замер, разглядывая её и прислушиваясь к новому звучанию её голоса. Она снова завоевала его без боя, ничего для этого не сделав. Он опять проиграл.       — Итак, Ким Чондэ, — без предисловий начала юрист. — Поступило интересное предложение для тебя: съёмки в дораме, будешь играть самого себя, вокалиста, много петь в кадре. Дорама не про любовь, а про поиски себя и выражениe себя через творчество.       — А почему ты этим занимаешься? Ты же не менеджер.       — Это предложение менеджера, я только проверяла контракты, юридическую сторону, они хорошо платят, кстати. Как юрист, я советую тебе согласиться. Тем более, ты никогда этого не делал.       — Я не думаю, что кому-то будет интересно смотреть на меня в дораме. Да ещё без романтической линии.       — Ну линия там будет, но не главная. А потом, тебе не надо думать об интересе к дораме, об этом позаботится менеджер.       — Нет.       — Почему?       — Я не актёр, я не умею играть.       Лин Ён внимательно посмотрела на него, и Чондэ нашёл в себе силы ответить ей открытым встречным взглядом. Ничего не сказав, девушка достала телефон, что-то напечатала и перешла к обсуждению других формальностей: контракт на новый мюзикл Чунмёна и съемка Чонина для американского Vogue.       Чондэ болтал с друзьями, с интересом узнавая, что происходило у них за время его отсутствия. На время службы в армии он попросил у них разрешения абстрагироваться, нечто вроде перерыва, и общался в чате редко, в основном поздравляя с праздниками и отвечая, если писали конкретно ему. Парни не возражали, признавая за каждым свой способ пережить тяжёлые времена.       Через два часа Лин снова привлекла его внимание.       — Я слила в Диспатч слух, что Чен из ЕХО рассматривает съёмки в дораме, как проект своего возвращения после армии. Они опубликовали в твиттере. И знаешь что? Новость набрала уже 2 млн лайков и 890 000 комментариев, большинство из которых остро положительные. Всё ещё будешь отрицать, что дорама с твоим участием никого не заинтересует?       В комнате повисло напряженное молчание. Парни не понимали упорства одногруппника насчёт съёмок, ведь каждый из них попробовал себя в кино, и все справились. Упирался только Чен. Они затаили дыхание, ожидая его решения.       — Скажи им, что это фейк.       — Да почему в конце концов?! — взорвалась всегда сдержанная Лин.       — Потому что я не актёр.       — От тебя этого никто и не ждёт. Тебе предлагается сыграть певца и много петь. Кто сможет лучше сыграть певца, чем сам певец?       — Лин, пожалуйста… — напрягся Чондэ.       — Знаешь что, Ким Чондэ? Нет. Я настаиваю. У тебя получится, потому что ты талантлив и достоин того, чтобы под тебя писали сценарий целой дорамы. И я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы ты принял это предложение.       Они стояли друг против друга и прожигали взглядом, как бойцы перед сражением, каждый хотел отстоять свою точку зрения. Наконец Чондэ отвёл глаза первым и обратился к одногрупникам:       — Ваше мнение?       — Я как Лин Ён. Давно хотел, чтобы ты взял такой проект. Мы все поможем тебе в актёрстве, подскажем, что захочешь. Это не так сложно, как ты думаешь, тем более в такой роли, — высказался Чунмён.       — Я в его команде, — закивал Чонин. — Помнишь мои первые кинопроекты? Это было ужасно, я был ужасен, и всё равно фанаты смотрели, а я учился и развивался. И ты сможешь.       — Мы же играем на сцене, — присоединился к ним Сехун. — Изображаем других личностей в клипах, на концертах. У тебя есть нужный опыт, просто ты не понимаешь, что это он. Я тоже за.       — Попробуй, — улыбнулся Минсок. — Ты ведь ничего не потеряешь, зато приобретёшь новые навыки.       Чондэ выжидающе посмотрел на Кенсу, увлечённо рассматривающего носки своих кросовок.       — Су? — позвал Чен.       Кенсу, за плечами которого числилось уже более 10 успешных ролей и титул самого популярного молодого актера, удивлённо посмотрел на него, показал на себя пальцем и спросил:       — Ты ожидаешь от меня какого-то другого ответа? От меня?       И тут засмеялся Бэкхён. Захохотал в голос, хлопая себя по коленям.       — Чанёлю бы это понравилось.       — Он бы уже на полу валялся, — добавил Кенсу, улыбаясь.       Остальные тоже заулыбались, немного грустно, но каждый представил катающегося по полу Чанёля, ржущего над шуткой. Лин Ён тоже улыбалась, искренне и светло.       Чондэ стало плохо. Наверное, он тоже так сможет через время, когда вернётся к концертной деятельности и пению. Но не сейчас. Он молча вышел на балкон, прикрыв за собой дверь. Через пару минут на балкон вышла Лин Ён.       — Не подумай, что мы забыли. Но он бы не одобрил, если бы мы до сих пор скорбели. Только не он, который любил веселье, дурачества и искренний смех. Улыбками мы поминаем его каждый день, — она закусила губу и что-то смахнула с глаз.       Чондэ повернулся к ней и внимательно смотрел, не решаясь что-нибудь сказать или сделать.       — Возьми этот проект.       — Только не вздумай сказать, что он бы этого хотел.       — Я не знаю, чего бы он хотел, — тихо произнесла Лин Ён. — Но точно не того, чтобы мы ставили на себе крест и ходили в трауре до конца жизни. Он любил жизнь.       — Прости.       — Ты ни в чем не виноват. Кроме неуверенности в себе.       Ах, как же она ошибалась. Он так и не смог вспомнить, что же именно сказал Чанёлю в ночь аварии, как ни старался, те самые слова не хотели восстанавливаливаться в памяти. В одном Чондэ был уверен — Чанёль погиб именно из-за его звонка.       На съемки в дораме он всё-таки согласился, потому что против одной Лин ещё можно было устоять, но разочаровывать одногруппников, всех как один желавших для него этого проекта, он не мог. Лин так увлеклась темой съёмок Чондэ в фильме, что принимала самое активное участие в подготовке. Чена это нервировало, ведь приходилось часто пересекаться с ней и постоянно себя одёргивать. Он запрещал себе думать о ней, смотреть на неё, анализировать свои ощущения, когда она оказывалась рядом. Она снова стала ему сниться. И Чондэ применил старую практику: ночами тренировался и писал песни, а днём работал и спал в промежутках.       Было решено готовиться к камбэку, релиз которого пока назначили через полгода, к тому времен как раз вернётся из армии Чунмён, но ещё не успеют забрать Бэкхёна, с которым решили одновременно уйти Чонин и Сехун. Таким образом получится камбэк всемером. А следующий в таком составе состоится уже только после службы последней троицы.       — Чен, решили тебя в этом камбэке показать во всей красе, — объявил менеджер во время перерыва в репетиции.       — Меня?       — Да, они хотят, чтобы в этот раз ты светил голым торсом в сольном выступлении, сейчас пишется сценарий и танец под тебя.       — Но почему меня?       — Кай с Сехуном часто так работали, Минсок и Чунмён тоже много сделали. Даже у Бэка было своё оголённое соло. Кенсу бесполезно заставлять. Остаёшься ты. Да и фанатам нужно разнообразие. Поэтому тебе задание — почаще посещать зал, подкачаться, подсушиться. Чтобы к камбэку всё красиво было.       Он и хотел было воспротивиться, но Ён Мин так подробно всё разложил, что его бы, наверное не поняли. Да и потом, нельзя увиливать, надо искупать вину всеми возможными способами. Как бы он не стеснялся и каким бы непривлекательным себя не считал, раз решили возложить это выступление на него, значит надо справиться наилучшим образом.       Тем же вечером ребята решили поужинать вместе, заказали столик в ресторане. За ужином много обсуждали тренировки и лучшие способы сушки. В середине вечера Бэкхёну позвонили, он вышел ненадолго, а через пятнадцать минут в ресторан приехала Лин Ён. Сейчас она была одета в джинсы и свободную серую рубашку. На ногах кроссовки вместо привычных строгих туфель, волосы собраны в конский хвост. Такой Чондэ не видел её даже в школе.       Лин Ён сказала, что документы очень срочные, она даже отправит их по электронке прямо из ресторана. Обсудив контракт, Бэкхён его подписал, Лин сгоняла к администратору, у которого был сканер и комп с электронной почтой, отправила всё и вернулась к парням.       — Приятного аппетита, я уже побегу, не буду мешать, — вежливо поклонилась девушка.       — Лин Ён, ты сегодня ела? — выкрикнул Бэкхён.       — Эм… не помню. Кажется, да.       — Так останься и поешь, мы много заказали.       — Оставайся, и правда!       — Все свои.       Девушка не нашла, что возразить, а они настаивали все вместе. Ей быстро принесли собственную тарелку и палочки, парни наложили ей самых лучших кусочков и продолжили беседу.       — Я не хочу тренировки на руки, я же говорил. Ладно, пресс и ноги, не вопрос, плечи ещё, но руки — увольте, — отбивался Чондэ.       — Да брось ты эти свои комплексы, хён! — возмущённо заявил Сехун. — Никому и в голову не придёт тебя в этом упрекать. Сам себе придумал проблему.       — Ну тебе-то легко говорить, с твоим ростом и длинными конечностями, — огрызнулся Чен.       — Нет, ну правда, Чен, не такая уж у тебя большая диспропорция, как тебе кажется, — вступился за младшенького Бэкхён.       — Ещё один обладатель больших ладоней и длинных пальцев, — усмехнулся Чондэ. — Если я буду таскать железо, у меня сразу бицепсы вздуются, и вот тогда ты оценишь диспропорцию.       — Следуй моему примеру, я же не перекачиваюсь, — сказал Минсок, — и диспропорции не заметно. У меня тоже руки маленькие.       — А в чём собственно вопрос? — прервала ребят Лин Ён.       — А, ну, понимаешь, Чен-хён считает, что у него слишком маленькие кисти, в сочетании с накаченными руками это смотрится некрасиво, по его мнению, а от него сейчас хотят, чтобы он подкачался, — объяснил Чонин.       Лин Ён оставила свою тарелку, пересела напротив Чена, взяла его руки в свои и начала внимательно рассматривать пальцы и ладони, вертя каждую его кисть в своих руках в разные стороны. Затем провела ладонями по его рукам до плеч, снова вернулась к кистям и взяла его за руки, переплетя свои пальцы с его.       — Почему ты решил, что твои руки не красивые?       Чен вспомнил, как дышать, собрался с мыслями, стараясь абстрагироваться от их переплетённых пальцев и ответил:       — Потому что маленькие руки у мужчины — это некрасиво.       — Разве размер имеет значение? — серьёзно спросила Лин. Парни вокруг прыснули со смеху. Девушка, не глядя ни на кого кроме Чена, добавила: — Каждый думает в меру своей распущенности.       Когда по комнате разнесся веселый мужской хохот, Лин улыбнулась Чену и повторила вопрос.       — Для меня имеет. Я считаю, что некрасиво, потому что не пропорционально и пальцы будут выглядеть, как толстые сосиски.       — А ты знаешь, что фанаты называют твои руки лапками?       — Что лишь подтверждает мою теорию.       — Нет. Они называют твои руки лапками, потому что считают это очень милым и трогательным. Есть куча мемов на тему «У Чондэ лапки, потому что он котик» и всё в таком роде. Они любят твои руки, каждая сундини мечтает хотя бы пожать тебе руку на концерте, и абсолютно все восхищаются, когда ты им машешь со сцены. Я ни разу не слышала и не читала, чтобы кто-то назвал твои руки некрасивыми. И когда у тебя были подкачаны бицепсы, многие фанаты умирали от восторга, собирая фоточки с концертов и делая скрины с фанкамов, где видны твои мышцы. Поэтому не мели чушь и иди в качалку. И если я не права и ты найдёшь хотя бы один негативный комментарий на эту тему в сети, я обещаю исполнить любое твоё желание. Даже самое дурацкое.       В комнате повисла напряженная тишина. На всех произвела впечатление речь Лин Ён и её обещание, и все теперь ждали ответа Чондэ. А он не мог оторвать от неё глаз и боялся первым рассоединить их руки, потому что тогда он не сможет чувствовать бархатистость её кожи и тепло её ладоней. Он посмотрел на сплетённые пальцы, которые у неё были такой же длины, что и его, только тоньше и изящнее, что логично, ведь она — девушка. Их ладони так плотно прилегали друг к другу, словно были созданы одним мастером. На этой мысли он стыдливо дёрнулся, рассоединил их руки и задумчиво почесал голову.       — Ну хорошо. Раз вы все считаете, что так нужно, я сделаю. Но потом пеняйте на себя.       — Лин Ён, а ты классный юрист! Неудивительно, что ты все суды выигрываешь, с таким-то даром убеждения!       Позже они заказали себе выпивку и изрядно выпили. Лин Ён позвонила Ён Мину, чтобы забрал их и никто не попался в таком виде папарацци.       — Я должен тебя проводить! — икая, объявил своё решение Чонде, когда она уже надевала куртку.       — Глупости! Езжай со всеми. Я дойду. Я тут живу в трёх кварталах.       — Вот и чудно. Я провожу, потом уеду со всеми… ик. Обещаю!       — Ну хорошо, пойдём, — сдалась девушка, хохоча.       Стояла поздняя весна. Хотя ночи ещё оставались прохладными, Лин любила такую погоду и жадно вдыхала холодный воздух. Чен болтал обо всём подряд, перемежая речь пением, размахивал руками и вертелся во все стороны. Лин Ён хохотала и подталкивала его к обочине, чтоб случайные проезжающие автомобили не сбили. От алкоголя он сегодня сильно разомлел, навряд ли завтра вспомнит, что было. Вот и хорошо, пусть расслабится, решила Лин Ён. Он такой напряжённый, всегда сосредоточен, пашет как конь. Она ни разу не слышала, чтобы он отдыхал, и тем более, не видела его расслабленным. В свободное время Чондэ запирался в общежитии или спал.       — Знаешь, когда мне тяжело или плохо, я слушаю твои песни. Не его, а твои. Мне кажется твой голос лечит. Мне всегда становится легче от твоего пения. Так странно, — решила зачем-то признаться девушка.       Чондэ затих, слушая её, а когда она договорила, подошёл вплотную, жадно всматриваясь в её лицо, улыбнулся своей обаятельной кошачьей улыбкой. Затем медленно поднял руки к её лицу, трепетно коснулся пальцами её скул, пробежался по линии подбородка, провёл подушечкой большого пальца по нижней губе.       Лин Ён замерла растерянно, боясь даже дышать, чтоб не спугнуть неожиданно приятные ощущения, а Чондэ вдруг заговорил низким хриплым голосом, срываясь на шёпот:       — Лин… идеальная…для меня. Не моя. И никогда не будешь. Лин… я… только один раз. Чуть-чуть. Просто коснуться.       Он потянулся к ней, бережно коснулся губ своими, удерживая её лицо в своих ладонях. Лин удивилась, насколько мягкие и шелковистые у него губы. Он несмело сжал её нижнюю губу, затем верхнюю, и Лин вдруг захотелось ответить, она раскрылась ему навстречу, смело поцеловала в ответ, и Чондэ со стоном обнял её, притягивая к себе ближе, погрузил пальцы в её волосы, а потом неожиданно отпустил, растеряно глядя на свои руки и приговаривая:       — Нет-нет, нельзя. Не должен. Я не имею права. Прости.       И с растерянным взглядом нетрезвой походкой направился в обратную сторону, к ресторану, где его ждали.       Лин удивлённо смотрела ему в след. Нельзя? Почему нельзя? Почему не должен? Что это ещё за глупости? Поцелуй длился каких-то пару мгновений, она даже распробовать толком не успела. Хотя девушка не планировала никаких отношений, пути судьбы неисповедимы. И всё-таки это странно, почему он так говорил? Почему никогда для него? Аналитический мозг Лин Ён уже заинтересовался этой загадкой, и она не успокоится, пока не разгадает её.       Какие же шелковистые у него губы. И этот голос…       На следующее утро Чондэ позвонил Лин Ён, извинился за своё пьяное поведение и спросил, не обидел ли он её чем-нибудь, потому что после ресторана он ничего не помнит. Девушка заверила его, что всё было в рамках приличий, если не считать того, что он горланил песни на всю улицу, но это мелочи, и его никто не видел, кроме неё. Рассказывать про поцелуй она посчитала излишним, дабы не дать ему возможности закрыться в себе и оставить её любопытство неудовлетворённым. Казалось, Чена это успокоило. Он поблагодарил и ещё раз извинился на всякий случай.       Потекли рабочие будни, в течение которых они пересекались не так уж часто, Чен вёл себя подчёркнуто вежливо, как будто ничего и не было тем вечером, впрочем он действительно ничего не помнил, а вот Лин теперь смотрела на него немного иначе.       Она так и не смогла выяснить, почему он говорил те слова и почему считает себя недостойным её. А спрашивать напрямую было нельзя, не рассказав правды. Поэтому она продолжила копать самостоятельно.       Дораму с Чондэ снимали три месяца с мая по июль, выход её был назначен на сентябрь, а в ноябре планировался камбэк. Чондэ сразу со съёмок бежал в спортзал, занимался с тренером, чтобы гармонично развивать тело, ночами писал и пел, а спал где-то в промежутках.       Однажды Лин пришла посмотреть на съёмки: работали над заключительной сценой и развязкой. Чондэ прекрасно справлялся со своей ролью, пел исключительно вживую, и если режиссёру что-то не нравилось, без возражений соглашался переиграть и переснять. Атмосфера на съёмочной площадке была доброжелательной, все актёры и стафф вежливые и весёлые. Чондэ много шутил и всем помогал, кому чем мог. Его за глаза называли ангелом, но если он такое слышал, просил больше не говорить, так как он этого не заслуживает.       Опять это «я не заслуживаю».       Лин нахмурилась. Как бы ей вывести его на чистую воду? Ей казалось, даже если пытать его, ни в чём не признается. Она отказывалась верить, что эта фраза говорилась им исключительно из природной скромности. Явно были другие основания. Когда закончились съёмки, вся команда сделала групповое фото и несколько закадровых для истории, все поблагодарили друг друга и договорились вечером собраться на праздничный ужин по случаю окончания проекта.       — Ох, я, наверное, не смогу, у меня ещё тренировка, — извинялся Чондэ.       — Да брось, один раз можно и прогулять тренировку, — рассердился режиссёр. — Завтра сходишь.       — Неловко, там человек ждёт, и ведь всё оплачено.       — Я обещаю вечером доставить его к вашему столу! — с улыбкой заявила Лин Ён, хватая Чена за рукав и оттаскивая в сторону.       — Ты что делаешь? — прошипел он, но пошёл следом.       — Ну а чего ты упираешься? Это традиция, команда всегда отмечает окончание съёмок, и для них никаких отговорок быть не может. Пойдём, я на машине, отвезу тебя в твой спортзал, а потом сюда верну. Чондэ не нашёл, что ответить. В зале его уже ждал тренер, в шкафчике лежал запасной комплект удобной формы.       Лин Ён решила никуда не уезжать, заняла столик в кафе при фитнес-центре, заказала себе легкий обед и кофе и созерцала суетящихся по центру людей. Ровно через полтора часа она вошла в маленький тренировочный зал.       — Сонбэ, когда вы отпустите этого несчастного? — спросила она тренера с улыбкой, указав рукой на Чондэ, качавшего пресс.       — Сейчас соточку дожмёт и может быть свободен, — расплылся в улыбке тренер.       — Соточку? После полуторачасовой тренировки? Он потом ходить сможет?       — Кто? Чондэ? Да для него это разминка.       Лин Ён удивлённо хмыкнула и, сложив руки на груди, стала ждать. Чондэ закончил упражнение, пожал руку тренеру и, вытерев пот с лица полотенцем, направился к двери.       — Здорово, видишь, мы всё успеваем! — весело выпалила она, когда Чондэ молча прошёл мимо неё в коридор, а оттуда в раздевалку. Девушка рванула следом.       — Сколько тебе нужно времени на душ и сборы?       Чондэ остановился уже в раздевалке, повернулся и чуть не столкнулся с ней лицом к лицу. Разница в росте у них был всего в несколько сантиметров, и сейчас Лин смотрела на него снизу вверх. Чен тяжело дышал, мускулы после тренировки бугрились на груди, руках и плечах, кожа покрыта капельками пота, майка мокрая почти насквозь, сквозь тонкую ткань просвечивают тёмные соски. От него пахло потом, железом и тестостероном. На шее пульсировала артерия, толкая литры разгорячённой крови по телу. Лин почувствовала дрожь во всём теле от его близости. Глаза Чондэ потемнели, кожа пылала жаром, ощущавшимся даже на расстоянии. Заворожённая, она протянула руку и нерешительно коснулась яремной впадинки у основания его шеи, провела пальцем по ключице, изучила напряженный бицепс и спустилась к кисти. Чен держал руку чуть согнутой ладонью вверх, позволяя ей изучать себя. Когда её рука приблизилась к его кисти, он раскрыл ладонь, словно приглашая её внутрь, и Лин сразу подалась, проведя пальчиками по мозолям от гантелей и штанг, по линиям жизни, как вдруг он сжал её руку и тихо произнёс:       — 30 минут. Лин, это мужская раздевалка.       Она не сразу сообразила, что он говорит, особенно потому, что он смотрел ей в глаза тёмным нечитаемым взглядом, но быстро взяла себя в руки, извинилась и скрылась за дверью. Почти сразу приоткрыла крошечную щелку в двери, успела увидеть, как он снял майку, сбросил кроссовки и стянул носки, оставались только шорты и то, что под ними. Лин наблюдала как лучи закатного солнца гладят его мускулы, заставляя кожу отливать бронзой, как перекатываются канаты мышц под упругой кожей, как он жадно пьёт воду из бутылки. Она впервые посмотрела на него, как на мужчину. Красивого мужчину.       Чондэ с огромным трудом успокаивался. Разогретое тренировкой тело и высокий уровень тестостерона сейчас играли не в его пользу: кожа остро реагировала на её прикосновения, кровь прилила, куда не надо, благо свободные спортивные шорты это скрывали. Он почти залпом выпил всю бутылку и несколько минут просто восстанавливал дыхание. Прохладный душ наверное поможет.       Как и обещал, Чен спустился к машине получасом позже, с ещё влажными волосами и в той же одежде, в которой был на съёмках.       — Чудненько! Поехали на вечеринку.       — А ты что, тоже останешься на праздник?       — Я могу уехать, но тебя же потом надо довезти домой.       — Лин, ты не обижайся, но пожалуйста, езжай домой или по делам сразу, как высадишь меня. Я сам справлюсь. Сегодня я не буду напиваться, так что всё будет в порядке.       — Почему ты не хочешь, чтобы я оставалась?       — Лин…       — Я тебя обидела чем-то? Я не отстану, ты же понимаешь?       — Пожалуйста.       — Чен, что с тобой происходит?       — Ничего. Я просто очень устал. Сплю и вижу, когда можно будет бросить тренировки и диету и, наконец, поспать и поесть нормально.       Не признаваться же ей, что он едва сдерживает перманентное возбуждение от её близости. Если б она узнала, какого труда ему стоило сдержаться, когда она касалась его, наверное, испугалась бы. Это была слабость. Слабость, которую он себе не простит. И не допустит больше. Пусть остаётся на вечеринке, если хочет, он будет её избегать.       Лин осталась, то ли из вредности, то ли из упёртости, но уже через час решила уехать. Чен мастерски сбегал от неё, увлекая разговорами коллег по дораме, и постоянно перемещался. Она ушла по-английски, не прощаясь ни с кем, а дома выключила телефон. Даже если он будет звонить, пусть задумается, стоило ли игнорить её.       Чондэ всегда отличался исключительной вежливостью, особенно к девушкам, поэтому его периодическим непонятным грубостям она не могла найти объяснения, как и тому факту, что он старательно минимизировал любые контакты с ней. Сейчас она как нельзя лучше понимала состояние хищников перед охотой, когда уже видишь добычу и готовишься её сожрать. Только её добыча оказалась на редкость вёрткой.       Лин Ён решила подробнее изучить досье на Ким Чондэ и проанализировать все до единой фразы, которые он когда-либо говорил на шоу и в интервью. Она надеялась, что сможет обнаружить какую-то закономерность, психологическую травму или ещё что, что подскажет ей причины поведения Чондэ. При просмотре видео она неоднократно ловила себя на мысли, что восхищается им. Восхищается тем, как он менялся из года в год, какие результатов достиг в пении и танцах. И если к пению с самого начала претензий не было, то в начале карьеры он считался одним из самых слабых танцоров, теперь же фанаты писали, что «Ким Чондэ изобрёл танцы». Ей нравилось, как менялась год от года его внешность, как он мужал и расцветал с каждым камбэком. Вечерами она слушала его сольники и другие песни, спетые дуэтом или в коллабе с разными артистами. В плейлист попала и песня, спетая когда-то дуэтом Чена и Чанёля. Сначала, услышав его голос, девушка сжалась в комочек, но чем дольше слушала, тем больше понимала — всё изменилось.       Смерть всё обостряет, и то, что мы теряем, кажется нам более ценным, чем было на самом деле. Она любила Чанёля, и их роман был как раз на эмоциональном пике, поэтому его потеря так остро ранила её сердце. Немного поразмышляв и проанализировав свои мысли и ощущения, Лин Ён поняла, что эта любовь была скорее влюблённостью и безмерным восхищением и, вероятно, с годами эти чувства остыли бы. Она бы по-прежнему восхищалась Чанёлем как артистом, вокалистом и просто хорошим человеком, но на перспективу для неё он был слишком ярким, слишком энергичным, слишком деятельным. Она могла не справиться с потоком его идей и событий, которых он хотел побольше. А Чондэ был другим, более спокойным, размеренным, любил тишину и одиночество, его голос глубже цеплял что-то сокровенное у неё внутри. И почему она прежде никогда не задумывалась об этом?       Теперь при каждой встрече она внимательнее присматривалась к Чондэ. Если случайно ловила его взгляд, устремлённый на неё, он тут же отводил глаза, и это интриговало. Лин Ён сделала вывод, что нравится ему, возможно, очень. Но как давно? Он никогда не намекал на свои чувства, кроме того вечера, когда алкоголь снял с него блокировку. Всегда вёл себя подчёркнуто вежливо и никакой фамильярности. Только его взгляды и одно признание…       Она постаралась восстановить в памяти то время, когда они учились в школе, откопала в вещах школьный фотоальбом и внимательно изучила все общие снимки и фотографии со школьных мероприятий. Удивительно было обнаружить, что на многих снимках Чондэ смотрел на неё или оказывался рядом с ней. А потом она вспомнила тот разговор, в результате которого предложила ему прийти с признанием лет через десять. Если посчитать, с того дня прошло… уже больше 10 лет. Её вдруг осенило, что ведь он пытался. Как только она пришла работать в компанию, Чен сразу узнал её. Он даже приглашал её на обед и что-то писал в сообщениях. Схватив телефон, девушка долго листала переписку, в основном деловую, и цеплялась взглядом за каждое не связанное с работой сообщение. «У нас завтра выходной, я подумал, вдруг ты согласишься прогуляться со мной у реки Хан и поесть мороженого? Прости, у меня судебное заседание, завтра вторник. Но хорошего тебе отдыха.»       Сообщение датировано 12 августа два года назад. «Лин, привет. У нас со школьными друзьями вечеринка. Не хочешь вспомнить былые годы? Я с удовольствием оставлю тебе компанию))) Спасибо за приглашение! Но к сожалению я уже обещала этот вечер (. Что ж поделать?) Приятного вечера.»       5 сентября того же года. Она уже встречалась с Чанёлем.       Пытался. И не раз. Ненавязчиво, осторожно, уважительно. Такое характерное для Ким Чондэ поведение, именно его она всегда особенно ценила в людях. А ещё он единственный, кто называл её просто «Лин», как будто хотел выделить своё отношение к ней, или хотел, чтобы она замечала его, и сейчас девушка поняла, что ей всегда это импонировало, хотя от других она требовала называть себя полным именем. Ей нравилось как звучит её имя, произнесённое его голосом. Он словно смаковал его, пробовал на вкус.       А потом Чондэ застал их целующимися в студии. Лин закрыла глаза, стараясь вспомнить, как он в этот момент выглядел. Тренированная годами память не подвела: в тот момент Чондэ выглядел вмиг побледневшим и растерянным. Стал бы так реагировать человек равнодушный? Нет. Он должен был или смутиться от увиденного, или же обрадоваться за друга. Но Чен был именно растерян, как будто ожидал увидеть совершенно иную картину. Как будто у него были сильные чувства ещё тогда.       — Почему же ты сейчас так себя ведёшь? — задала вопрос в пространство Лин Ён, откинув назад голову, и удобно устроилась на диване. — Что изменилось с тех пор? Теперь я свободна, но ты стал холоден? Неужели ты из тех, кому интересны только те девушки, что принадлежат другим? Нет! Не может такого быть, не с Ким Чондэ, он не так воспитан. Я же нравлюсь тебе, и ты мне нравишься. Тогда что?       Что ж, она подумает об этом завтра после суда над хейтерами ЕХО: сложное и большое дело, которое она вела с самого начала и за которое завтра нужно будет побороться. Впрочем, она хорошо подготовилась, но всё-таки выспаться не помешает, чтобы иметь свежую голову.       — Что же ты сейчас чувствуешь, Ким Чондэ? — прошептала девушка, засыпая. ***       — Чен, пожалуйста, не мог бы забрать меня? — дрожащий голос в телефоне.       — Что случилось? — айдол даже подпрыгнул от неожиданности.       — Потом расскажу.       Она назвала адрес, он тут же сорвался, взял машину и поехал. Нужным местом оказался переулок у грузовых доков реки Хан, Лин Ён пряталась за мусорными баками.       — Лин, это я! — выкрикнул Чен, приоткрыв дверь с пассажирской стороны. Она вышла из-за мусорок и, опасливо оглядываясь, юркнула в машину.       — Что случилось? — повторил он вопрос.       — Давай отъедем отсюда на безопасное расстояние, — попросила девушка, по-прежнему напряжённо оглядывая улицы. Она сложила руки, сжатые в кулаки на коленях.       Чондэ не стал спорить, снял машину с ручника и рванул с места на третьей скорости. Проехав несколько километров, он остановился на смотровой площадке у реки Хан. Мимо проносились автомобили, по набережной гуляли люди, с этой точки невозможно было разглядеть, кто сидит в машине, тем более солнце светило прямо в лобовое стекло, при этом они были на виду у всего города, и подкрасться незаметным к машине никто бы не смог.       — А теперь рассказывай.       Она закусила губу, задумавшись, а потом вдруг обняла его дрожащими руками.       — Эй, малышка, — Чен обнял её в ответ, почувствовав, что дрожит она всем телом, успокаивающе погладил по спине и помолчал, давая ей возможность собраться с мыслями. Несколько минут спустя Лин Ён пришла в себя достаточно, чтобы говорить.       — Помнишь, я рассказывала про суд с двумя девушками — хейтерами, писавшими оскорбительные комментарии в адрес группы и создававшими поддельные аудио с вашими голосами с подложными оскорблениями в адрес эри?       — Да, конечно. Ты ведь выиграла этот суд?       — Выиграла, сегодня. Но они решили отомстить, выловили меня возле здания суда и стали преследовать. Я не успела добежать до машины, когда меня схватили два бугая по указаниям одной из тех девчонок. Они потащили меня в какую-то подворотню, начали издеваться, появилась та девчонка и высказала всё, что хотела. А потом дала им команду делать со мной всё, что захотят. Я врезала ей по лицу с ноги, и пока они растерялись и успокаивали её, дала дёру. Они же не знали, что я быстро бегаю, а у самих выносливости 0, только горы мышц. Я добежала до доков и спряталась. Пыталась дозвониться шефу, но он не доступен, а подруга не взяла трубку. Я не знала кому ещё позвонить, прости, если сорвала тебя с чего-то важного.       — Не сорвала, — тихо ответил Чен. Она посмотрела на него, выглядел он сейчас как грозовая туча, а голос, хоть и был тихим, подобен рычанию волка перед нападением. — Возле здания суда есть камеры видеонаблюдения?       — Полно. Я выслежу их и засужу, не сомневайся.       — Я никогда в тебе не сомневался. Отвезти домой?       — Да, пожалуйста.       До её дома рядом с центром Сеула они ехали молча, Чен был сосредоточен на дороге, а Лин Ён прокручивала в голове события, чтобы ничего не забыть, и делала пометки в телефоне. Он остановил машину перед её подъездом, Лин внимательно огляделась по сторонам перед выходом.       — Думаешь, могут ждать у дома?       — Они сасенки, всё возможно.       — Я провожу тебя до квартиры.       — Чен, нет! Я справлюсь. Нас не должны увидеть вместе.       — Здесь никого нет, улица пуста, да и сумерки уже.       — Нет. Если там кто есть, они нападут и на тебя. Я этого не допущу.       — Ты не забыла, что я мужчина? Тренированный, выносливый и тоже быстро бегаю. Плюс я уже полгода торчу в спортзале, надеюсь, не зря, — сердито-обиженным голосом заявил парень.       Лин нервно сглотнула, вспомнив его накаченные руки, и согласно кивнула. Меньше всего она хотела обидеть его.       — Только маску надень и кепку.       Он достал из кармана маску и натянул пониже кепку. Выйдя из машины первым, айдол открыл ей дверь, подал руку и повёл в дом. В подъезде посторонних не оказалось, до квартиры они тоже добрались без приключений. Открыв дверь, Лин поблагодарила его за помощь. Чен хотел ей что-то сказать, поэтому взял за запястье, чтобы остановить, Лин тут же взвизгнула от боли. Чен отдернул руку, втолкнул её внутрь и закрыл за собой дверь. Потом сорвал с лица маску, нашёл выключатель и врубил свет. Расстегнул на растерянной девушке куртку и снял, затем взял её за руки, задрал рукава строгой белой рубашки, частично вылезшей из юбки, и внимательно осмотрел. Оба запястья были поцарапаны и покраснели, завтра здесь появятся синяки. Он поднял рукав до плеча на левой руке, у локтя и на предплечье виднелись такие же синяки. Если бы Чен и правда мог метать молнии, сейчас небо над Сеулом разорвало бы мощнейшей грозой.       — Как далеко они смогли зайти? — серьёзно спросил он.       — Не волнуйся, всё ограничилось синяками, я помажу кремом, пройдёт. Они правда ничего не успели, я сбежала. Только крепко держали, потому что я вырывалась, отсюда и синяки.       Чен порывисто обнял её, сжимая руками так, что чуть не сломал рёбра.       — Если бы они тебе что-то сделали, я бы их лично четвертовал.       Он сейчас представил себе, что её могли изнасиловать или вообще убить, и что её больше не было бы на свете, и его обуял такой страх и злоба, что он едва сдерживался. Лин мягко обняла его в ответ, пряча улыбку у него на плече. Она повела носом, вдыхая его естественный запах, от жара его тела страх и напряжение начали отпускать. В его крепких объятьях, чувствуя стальные мышцы под своими руками, она ощутила себя как в каменной башне — защищённой и нужной. Его реакция снова доказывала, что он ценил её и беспокоился о ней. Сейчас, когда его захлёстывают эмоции, когда он уязвим, она может добиться своего, может проверить свои догадки и выпытать у него правду. Другого шанса может не появиться.       Чен внутренне бушевал, гоняя в голове варианты того, что можно сделать, чтобы побыстрее найти этих ублюдков, не выпуская её из объятий, когда почувствовал легкое касание губ к своей шее, а за ним более крепкий поцелуй.       — Лин… — выдохнул он. — Не надо.       Но она не прекратила и, когда он попытался высвободиться из её объятий, только ухватила его крепче вокруг талии.       — Не уходи, — прошептала она, жалобно глядя в его глаза. — Не оставляй меня сейчас.       Она действительно боялась сейчас оставаться одна, но кроме того, прикосновения к нему, его запах и голос будоражили и возбуждали. В его объятьях Лин как никогда было спокойно и надёжно.       — Лин… — Чен смотрел на любимое лицо и не мог насмотреться.       Обычно такая сильная, уверенная в себе, улыбчивая, сейчас она выглядела донельзя беззащитной и напуганной. Он пригладил растрёпанные волосы на её голове, стёр большими пальцами крохотные слезинки на щеках.       — Не оставляй меня, ЧенЧен, пожалуйста. Не убегай сейчас. Ты нужен мне. Я хочу чувствовать, хочу быть защищённой сегодня, хочу быть слабой хотя бы один день. Рядом с тобой.       У Чондэ ком в горле и ни единой связной мысли в голове. Как он мог уйти сейчас? Но ведь и оставаться нельзя. Она не его. Лин почувствовала его сомнения, потянулась навстречу и поцеловала в губы.       — Лин, нет…       — Пожалуйста. Пожалуйста, Чен, — шептала она в ответ, продолжая целовать его и вцепившись в него руками изо всех сил.       Она не отпустит его, не сейчас.       И Чен сломался. Он не мог противостоять ей, она просто разрушила его стену, в который уже раз взяла без боя. Он жадно ответил на её поцелуи, сгрёб в охапку и крепко прижал к груди. Лин удовлетворённо выдохнула, чуть ослабив объятья, и позволила себе утонуть рукой в его отросших волосах, потёрлась губами об уже пробивающуюся щетину, наверное он не брился со вчерашнего дня.       — Не уходи, — шептала Лин ему в губы. — Не бросай меня…       Чен прервал её поцелуем, властно раздвинул языком губы, приласкал кромку зубов, погладил нёбо. Его руки торопливо касались всего, до чего могли дотянуться: гладили спину, ласкали шею, тонули в коротких волосах. Лин млела под его ласками, наслаждаясь каждым мгновением, каждым касанием, затем решительно потянула с его плеч куртку, задрала худи, а он послушно поднял руки, позволяя раздевать себя и не прерывая бесконечной цепочки поцелуев. Она торопливо расстегивала пуговицы на своей рубашке, пока Чондэ не взял это дело в свои руки. Он вытащил заправленную в юбку рубашку, терпеливо расстегнул оставшиеся пуговицы, целуя каждый освобождённый от одежды сантиметр. Затем потянулся к молнии на юбке, ловко расстегнул её и стащил одним движением. Выпрямившись рядом с ней и завладев её губами, он трепетно поцеловал, обнимая и поглаживая стройное тело. Потом подхватил её на руки и понес к единственной горизонтальной поверхности в зоне видимости — дивану. Он целовал каждый найденный на её теле синяк, каждую царапину, заговаривал их, чтобы быстрее зажили, неразборчиво шептал признания. Он хотел заласкать её до безумия, чтобы оба не отдавали себе отчёта, что происходит. Лин отвечала жадно, страстно, выгибалась под его губами, тихо постанывала, притягивала его к себе, путалась пальцами в его волосах. Где-то в процессе он снял с неё бельё и освободился от остатков своей одежды.       Когда ей удалось вновь поймать его губы, она обняла парня руками и ногами, зафиксировав на себе и потёрлась о него бёдрами. Чен застонал в поцелуй и вжался в неё, горячий и возбуждённый до безобразия. Плоть как будто сама нашла нужный путь и проникла в мягкое лоно. Лин что-то шептала в ответ, перемежая шёпот со стонами, целовала его шею, терзала губы и так быстро подстроилась под его ритм, что Чондэ чуть не сошёл с ума от её чувственности.       Он обладал девушкой, которую давно хотел, единственной, которую когда-либо любил, и его мозг просто не способен был сейчас осознать это. По телу разливалась томная страсть, по венам — чистое счастье. Чен решил сделать для неё все, что было в его силах, чтобы доставить максимум удовольствия. Он старательно выбирал темп и угол, считывая её реакцию, сцеловывал с губ стоны, ласкал именно те места, где ей особенно хотелось. Лин только диву давалось, как угадывает? Откуда знает?       Её разрывало от эмоций, никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Её ещё никогда так не любили. Именно любили, а не просто хотели. Он старался ради её удовольствия: Лин заметила, когда он пару раз сдержался, видела, как он следит за её реакцией во время ласк, как тут же останавливается, если замечает, что она наморщила носик. Мозг постепенно отключался от размышлений, потому что Чондэ удалось найти нужную точку, и Лин гортанно застонала в очередной поцелуй.       Почувствовав, что вот-вот кончит, он прижался к ней плотно всем телом, входя глубоко и медленно, она обняла его ногами, скрестив их у него на спине. Глаза Лин потемнели и расширились, из приоткрытых, припухших от поцелуев губ вырывалось рваное дыхание, иногда она цепляла его губы в невесомом поцелуе. Чен почувствовал, как она сжимает его внутренними мышцами, одновременно ослабив объятья, и понял, что достиг цели, только теперь он отпустил себя.       Позже они лежали в обнимку, не расцепляя объятий, нежно целовались и тихо шептались о пережитых ощущениях. Лин улыбалась так счастливо, что у него щемило в груди. Он поглаживал её кожу пальцами, которые она периодически целовала, пока не заснула в его объятиях. Только убедившись, что она крепко спит, Чен высвободился, нашёл в комнате плед и укрыл её. А сам подошёл к окну с красивым видом на ночной город. Ему нужно было подумать. Почему не сдержался? Почему позволил уговорить себя остаться? Надо было не трогать её руки, тогда ничего этого бы не было. И он бы никогда не почувствовал такого безмерного счастья и восторга. Которого не заслужил. Он сам виноват. Опять. Когда уже научится? И всё же это лучшее, что с ним случалось в жизни. За это он будет благодарен до конца своих дней.       Тихо собрав свои вещи, айдол привел себя в порядок, оделся, тихо вышел из квартиры, закрыв за собой дверь на замок. ***       Через неделю из армии вернулся Чунмён, группа была в полном сборе и теперь усиленно готовилась к камбэку. Участие Лин Ён сейчас сводилось к минимуму, но в связи с возвращением Чунмена ей нужно было обновить для него документы, чем она и занималась. Распечатав всё необходимое, она решила не ждать, пока у него освободится полчаса, поехала сама в тренировочный зал.       С той памятной ночи Чондэ старательно её избегал. Когда бы она не приблизилась, он просто уходил или молчал в ответ на все её вопросы. Никто не подозревал о них, потому и помощи попросить было не у кого. Она строчила ему сообщения с просьбой хотя бы объяснить, что происходит и почему он так себя ведёт. Но дождалась только «ты заслуживаешь лучшего» и тогда ответила, что не хочет лучшего.       Она дождалась за дверью, пока закончится тренировка, прошмыгнула внутрь, пока парни отдыхали, и подошла к Чунмёну, рассказывая про документы и где их нужно подписать. Некоторые уже ушли в раздевалку, Чен попросил Чонина подкорректировать одно сложное движение, которое давалось ему хуже всего.       Лин закончила подписывать бумаги с Чунмёном, и как раз парни закончили отработку движения.       — Чондэ, мне нужно с тобой поговорить.       — Прости, я очень устал.       — Ким Чондэ! — выкрикнула девушка в сердцах, Чен поспешил скрыться за дверью, вытолкнув перед собой Чонина.       — Ну вот почему он всегда сбегает??? Что с ним такое происходит вообще? — возмущалась девушка.       — Если б я знал, — всплеснул руками Чунмён, единственный оставшийся в зале. — Уже давно он такой, словно его подменили, и чтобы я не делал, не могу его растормошить.       Девушка сердито топнула ногами, сжав кулаки и губы.       — Сдержанная и терпеливая Лин потеряла контроль? — хохотнул Чунмён с удивлением глядя на неё.       — Вот влюбишься, я посмотрю на тебя, — парировала девушка.       — Что, прости?       — Я люблю его, Мён, — Лин Ён развернулась к нему всем корпусом и серьёзно посмотрела в глаза. — Очень. И не понимаю, почему он динамит меня. И это не то, что было с Чанёлем. Это более глубокое чувство, понимаешь? Я никогда ни к кому так не относилась.       Чунмён ответил внимательным изучающим взглядом. Казалось, его удовлетворило то, что он увидел, поэтому лидер решил:       — Тогда мы обязательно растормошим его. А ты говорила ему?       — Нет, он же сбегает постоянно. Я и двух слов сказать ему не успеваю. Не смс же писать. Не о таком.       — И то верно. Погоди-ка.       Он достал телефон, быстро написал что-то и попросил её прижаться к стене у двери. Через пару минут в дверь вошёл Чондэ.       — Хён, что такого важного…       — Лин Ён хочет поговорить с тобой, а ты сбегаешь. Нехорошо, Чен, неуважительно к девушке.       — Я уже говорил с Лин.       — Не говорил. Ты сбежал, что тогда, что потом, каждый раз, стоило мне приблизиться, — раздался за спиной её голос.       Чен развернулся и зашагал к двери, но был остановлен Чунмёном, обхватившим его со спины за руки.       — Опять? Это уже не смешно, бро.       — Пожалуйста, хотя бы выслушай меня! — взмолилась девушка, встав прямо перед ним.       Чондэ надеялся, что по его взгляду ничего нельзя прочитать и просто смотрел на неё.       — Я не могу писать о таком, я считаю, что такие вещи надо говорить в лицо.       — Лин, я уже говорил. Ты заслуживаешь лучшего, и я не могу тебе этого дать. Прости, пожалуйста, но я больше ничего не могу тебе сказать.       Лин Ён сжала руки в кулаки, сердито свела брови, напряглась, и выпалила:       — Знаешь что? Иди к чёрту!       Она резко развернулась на каблуках, хлопнула дверью и выбежала из зала.       — Ну вот… — начал было Чунмён, но в этот момент, почувствовав, что хватка ослабла, Чондэ вырвался и не оборачиваясь выбежал следом. Чунмён ухмыльнулся. Наверняка побежит за ней, они всё-таки поговорят и всё наладится. Было бы хорошо. Но Чен не побежал, он вернулся в раздевалку, забрал свои вещи и направился в общежитие. Он все ещё не простил себе своей несдержанности. В наказание каждую ночь подсознание упорно подсовывало ему воспоминания о той восхитительной ночи, которую он никогда не повторит.       Лин теперь игнорировала его, к ребятам приходила редко и только по необходимости. Да и у них времени почти не оставалось. Через месяц состоялось возвращение королей, с ходу взявших первые места в чартах. Новый альбом раскупался с космической скоростью. Фанаты все ещё приносили плакаты в память о Чанёле, а парни, увидев их, сказали много теплых слов о том, что никто не забыт и никогда не будет.       Жизнь продолжается, она не может стоять на месте. На сердцах семерых навсегда останется шрам, но Чанёль бы не одобрил, если бы они всё бросили. Поэтому группа продолжала существовать вопреки всем теориям и хейтерским комментариям, рвала чарты и собирала стадионы. Парни поклялись друг другу оставаться вместе столько, сколько они будут нужны своим фанатам. После камбэка началось шествие новых песен по телевизионным шоу и концертный тур, в этот раз международный. Промоушн занял два месяца и закончился фееричным концертом в Сеуле.       Впереди ждала пара дней отдыха, ребятам было нужно расслабиться и отоспаться. Но у судьбы на всё свои планы. Когда в мессенджер поступила весть о травме Чондэ, парни, не сговариваясь, ринулись в больницу и оказались перед палатой почти одновременно.       — Чен, ты как? — первым ворвался в палату Минсок.       — Что случилось? — спросил Кай.       — Тебе больно? — беспокоился Чунмён.       — Всё в порядке, ребят. Правда, — тихо ответил Чондэ.       — Как тебя угораздило вообще? — удивился Сехун.       Чондэ занимался в тренажерном зале, повесил себе слишком тяжелые диски и не успел закинуть их на держатель, штанга рухнула ему на грудь, сломав ребро, благо рядом оказались другие тренирующиеся, они быстро подняли штангу и вызвали скорую. Грудь его была плотно перебинтована, дышал айдол осторожно и размерено. Врач объявил, что перелом вправлен и кости должны срастись хорошо, ведь здоровье у пациента отменное, а мышцы сильные, так что мышечный корсет возьмет на себя часть нагрузки и костям будет легче срастись.       — По глупости. Я в норме. Перелом легкий, заживёт, осложнений нет. Не волнуйтесь. Просто вес не подрасчитал, вот и уронил штангу.       — Скажешь тоже, — перебил его Бэкхён. — Мы не можем ещё и тебя потерять.       Повисло неловкое молчание. Два с половиной года прошло, но боль утраты хоть и утихла, всё ещё бередила душу. Когда Чондэ получил травму, всех сковал ужас. Исин снимался в кино в Китае и приехать не смог, но остальные чуть с ума не сошли, пока своими глазами не увидели, что он жив и ранен не серьёзно.       Дверь в палату резко распахнулась, влетела испуганная Лин Ён. Увидев, что Чондэ в сознании и разговаривает с одногруппниками, она отдышалась, почти швырнула сумку на спинку стула у койки больного и сама плюхнулась на него.       — Ты как? — спросила она парня.       — Нормально. Тебе не стоит беспокоиться.       — Почему это? — удивилась Лин Ён.       — Просто не стоит. Вам всем не стоит, — виновато улыбнулся Чондэ.       — А может я сама буду решать? — огрызнулась девушка.       — Естественно, мы переживаем за тебя. И я и они, — она махнула рукой в сторону парней, а те согласно закивали.       — Да брось, всё в порядке. Травма лёгкая, скоро всё заживёт.       — Может, тебе нужно что? Фрукты там или лекарства какие? — продолжала допрашивать его девушка.       Парни молчали и внимательно наблюдали за ними. Они давно уже заметили взаимный интерес этой пары, который оба упорно отрицали. Только Чунмён знал правду. И теперь, в критической ситуации, их чувства могли прорваться наружу. Когда-то Лин Ён была девушкой Чанёля и страшно переживала его гибель, но с тех пор много воды утекло. Она имеет право на счастье, как и Чондэ. И никто не будет возражать.       — Говорю же, я не достоин такой заботы. Лин, прошу, перестань, — говорил Чондэ почему-то по-прежнему виноватым голосом.       — Чёрт! Да почему не достоин?! Мне уже осточертело слышать эту фразу, и я искренне не понимаю, почему?!       — Я не тот человек, из-за которого тебе стоило бы волноваться.       — Да неужели? — изогнула бровь девушка. — И ты совсем ничего ко мне не чувствуешь?       Парни почти синхронно переводили взгляд с Лин на Чондэ и обратно. А молодые люди, казалось, видели, только друг друга.       — На то есть причины.       — Ким Чон Дэ, ты меня любишь?       Чен вздрогнул от столь неожиданного вопроса и ошарашенно уставился на девушку.       — Я не подхожу тебе.       — Почему??? Может, ты считаешь меня не достойной тебя?       — Не смей говорить такое! — перебил её парень. — Ты достойна только самого лучшего. Я к этому не отношусь.       Тут Лин Ён прорвало.       — А ты спросил меня, что лучшее для меня? Спросил, чего я хочу? Почему решаешь за меня?! Я хочу быть с тобой каждый день. Хочу с тобой гулять, есть за одним столом, помогать тебе, хочу, чтобы ты пел для меня холодными вечерами, хочу с тобой выгуливать собаку. Хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, хочу чтобы то, что случилось однажды, повторялось каждую ночь. Хочу воспитывать с тобой детей и подавать тебе таблетки, когда мы оба состаримся, и умереть тоже хочу рядом с тобой, — её голос дрогнул, глаза наполнились непролитыми слезами, руками она сжала спинку стула, на который опиралась.       — Лин… — выдохнул Чондэ, но не смог закончить фразу из-за нахлынувших чувств. Вот он, тот самый момент, когда пришло время сказать правду.       — Я виноват. Непростительно виноват и знаю, что тебя не заслуживаю.       — В чём виноват? — раздался её тихий вопрос.       — В смерти Чанёля.       Минуту в палате висела тяжёлая тишина.       — Что за ерунда?! — дрогнувших голосом произнесла Лин Ён. — Следствие уставило виновника, он сам признался, и ты это слышал. Как ты можешь винить себя?!       — Я нарушил душевное равновесие Чанёля, — Чондэ судорожно вздохнул, собираясь с силами. — В тот вечер я напился и меня накрыло. Я позвонил ему и рассказал о своих чувствах к тебе. Почему я решил, что он должен знать? О чем я думал? Думаю, поэтому он разозлился, потерял контроль и разбился.       Лин Ён неверяще смотрела на любимого, пытаясь проанализировать собственные ощущения. Нет, она не верила в его вину, и нет, она не возненавидела его. Ей сейчас хотелось только защитить Чондэ, спасти от любых нападок в его адрес, от критики и потенциальных обвинений. Чондэ заметил, как задумались его одногруппники, виновато опустил глаза, рассматривая собственные ногти.       — Какой же ты идиот! — вдруг резко выкрикнул Бэкхён.       Ну вот и началось. То, к чему Чондэ готовился столько времени, чего ждал. Он закрыл глаза и зажмурился.       — Почему ты сразу не поделился с нами своими переживаниями? — продолжал Бэкхён.       — Чтобы сделать вам ещё больнее? Я не мог так поступить, — глухо откликнулся Чондэ.       — Чтобы узнать правду и перестать необоснованно винить себя! — почти выкрикнул Бэкхён. — Если бы я хоть на минуту предполагал, что ты винишь себя в его смерти, я бы давно уже тебя просветил! Ты забыл, что я ехал с ним вместе в тот вечер, и мы вместе попали в ту аварию? Я был там. Я знаю всё.       Он помолчал, переводя дыхание от монолога, смахнул несколько влажных капель с глаз.       — Где-то за 10 минут до столкновения ему позвонили на телефон, он молча поставил на громкую связь.       Чондэ замер. Вот сейчас он узнает, наконец, что же он сказал в ту ночь.        — Ты говорил, — продолжил Бэкхён, — что очень счастлив за него и Лин, что они прекрасная пара. Ты просил его беречь Лин Ён, потому что она идеальная девушка, и пожелал им всяческого счастья. А потом всхлипнул и отключился. Он улыбнулся, посмотрел на меня и спросил «Бэк, как мне быть, если мой друг любит мою девушку сильнее, чем я сам?». Я сначала не понял, о ком он говорит. Он сказал, что давно знает о чувствах этого друга. Что он собирался поговорить об этом с Лин. Что, хотя она дорога ему, его друг мучается от нераздёленной любви, настоящей любви, и это неправильно. Мы обсуждали эту ситуацию, он не истерил, не злился, не ругался, вообще никакого негатива. Чан остановил машину на перекрёстке, хотя было пусто, дождался зеленого сигнала светофора и поехал по всем правилам. А тот пьяный мудак за рулём грузовика посчитал, что ночью улицы пусты…       Бэкхён резким движением смахнул скатившуюся слезу, втянул носом воздух и продолжил.       — Нет здесь никакой твоей вины. Он знал. Еще до того, как ты ему признался. Он знал, что ты её любишь. И искал способ разрешить эту ситуацию. Он просто не успел. Господи, если б я знал, как ты страдаешь всё это время, как винишь себя, я бы давно тебе рассказал! Я просто не успел тогда понять, о ком речь, и думал, что это мог быть кто-то из его личных друзей, а потом случилась авария, и я вообще забыл об этом разговоре. Пока ты сегодня не сказал.       Бэкхена накрыло по полной, он приложил ладони к глазам, утирая катившиеся градом слёзы. Парой минут позже, когда айдол совладал с чувствами, он с улыбкой посмотрел на всё ещё ошарашенного Чондэ:       — Так что не глупи. Ты ни в чём не виноват. Ровным счётом ни в чём. Он был в себе, спокоен как танк. И ты здесь не причём. И больше не заставляй девушку бегать за тобой.       Остальные парни сдержано заулыбались, а Лин Ён повернулась к Чондэ, вопросительно глядя ему в глаза. Чен протянул ей руку, она вложила свою маленькую ладошку в его, и тогда он медленно с расстановкой произнёс:       — Лин, я люблю тебя. Давно люблю. Станешь моей девушкой?       Она даже на секунду не засомневалась, порывисто обняв его, и спрятав смущенное лицо на его плече. Молодые люди радостно зааплодировали, а Бэкхён подскочил с диванчика и, скорчив хитрую моську, выкрикнул:       — Чур я шафер на их свадьбе!       Остальные теперь уже захохотали в голос, обнимая Бэка, Чондэ и Лин и поздравляя парочку с воссоединением.       Любить, нельзя перестать.