Bad boy

— Интересно, — говорит Намджун, перелистывая инстаграмм сына. Интересным ему кажется даже не то, сколько разных мест тот посетил за последние полгода, а с кем он это делает. Тэхен мелькает на фото чаще, чем достопримечательности. Тэхен сам, как достопримечательность. Конечно, бывают разные дни, когда что-то болит, никуда не хочется, бывают трудности с поиском ночлега, бывают споры, чем обедать, но в целом, если не акцентировать, Чонгук весьма доволен и поездкой, и спутником. Они провожают солнце у океана, а встречают в горах. Едят очень острый суп, а пару недель спустя пытаются привыкнуть к почти пресным лепешкам в доме у добродушной монгольской хозяйки. Они катаются на байках по шумным улицам Камбоджи, засыпают на деревянных досках в буддистком храме, ловят гекконов под ногами на узких лесных тропах, целуются под теплым проливным дождём, даже не пытаясь спрятаться и не переживая за вещи. Тэхен порой, ближе к утру, открывает те самые фото, что когда-то сделал Чонгук. Возможно, разница видна только ему, точно сказать нельзя. На тех карточках с крыши Тэхен красивый, но почти не живой. Странно такое говорить про самого себя, но он так чувствует. Тэхен мог бы сказать, что он нашел себя в этой поездке, подзарядился, отыскал то самое в месте силы, о котором все говорят, но не знают, как оно выглядит. Тэхен знает. Оно горячее, как раскаленный песок, и нежное, как прибрежные волны, если конечно избегать шторма. Но даже его Тэхен полюбил. И он видит иногда того мальчишку, которому приносил сладости, но это больше не волнует. Тэхен любит даже его. Позировать, как оказалось, он тоже обожает и касаться, а ещё наблюдать. И засыпать на раскаленной солнцем груди. Тэхен иногда украдкой тоже делает фото, но Чонгуку он их покажет потом, когда они вернутся домой. Хочет, чтоб тот знал, какой в чужих глазах. Тэхен ловит в объектив стекающую по плечу каплю воды, песок на пятках и мелких крабов у руки, что крайне возмущены чужим поведением. Он фотографирует Чонгука на фоне гор и полей. И эта сотая часть кадра для него важнее всего остального. — Может, я тогда пришел к тебе? Просто слишком рано. Знаешь, как во всех тех фильмах, когда герой прыгает в прошлое, но промахивается на пару столетий. — Ты приходил ко мне и раньше, — Чонгук обзавёлся парочкой новых татуировок и даже на совместную, парную, небольшую Тэхена подбил и вот теперь любуется ей, гладит, зажившую. — Раньше? — Тэхен не помнит, чтобы они виделись с Чонгуком до того момента. — Значит ты ждал, когда я вернусь? А я растерялся от твоего напора, шестилеткой ты был скромнее. — Я никогда не говорил тебе, но ты мне напомнил маму. Я не знал её почти, она ушла от нас, когда я был ещё совсем малыш, а потом её не стало. Я не помню, как она выглядит, но она мне часто снилась с детства. И у вас очень много общего, — Чонгук говорит тихо. — Может, часть её души во мне? — Тэхен раскрывает ладонь, потом сжимает в кулак и ударяет себя в грудь. — Вот так. Бах — и столкновение Вселенных. А потом она просто вела меня к тебе, но поторопилась, — он приближается вплотную, чтобы прошептать на ухо. — Но я люблю тебя не частью, всем сердцем, Чонгук. — А может, ты мой старший брат? — Чонгук прижимает его к себе и счастливо хихикает. — Нет, определенно нет. Моя мама жива и вообще на меня не похожа, я в отца. И познакомлю вас обязательно, — Тэхен даже не сопротивляется, не хочет, да и от хватки Чонгука так просто не спастись. Тем более Тэхен видел, как тот орудует мачете, лучше не спорить, особенно в таких приятных моментах. — Тогда у нас нет преград, чтобы мы поженились, — Чонгук снова смеётся. Когда-нибудь он предложит Тэхёну это всерьёз, в какой-нибудь стране, где это возможно. Возвращаться он пока не планирует, да и зачем? В мире очень много всего и оно всё ещё манит его и не перестаёт манить, даже несмотря на то, что главного человека в своей жизни он нашёл.